Часть 1

Сочи. 2018 год. Июнь Все лето еще впереди. Лиза проснулась в номере отеля, на часах 10:47. Сегодня ей предстоят два выступления на фестивале «VK Fest». В свои 19 лет Шуллер успела добиться многого, она достаточно известна как диджей и хореограф. Девушка начала собираться на фестиваль, взяв костюмы и косметику, она оделась и спустилась в холл. Там уже стоял водитель, Лиза загрузила свои вещи, и они поехали на место проведения фестиваля. Прибыв на площадку, она пошла в гримерную, где могла спокойно подготовиться к выступлениям. Она переоделась в шорты и блестящий топ, на голове были волны, блондинистые пряди волос аккуратно перемешивались с русыми. На глазах смоки, зеленые глаза выглядели еще превосходнее. Из-под белой блестящей майки виднелись очертания черного кружевного белья. Короткие джинсовые шорты красиво подчеркивали ее длинные ноги. На руках были маленькие татуировки: матрешка, строчка из песни, сердечко. Через несколько минут в мою гримерную зашел до боли знакомый парень: высокий, рыжий, руки татуированы, мутный взгляд, достаточно громкоголосый, сигарета за ухом, разбитые костяшки, смазливая ухмылка. Следом за Даней зашел мой директор. - Шуллер, выступаешь перед Кашиным. — Он указал рукой на рыжего парня. — В 16 выйдешь, аппаратура готова, настраивайся. — Мужчина пожал мне руку и вышел из гримерки. Я стояла возле зеркала и поправляла макияж, гримерка внезапно стала тесной. Воздух наэлектризовало, будто перед грозой. Я медленно повернулась к нему, сжимая в пальцах кисть для румян. — Ну что, Даня, — голос звучал спокойнее, чем я чувствовала, — давно не виделись. Он прикрыл дверь плечом, и щелчок замка прозвучал как выстрел. — Год, два месяца и четыре дня, — Кашин усмехнулся, но в глазах стояло что-то колючее. — Но кто считает, да? Я резко положила кисть на стол. Блестки на столешнице задрожали. — Ты вообще понимаешь, что сейчас не время для этого? Через двадцать минут мой сет. — Отлично понимаю, — он сделал шаг вперед, и я невольно отступила к зеркалу. — Поэтому и зашел. Предупредить. — О чем? — Я подняла подбородок. Его пальцы скользнули по моей татуировке — той самой, строчке из песни «Сегодня я люблю её сильнее, чем вчера, А завтра буду любить сильнее, чем сегодня». — Чтобы сегодня не было никаких твоих фокусов. Ни «случайных» падений со сцены ко мне в объятия, ни намеков в микрофон. Чистое выступление и никакого шоу. Я резко отдернула руку. — О, Боже! — фальшиво ахнула. — Тебе что, страшно? Боишься, что твои фанатки узнают, как ты целовал меня в подсобке «1703»? Его лицо дрогнуло. — Это было ошибкой. — Для кого? — Я встала на цыпочки, приближаясь к его лицу. — Для тебя? Или для нее? Тень промелькнула в его глазах. *Ее* — той самой, из-за которой мы год не разговаривали. Той, что сейчас ждала его за кулисами с камерой и глупой улыбкой. Внезапно он схватил меня за запястье. — Не выводи меня, Шуллер. Дверь распахнулась. — Дань, тебя ищут, — в проеме стоял Руслан CMH. Его взгляд скользнул по моей руке в Даниной хватке. — Ой, не вовремя? Кашин резко отпустил меня. — Вовремя, — бросил он и вышел, толкнув Руслана плечом. Тот остался в дверях, изучая меня. — Лиза, — наконец сказал он тихо. — Ты же знаешь, чем это закончится в прошлый раз. Я потянулась за помадой, чтобы руки не дрожали. — Руслан, милый, — сладким голосом произнесла я. — А тебе не кажется, что твоя преданность Кашину уже немного... жутковата? Он побледнел и захлопнул дверь. На экране телефона замигал таймер: **5 минут до выхода**. Я глубоко вдохнула. *Отлично*. Пусть они оба боятся. Сегодня я устрою такое шоу, что ни Кашину, ни его тени Руслану не удастся остаться не упомянутыми. **Продолжение (с характером и накалом страстей):** Гримёрка наполнилась тяжёлым молчанием после ухода Кашина. Я швырнула палетку теней в косметичку — блядь, рассыпались все чёртовы блёстки. Зеркало показывало мое раздражённое лицо: подводка слегка расплылась, а губы были покусанные до красноты. *** За кулисами уже стояла моя подруга-звуковик Алина, жевавшая жвачку с видом человека, который слишком много знает. — Ну что, горе-любовники опять устроили разборки? — протянула она, подавая мне наушники. — Весь коридор слышал, как Руслан стенку ломал. Я фыркнула, поправляя микрофон на груди: — Да обычный день на фестивале. Кашин как всегда ведёт себя как ревнивая сука, Руслан его покрывает... — А ты как всегда всех провоцируешь, — Алина закатила глаза. — Кстати, твой "любимый рыжий" сейчас вон там стоит. Я украдкой глянула в указанном направлении. Кашин действительно маячил у технического входа, курил и что-то агрессивно тыкал в телефон. Рядом — верный Руслан, с каменным лицом слушающий его тираду. *** Мой сет прошёл на ура. Толпа орала, камера крупно ловила каждый мой жест, а я специально посылала воздушные поцелуи в сторону технической зоны — туда, где стоял он. После выступления, пока я вытирала пот со лба, ко мне подкатила администраторша: — Шуллер, тебя Кашин просил зайти к нему в гримёрку. Говорит, насчёт завтрашнего совместного эфира. — Ага, конечно, насчёт эфира, — скривилась я. — Передай, что если хочет потрещать — пусть сам приползёт. Администраторша замялась: — Он сказал, что... э-э... ты сама понимаешь, о чём он. Я закатила глаза. Типичный Кашин — даже просьбу передать не может без намёков и угроз. *** Его гримёрка пахла дорогим парфюмом и раздражающим мужским самодовольством. Кашин сидел, развалившись на диване, с бутылкой пива в руке. Руслан помещался рядом, сжимая в кулаке свой вечно разряженный телефон. — Ну, явилась, — Кашин хмыкнул, оценивающе оглядев меня с ног до головы. — Думала, будешь ещё два часа томить. Я плюхнулась в кресло напротив: — Говори, что хотел, рыжий. Я не нанималась участвовать в твоих дешёвых драмах. Руслан напрягся. Кашин зло сверкнул глазами: — Ага, это я устраиваю драмы. Это не ты, значит, сегодня на сцене специально так изгибалась, чтобы у меня подписчики в чате с ума посходили? Я сладко улыбнулась: — Ой, тебе не понравилось? Могу повторить. Ближе к камере. Руслан резко встал, стукнув бутылкой о стол: — Вы оба ебнутые! — его голос дрожал. — Дань, ты же сам сказал, что просто обсудите рабочие моменты! Кашин раздражённо махнул рукой: — Рус, не лезь не в своё дело. — Да какое ещё "не своё дело"? — Руслан внезапно взорвался. — Я уже год как прокладка между вами! Ты её ревнуешь ко всем подряд, она тебя ненавидит, а я тут как последний лох! Наступила тяжёлая пауза. Кашин мрачно смотрел в пол. Я вдруг почувствовала себя неловко — Руслан действительно всегда был между молотом и наковальней. — Рус... — начала я. — Всё, — он резко поднял руку. — Я ухожу. Разбирайтесь сами со своим цирком. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стаканы на столе. Кашин тяжело вздохнул и допил пиво: — Ну и день. Я не выдержала и рассмеялась: — Боже, как же ты предсказуем. Сначала устраиваешь сцену, потом делаешь вот это вот лицо "ой, как всё сложно". Он резко встал, навис надо мной: — А знаешь, почему я такой? Потому что ты, блять, специально всё делаешь, чтобы меня бесить! Я не отводила взгляд: — Может, просто ты сам не знаешь, чего хочешь? Его лицо исказила гримаса — то ли злости, то ли чего-то ещё. Он резко выдохнул и отошёл к окну. — Ладно. Завтра совместный эфир. Давай хотя бы перед камерами не будем выглядеть как смертельные враги. Я пожала плечами: — Как скажешь, рыжий. Только чур без твоих фирменных шуточек про "ой, а помните, как Шуллер в тот раз..." Он вдруг ухмыльнулся — той самой старой ухмылкой, от которой у меня когда-то ёкало сердце: — Не обещаю. *** Выходя из его гримёрки, я почти наткнулась на Руслана. Он стоял, прислонившись к стене, с пустым взглядом. — Всё ещё здесь? — я приостановилась. Он медленно поднял на меня глаза: — Лиза... Ты же понимаешь, что он... — Рус, хватит, — я устало провела рукой по волосам. — Я устала от этой карусели. От его ревности. От твоих вечных попыток нас "подружить". Он вдруг горько усмехнулся: — А я-то думал, ты умнее. И ушёл, оставив меня стоять в пустом коридоре с противным комом в горле.