Война - это…

— Отец. США оторвался от книги, поднял на сына вопросительный взгляд и улыбнулся. — Да, НАТО? Альянсу было сложно сформулировать вопрос так, чтобы он не казался глупым, ведь он - НАТО - то должен знать ответ, сколько бы мало лет ему ни было. Однако осознать ответ было ещё труднее, чем сообразить вопрос, а в разрешений этой дилеммы заключалось его будущее, и чем раньше он познает эту истину, тем раньше сможет встать на нужную дорогу, причём чистую, а не покрытую туманом. — Зачем нужна война? Америка пару секунд задумчиво вглядывался в серьёзное лицо сына перед тем как усмехнуться. Лос-Анджелес, ясное летнее утро, зелёная трава, морской бриз... кажется, ничто не могло сподвигнуть к таким вопросам извне, это определённо давно теплилось в душе юного союза. — Я рад, что ты спросил, — показывая полное внимание, Штаты хлопнул книгой, откладывая её на стол беседки, в которой он и сидел, — Я покажу тебе лишь одну из десятков причин. Остальные ты будешь постепенно понимать сам, пока растёшь, и чем старше ты будешь становиться, тем больше будешь осознавать причин и поводов... Ты готов? НАТО уверенно кивнул. — Хорошо. Вставай в планку. Альянс непонимающе взглянул. Америка улыбнулся и кивнул. НАТО послушно засучил рукава и опустился на траву. Это было не сложно, но... зачем? Он взглянул на отца, а тот снова открыл книгу, будто бы сын уже ушёл, и как ни в чём ни бывало продолжил читать. НАТО был в замешательстве, но не решился подать голос. Первые минуты были лёгкими. Это было обыденностью, привычное упражнение. Потом руки начали ныть. Налилась тяжестью голова. Стало тянуть в районе пресса. Обычная боль. Но мысли усиливали её. Неизвестность... Сколько ещё ему стоять? Почему отец ничего не говорит? Может он вообще забыл про него? Зачем всё это? НАТО поднимает голову, несколько капелек пота стекает по виску, он слегка шевелит ногами. — Не двигайся, — обрывает США, даже не взглянув на него. Значит не забыл. Но почему?.. Все мысли мешались в кашу. Секунды тянутся медленно. Дыхание всё тяжелее, а руки начинает потряхивать, — Стой, — снова указ. Может это просто наказание за вопрос? Или за что-то ещё, чем же он провинился перед отцом? НАТО кусает нижнюю губу, но молчит, продолжает стоять, ровно и безмолвно. Ещё через несколько минут руки затекают, ужасно сводит мышцы. Про себя он шепчет неясные мольбы о том, чтобы это прекратилось, говорит себе, что больше не может, и только очередное холодное "Стой" заставляет его не двигаться. Мысли не договариваются, путаются, исчезают... Бесконечный кошмар, цель которого тот уже не помнит. Слезинка слетает с густых ресниц на траву, сливаясь с утренней росой, а Штаты перелистывает очередную страницу книги. Всё чаще повторяется приказ, в ушах уже звенит, а слово эхом отдаётся внутри, расходится по всему организму. Нет, он не может упасть, не может, не может, не может... Иначе он слабак, иначе бездарность, иначе не достоин... Больно. Больно, больно, больно, больно! НАТО хочет сказать что-то, но уже не может, голоса просто нет, перед глазами всё плывёт до тех пор, пока они не закрываются, и все мысли не пропадают. И всё равно больно. Но это уже другая боль, остаточная. Мышцы ещё долго будут болеть. — Теперь ты понимаешь, зачем нужна война? — раздаётся знакомый голос. НАТО резко раскрывает глаза. Потолок его комнаты, что-то холодное на лбу, мягкий матрац под спиной, чужая ладонь гладит по волосам. Он смотрит на отца затуманенным взглядом. Его голову приподнимают, альянс жадно глотает воду из прислоненного к губам стакана, после чего с тяжелым выдохом откидывается назад. Только сейчас тот понимает, что не справился с заданием, и из-за этого на душе больнее, чем во всём теле. Всё было зря, он слабак... — НАТО, — альянс снова поворачивает голову к США, тот слабо улыбается, — Ты понял ответ на свой вопрос? — точно, это ведь произошло из-за того, что НАТО спросил отца о войне. Видимо, ему нужно было стоять до тех пор, пока он этого бы не понял, но он не справился с этим, даже упав в обморок тот всё равно не нашёл ответа, — Что ты чувствуешь сейчас? — неожиданно спросил Америка. НАТО ответил без проблем, ведь это слово заняло все мысли: — Больно. — Правильно. Знаешь, статические упражнения полезны для здоровья... Но ты не можешь выполнять их вечно. А государства ведь тоже в каком-то смысле люди, — ухмыляется Америка, проводя рукой по своему лицу, касаясь звёзд и полос, — Ни ты, ни я, мы не можем существовать без движения... — кажется, НАТО понял, к чему клонил отец, и оттого только внимательнее уставился на него, — А движение стран - это и есть война.