Глава 3. Игра на поражение

Литература превратилась в негласный школьный ритуал. К третьей неделе даже вечные прогульщики втихаря листали "Преступление и наказание", чтобы не ударить в грязь лицом перед Еленой Сергеевной. — Базаров — не нигилист, — горячилась Полина Круглова, — он просто... — Скучно, — Елена Сергеевна щелкнула указкой по столу. — Ты пересказываешь Википедию. Следующий. Класс замер. Учительница медленно обвела взглядом ряды, остановившись на последней парте. — Марк. Твое мнение. Он лениво оторвался от окна. — Ну, если уж на то пошло... — он намеренно потянул время, наслаждаясь вниманием. — Этот ваш Базаров — типичный мажор. Скучает от безделья, вот и придумал себе "нигилизм" как оправдание. Тишина. Елена Сергеевна склонила голову, будто рассматривала редкий экземпляр насекомого. — Оригинально. Но... — она сделала паузу, — абсолютно безграмотно. Нигилизм как философское течение... — Да кому нужна эта ваша философия? — Марк резко встал, стукнув кулаком по парте. — Все эти ваши "глубинные смыслы" — просто отмазка для неудачников! Класс ахнул. Учительница даже не моргнула. — Садись. — Я не... — Садись. Что-то в её голосе заставило его опуститься на стул. — Поскольку Марк так уверен в своей правоте, — её каблуки застучали по полу, — предлагаю провести эксперимент. Она взяла с полки томик Толстого. — Откройте страницу 247. Прочти вслух, Марк. Он сжал зубы, но взял книгу. — "И потому, чтобы понять историю..." — он споткнулся на первом же сложном обороте. — Громче. — "...осознавая законы... совпадений..." — голос начал дрожать. — Продолжай. Класс хихикал. Марк чувствовал, как краснеет. — Довольно, — она забрала книгу. — Вывод? Он молчал. — Ты не можешь даже прочесть текст без запинки, но берешься судить о том, что в нем нет смысла? — её голос был тихим, как лезвие. — Это не бунт, Марк. Это позёрство слабого. Звонок прозвенел как избавление. — Марк, останешься. Кабинет опустел за десять секунд. — Перепишешь конспект, — она бросила тетрадь на его парту. — От руки. — Вы не имеете права... — Имею, — она села за учительский стол. — Ты ведь сам выбрал эту игру. Он схватил ручку. Три страницы корявого почерка. Каждые пять минут она подходила, смотрела через плечо и молча возвращалась на место. Когда он дописал, она взяла тетрадь, просмотрела и разорвала лист. — Заново. — Ты...! — Я — Елена Сергеевна. И пока ты в этом кабинете, ты будешь соблюдать правила. Его пальцы дрожали, когда он снова начал писать. Она наблюдала, как его шея краснеет, как капли пота выступают на лбу. — Знаешь, в чем твоя проблема, Марк? — она внезапно приблизилась. — Ты боишься проиграть. Поэтому и не играешь всерьёз. Он резко поднял голову. — Я не... — Боишься, что окажешься не таким умным, каким себя возомнил. — её пальцы легли на его плечо. — Это и есть твой настоящий страх. Марк почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Допишешь и можешь идти. Когда он вышел, в коридоре было уже темно. Руки всё ещё дрожали. Но страннее всего было то, что впервые за долгое время... Он чувствовал себя живым.