Встреча под звездами.

Пицца-плекс сверкал неоновыми огнями, будто гигантский космический корабль, приземлившийся посреди серого города. Внутри царил вечный праздник: аромат перца и расплавленного сыра, смех детей, музыканты в ярких костюмах, и толпы посетителей, жаждущих забыть о буднях. Но за кулисами, в узких коридорах служебных помещений, кипели совсем иные страсти. Роксана Вульф, облаченная в кожаную куртку с розовыми вставками, шла по коридору, высоко подняв подбородок. Ее серебрянная шерсть переливалась под люминесцентными лампами, а хвост, украшенный стильными заколками, ритмично вздрагивал в такт шагам. Она только что закончила выступление на главной сцене — шоу, где она пела и общалась с детьми, — и теперь жаждала тишины. Или, точнее, восхищения. Но вместо этого ее ждал Фредди Фазбер, директор заведения, с лицом, выражавшим неловкость. — Рокси, новенький сегодня приходит. Ему нужен наставник, — выпалил он, пряча взгляд за очками в толстой оправе.   — Опять? — она закатила глаза, скрестив лапы на груди. — В прошлый раз тот «талант» чуть не спалил кухню.   — Он… э-э-э… особенный. Бывший гонщик. Денег, видимо, нет, но парень обаятельный.   — Обаяние не заменит мозги, — фыркнула Рокси, поправляя челку. — Где он? Пусть варит пиццы с Чикой.   Но Фредди уже исчез, оставив дверь открытой. И в проеме возник он.   Фокси Лоуэлл стоял, опершись о косяк, одной лапой поправляя белоснежную майку, обтягивающую поджарый торс. Его шерсть, когда-то ярко-рыжая, потускнела от времени, но глаза все еще сверкали дерзким золотом. Мускулы, хоть и потеряли былой объем, проступали под кожей, как рельефы пустынного каньона. На губах — ухмылка, будто он только что услышал шутку, которую остальные поймут через минуту.   — Привет, красотка, — протянул он, игриво подмигнув. — Говорят, ты моя спасительница от голодной смерти.   Рокси замерла. Воздух вокруг нее словно закипел.   — Ты… — она медленно приблизилась, вонзив в него взгляд. — Ты только что назвал меня «красоткой»?   — Ну, если тебе больше нравится «богиня» или «шедевр эволюции», я не против, — Фокси склонил голову, делая театральный поклон. — Фокси Лоуэлл, к твоим услугам.   Его голос звучал как мед, смешанный с перцем — сладкий, но с остринкой. Рокси почувствовала, как в животе зашевелилось раздражение. И что-то еще.   — Ты будешь мыть полы, — бросила она, резко развернувшись. — Или собирать мусор.   — О, мечта! — он засмеялся, догоняя ее. — А я-то надеялся стать твоим личным шутом. Буду развлекать язвительными комментариями.   Она остановилась, повернулась, и их морды почти столкнулись.   — Ты продержишься здесь день. Максимум.   — Ставлю десять пицц, что переживу тебя, — парировал Фокси, не моргнув глазом.   Его уверенность взбесила ее. Но прежде чем она успела ответить, в коридор влетела Чика, разнося аромат ванили и топленого шоколада. Ее желтая шерсть была перепачкана мукой, а в лапах дрожала коробка с пирожными.   — Рокси! Фокси! — запищала она. — Вы же не будете против, если… если… — она замялась, заметив напряжение между ними.   — Против чего? — Рокси приподняла бровь.   — Если Фокси поселится в твоей комнате? — Чика прошептала, прячась за коробкой. — Новые сотрудники… э-э-э… Фредди забыл заказать дополнительные койки…   Тишина повисла густым желе.   — Что? — голос Рокси звучал тише шепота, но в нем дрожала гроза.   — О, это блестяще! — Фокси рассмеялся, разряжая обстановку. — Я обещаю не ворвать твои лаки для когтей. Ну, если только они не кричат «укради меня».   Рокси повернулась к нему медленно, как тигрица, выбирающая угол атаки.   — Ты… — она прошипела. — Ты не пройдешь дальше порога.   — Бьюсь об заклад, через неделю ты сама предложишь мне массаж после работы, — он щелкнул языком.   Чика, побледнев, отступила, роняя пирожное. Рокси же, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов и обещание мести.   Фокси посмотрел ей вслед, ухмыляясь, но в глазах мелькнула тень усталости. Он достал из кармана потрепанную фотографию: на ней он стоял на подиуме с трофеем в лапах, толпа ревела вокруг. Теперь же его гоночная куртка пылилась в ломбарде.   «Всего пара месяцев, — подумал он, пряча снимок. — Потом вернусь в гонки. А пока…»   Он посмотрел на дверь, за которой исчезла Рокси.   «Эта волчица точно устроит мне ад. Но черт возьми, она прекрасна».   ---  Лисья тактика и волчьи принципы Утро в пицца-плексе начиналось с хаоса. Через гигантские окна кухни лился солнечный свет, подсвечивая облака муки, которые поднимались над столами, где Чика и Монти месили тесто. Монти, массивный аллигатор с бицепсами, способными согнуть стальную арматуру, ворчал что-то о «ненужных новичках», но замолчал, увидев Фокси. Тот, прислонившись к холодильнику, чистил яблоко перочинным ножом — медленно, словно наслаждаясь каждым движением. — Эй, красавчик, — Монти хрипло засмеялся, — Рокси уже раздела тебя под орех?   — Пока только греет мне постель, — Фокси бросил яблочную кожуру в урну через всю комнату. — Без промаха.   Чика фыркнула в лапу, стараясь скрыть смешок. Даже Монти хмыкнул, хотя тут же сделал вид, что закашлялся.   Рокси вошла в этот момент, и атмосфера мгновенно наэлектризовалась. Ее черная юбка с рваным краем (последний писк моды, как утверждал ее стилист) взметнулась, когда она резко остановилась.   — Ты… — она указала когтем на Фокси, — сегодня на раздаче. И если услышу хоть одну твою дурацкую шутку — выброшу тебя в мусорный бак. Лично.   — Обещаешь завязать на мне бант? — он лениво поднялся, подмигнув Чике. — Люблю, когда меня упаковывают с любовью.   Рокси зарычала — низко, по-звериному, — но Фокси уже исчез за дверью, оставив в воздухе шлейф своего дешевого одеколона с нотками цитруса и дерзости.   *** Раздача заказов оказалась адом. Фокси, в ярко-красном фартуке с надписью «Целуюсь за чаевые!», то и дело путал пиццы, намеренно перевирал имена клиентов («Для мистера… э-э-э… Скунса-Вунса!») и отпускал комплименты пожилым волчицам, от которых те краснели, как девицы.   — Ты издеваешься? — Рокси влетела на кухню, где он «случайно» поставил рок-н-ролл на полную громкость. — Твой «Чиззи-гризли» заказал веганскую пиццу!   — Ой, — Фокси приложил лапу к груди, — а я думал, гризли любят мясо. Моя ошибка.   — Это не ошибка, это саботаж! — ее хвост бил по воздуху, как кнут.   — Саботаж? — он прищурился, делая вид, что задумался. — Нет, саботаж — это когда я подменю твой шампунь краской. Пока что я просто… развлекаюсь.   Она схватила его за воротник, притянув так близко, что их носы почти соприкоснулись.   — Ты кончишь тем, что будешь лизать полы в туалетах.   — Только если ты присоединишься, — он не моргнул. — Думаю, мы составим отличную команду.   Рокси оттолкнула его, но уголок ее рта дрогнул. Всего на миллиметр.   *** Спальня стала полем боя. Рокси отвела ему угол, огородив его ящиками с декорациями, но Фокси игнорировал границы. Его куртка висела на ее зеркале, носки (чистые, он клялся) лежали на ее диване, а на тумбочке красовалась банка с надписью «Мелочь для Роксиных слез».   — Убери это, — она прошипела однажды ночью, влетев в комнату после поздней репетиции.   — Что именно? — он лежал на верхней полке двухъярусной кровати, читая журнал о гонках. — Мою неотразимость? Не уверен, что это возможно.   — Эту… эту мерзкую банку!   — О, это священная копилка, — он сел, свесив ноги. — Каждый раз, когда ты злишься, я бросаю монетку. Планирую купить яхту.   Она швырнула в него подушкой. Он поймал ее на лету, улыбаясь.   — Спасибо, как раз думал, что мой угол слишком… стерильный.   Рокси хотела зарычать, но вместо этого фыркнула. Звук был странно… легким.   — Ты невыносим.   — Зато предсказуем, — он улегся обратно. — Можешь всегда быть уверена, что я украду твой крем для лап. Кстати, пахнет клубникой. Мило.   Она хлопнула дверью, но на этот раз без привычной ярости.   *** Перелом наступил в дождливый четверг. Рокси, возвращаясь со шопинга (новые сапоги, конечно), застряла в лифте. Вместе с Фокси, который «случайно» подсунул ей пакет с пиццей для «очень важного клиента».   — Ты… ты специально! — она тыкала когтем в кнопки, но лифт не шелохнулся.   — Если бы я хотел застрять с тобой, выбрал бы более романтичное место, — он прислонился к стене, изучая аварийную инструкцию. — Например, крышу. При луне. С вином.   — Замолчи! — она сжала уши, но через минуту вздохнула. — Что в пакете?   — Пепперони с трюфелями. Хочешь?   — Ты сошел с ума. Я не ем эту дешевую…   — Голод — лучший повар, — он вскрыл коробку, и аромат затмил даже ее духи.   Молчание длилось десять минут. Потом ее лапа потянулась к куску.   — Не смей говорить никому, — она прорычала, откусывая.   — Клянусь, — он сделал вид, что зашивает рот. — Но за это ты расскажешь, почему носишь эти… — он указал на ее сапоги, —…непрактичные штуки.   — Потому что они прекрасны, — она выдержала паузу. — Как и я.   — Ага, — он ухмыльнулся. — Но ты не ответила на вопрос.   Она рассказала. О том, как в детстве мечтала быть балериной, но выбрала сцену. О том, что сапоги напоминают ей пуанты. Фокси слушал, не перебивая, и когда лифт заработал, она вдруг поняла, что проговорила дольше, чем планировала.   — Спасибо, — пробормотала она, выходя.   — За что? За пиццу? — он подмигнул. — Не стоит. В следующий раз платишь ты.   Она не ответила. Но вечером его банка осталась нетронутой.   --- Танго на раскаленной кухне   Чика первая заметила перемену.   — Вы… вы больше не хотите убить друг друга? — спросила она, разливая кленовый сироп на стопку блинчиков.   — Он все еще раздражает, — Рокси кольнула вилкой яичницу. — Просто теперь я знаю, как его заткнуть.   — О, это взаимно, — Фокси, сидя на подоконнике, ловил солнечные лучи. Его шерсть, кажется, стала ярче. — Я выяснил, что если назвать ее «принцессой», она тает, как мороженое.   — Ложь, — Рокси бросила в него салфеткой, но без злобы.   Фредди, наблюдавший за ними через очки в форме звезд, хмыкнул.   — Готов поспорить, через месяц вы станете лучшими друзьями.   — Через месяц я сменю работу, — одновременно ответили они, потом переглянулись.   Фокси рассмеялся. Рокси подавила улыбку.   Инцидент с крысой стал поворотным пунктом. В подсобке, где Рокси хранила костюмы, завелся грызун. Она, обычно бесстрашная, верещала на верхней полке, когда Фокси вошел с шваброй.   — Не смей… — она задыхалась, — не смей говорить ни слова!   — Молчу, — он притворно зажал рот, но глаза смеялись. — Хочешь, убью его поцелуями? Говорят, я смертоносен.   — Просто… избавься от него!   Когда крыса была изгнана (Фокси вынес ее в коробке, назвав «мини-Рокси»), она спустилась, дрожа.   — Спасибо, — она выдохнула.   — Всегда к твоим услугам, принцесса, — он поклонился.   И тогда она сделала это — легонько толкнула его плечо. Почти по-дружески.   Вечером он нашел на своей подушке флакон ее духов. Прикрепленная записка гласила: «Чтобы не вонял гоночными шинами».   Фокси принес его на работу. Рокси каждый раз морщилась, чувствуя запах, но никогда не просила вернуть.   --- Свист ветра и шепот сердец Городские огни мелькали за окном, как рассыпанные бусины, когда Фокси крутил руль своей старой «Ласточки» — алой машины с полосами гоночных времен, выцветшими от солнца, но все еще гордыми. Двигатель рычал глухо, словно ворчал на саму идею ехать медленно. Рокси, устроившись на пассажирском сиденье, смотрела на приборную панель с выражением, будто ее заставили подписать договор с дьяволом. — Ты уверен, что эта консервная банка не развалится на ходу? — спросила она, поправляя черный шелковый шарф, который трепетал от сквозняка через приоткрытое окно.   — Она пережила три аварии и мой развод, — Фокси щелкнул переключателем, и радио заиграло рок-н-ролл. — С тобой точно справится.   Он резко нажал на газ, и машина рванула вперед, заставляя Рокси вцепиться в подлокотник. Ее когти впились в кожу сиденья.   — Ты… ты псих! — закричала она, но смех, прорвавшийся сквозь слова, выдал ее.   — А ты кричишь, как фанатка на концерте! — он повернул голову, ухмыляясь, и тут же вернул внимание на дорогу, уверенно лавируя между фургонами.   Ветер трепал их шерсть, смешивая запах бензина с ее дорогими духами. Рокси, сначала скованная, постепенно расслаблялась. Ее хвост начал отстукивать ритм мелодии, а уши прижались к голове не только от скорости.   — Ну что, принцесса, — Фокси повысил голос, перекрывая шум мотора, — признавайся, тебе нравится!   — Нравится? — она фальшиво засмеялась. — Я на краю сердечного приступа!   — Сердечный приступ — это когда ты смотришь на меня вон так, — он подмигнул, и она ударила его по плечу.   Но когда они выехали на пустой шоссейный мост, огибающий реку, Фокси внезапно сбросил газ. Машина замедлилась, и мир вокруг словно замер. Вода внизу блестела, как чернильная гладь, усыпанная отражениями звезд.   — Зачем остановился? — Рокси нахмурилась, но в голосе не было прежней колкости.   — Потому что гонки — это не только скорость, — он выключил двигатель, и тишина накрыла их. — Иногда нужно замедлиться, чтобы понять, куда летишь.   Она смотрела на него, будто впервые увидела. Его профиль, освещенный лунным светом, казался вырезанным из старой кинопленки — резкие черты, шрамы на щеке, оставленные нерассказанными историями.   — Почему ты вообще устроился в «Мега Пэзз»? — спросила она неожиданно. — Ты же…   — Пропащий гонщик? — он усмехнулся. — Да. Но даже пропащим нужно есть. И… — он потянулся к бардачку, доставая потрепанную фотографию. — Иногда кажется, что если остановишься, то уже не сдвинешься.   На снимке он был моложе, с трофеем в руках, но глаза — те же. Беспокойные, жадные до жизни. Рокси взяла фото, ее когти аккуратно обвели контур.   — Я… — она замялась. — Я рада, что ты здесь.   Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Фокси повернулся к ней, его золотые глаза поймали ее взгляд.   — Рокси, я…   — Не смей, — она приложила лапу к его морде. — Не порти момент.   Он рассмеялся, откинувшись на сиденье.   — Как прикажешь, ваше величество. Но знай: я все равно когда-нибудь украду твой поцелуй.   Она фыркнула, но не стала возражать.   *** Обратный путь они молчали, но это молчание было теплым, как плед. Когда Фокси припарковался у пицца-плекса, Рокси вдруг схватила его за запястье.   — Спасибо. Это было… не ужасно.   — Высшая похвала, — он притворно вздохнул. — Я растроган.   Она вышла из машины, но перед тем как захлопнуть дверь, обернулась:   — Если расскажешь кому-нибудь, убью.   — Обещаю хранить тайну, — он положил лапу на сердце. — Но за это ты завтра купишь мне кофе.   Она ушла, не ответив. Но на следующее утро на его рабочем месте стоял стаканчик с надписью «Самый надоедливый лис в галактике».   --- Искры под маской сарказма Их перемирие стало заметно всем. Даже Монти, обычно язвительный, перестал подкалывать Фокси при Рокси. А Чика теперь подкладывала им в ланч-боксы сердечки из кетчупа — «для настроения», как она шептала, краснея.   Однажды вечером, когда пицца-плекс закрылся, Фокси застал Рокси в танцевальном зале. Она кружилась под тихую мелодию из динамиков, ее движения были плавными, почти невесомыми. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как ее тень скользит по стенам.   — Балет? — спросил он, когда музыка стихла.   Она вздрогнула, но не обернулась.   — Просто… разминка.   — Ты прекрасна, — сказал он просто, без привычной шутливости.   Рокси замерла. Потом резко повернулась, скрестив лапы.   — Ты что, напился?   — Нет. Но если хочешь, могу принести вина. Для храбрости.   Она подошла к нему, и он почувствовал запах ее шампуня — все та же клубника.   — Ты… — она искала слова. — Ты не имеешь права говорить такие вещи.   — Почему? — он наклонился ближе. — Потому что тогда тебе придется признать, что я тебе нравлюсь?   Она толкнула его, но он не отступил.   — Ты наглый, бедный, неудачливый…   — …и единственный, кто видит тебя настоящей, — закончил он.   Их губы встретились внезапно, как два шторма, столкнувшиеся в океане. Рокси вцепилась в его куртку, а его лапы обвили ее талию, прижимая ближе. Когда они разошлись, дыхание сплелось в единый прерывистый ритм.   — Это… ошибка, — прошептала она, но ее хвост обвил его ногу.   — Самая правильная ошибка в моей жизни, — он прикоснулся ко лбу ее.   И тут зажглся свет.   — О-о-о-о! — завопил Монти, стоя в дверях с коробкой пиццы. — Фредди! Ставь десять баксов, я выиграл!   Рокси вырвалась, лицо пылало. Фокси же просто рассмеялся, поправляя воротник.   — Поздравляю, Монти. Теперь твоя очередь целоваться с мусорным баком.   Но даже когда зал опустел, напряжение между ними витало, как невысказанное обещание.   --- Танцы на лезвии бритвы После поцелуя пицца-плекс превратился в театр неловких пауз и красноречивых взглядов. Рокси, словно раскаленный метеорит, жгла всё на своем пути: отругала Монти за грязный пол, отчитала Чику за пересоленный соус и даже Фредди получил порцию сарказма за «слишком яркие гирлянды». Но когда её взгляд случайно пересекался с Фокси, её железная осанка давала трещину. Она отворачивалась, делая вид, что поправляет макияж в зеркале, а её когти нервно барабанили по столу. Фокси же, напротив, будто впитал всю её нервозность и переработал в шутки.   — Принцесса сегодня особенно сияет, — заметил он, когда она в пятый раз за час прошла мимо него, гремя каблуками. — Прямо как ёлка в январе. Острая, колючая и… слегка подсвеченная.   — Заткнись, — бросила она через плечо, но в голосе не было прежней злости. Скорее… смущение.   Чика, наблюдавшая за этим из-за стойки с напитками, вздохнула:   — Они как два ёжика… Хотятся обняться, но боятся уколоться.   — Больше похоже на двух койотов в мешке, — проворчал Монти, разминая плечи. — Скоро сами не поймут, дерутся они или флиртуют.   *** Перелом случился вечером, когда Фокси застал Рокси в подсобке. Она сидела на ящике с бумажными стаканами, уткнувшись в телефон, и её плечи мелко дрожали. Он замер у двери, впервые за всё время не зная, что сказать.   — Рокси? — осторожно позвал он.   — Уйди, — её голос звучал хрипло. — Я не… Не сейчас.   Но он шагнул внутрь, закрыв дверь. Её морда была опущена, а на экране телефона мерцало фото: молодая волчица с теми же изумрудными глазами обнимала маленькую Рокси на фоне танцевальной студии.   — Мама, — прошептала Рокси, словно оправдываясь. — Сегодня годовщина.   Фокси сел рядом, не касаясь её. Его хвост медленно обвил её лодыжку — жест, который у лисиц означал «я здесь».   — Она гордилась бы тобой, — сказал он просто.   — Ты не знаешь…   — Знаю, — он перебил её. — Потому что ты стала сильнее, чем она могла представить. И упрямее. И… чертовски красивой.   Она рассмеялась сквозь слезы, толкнув его плечом.   — Ты… ты не имеешь права быть таким…   — Понятливым? Обаятельным? Неотразимым?   — Назойливым, — она вытерла глаза, но не отодвинулась.   Они сидели в тишине, пока тени за окном не удлинились. Рокси первой нарушила молчание:   — Я ненавижу, когда ты прав.   — Это моя сверхспособность, — он ухмыльнулся. — Хочешь, научу?   *** На следующий день Фредди объявил о подготовке к «Ночи Звезд» — ежегодному шоу, где сотрудники показывали таланты. Рокси, конечно, должна была петь. Фокси же, к всеобщему удивлению, вызвался помогать с организацией.   — Ты? Серьезно? — Монти фыркнул. — Ты же даже шарики не можешь надуть, не лопнув половину.   — Зато я мастер по созданию… атмосферы, — Фокси щелкнул пальцами, указывая на гирлянды. — И по отвлечению внимания. Если что-то пойдет не так, спою похабную частушку.   Рокси, репетирующая у рояля, бросила на него взгляд.   — Если испортишь мое выступление, тебе конец.   — Обещаю, принцесса, — он поклонился. — Я буду твоим скромным слугой.   Но «скромность» Фокси оказалась огненной. Он переделал сцену в подобие гоночной трассы: вместо обычных фонарей — неоновые полосы, вместо занавеса — проекция ночного города. Когда Рокси вышла на репетицию, она замерла.   — Это… — она искала слова.   — Безвкусно? Кричаще? — Фокси подошел, держа в лапах пульт управления светом.   — Идеально, — выдохнула она.   Он улыбнулся — впервые без сарказма.   — Тогда давай зажжем это место.   *** Вечер шоу Рокси вышла в платье, которое заставило даже Монти присвистнуть. Черный бархат, разрезы, открывающие длинные ноги, и ожерелье из искусственных алмазов, сверкающих как её глаза. Фокси, в строгом костюме с алой бабочкой, подал ей лапу.   — Готова стать звездой?   — Я всегда звезда, — она положила когти ему на плечо, позволяя проводить её за кулисы.   Выступление было идеальным. Её голос, обычно резкий, лился как темный мёд, а Фокси, управляя светом, подчеркивал каждый её жест. Когда последняя нота стихла, зал взорвался аплодисментами.   За кулисами она схватила его за галстук, притянув к себе.   — Ты… ты сделал это специально.   — Что именно? — он приподнял бровь.   — Заставил меня сиять.   — Ты всегда сияешь, — он прикоснулся к её щеке. — Я просто направил свет.   Их второй поцелуй был медленным, сладким, как карамель, тающая на языке. На этот раз никто не прервал.   --- Гонка за счастьем Утро после шоу встретило их тишиной. Рокси, сидя на кухне в пижаме с черепами, пила кофе, когда вошел Фокси. На нём не было привычной маски шутника — только усталость в уголках глаз.   — Мне предложили вернуться в гонки, — выпалил он, глядя в окно. — Команда ищет замену.   Чашка дрогнула в её лапах.   — И что ты ответил?   — Пока не знаю.   Он сел напротив, его хвост нервно подрагивал.   — Рокси, я…   — Ты должен ехать, — перебила она, вставая. — Это твой шанс.   Он схватил её за запястье.   — А ты?   — Я не цепь, чтобы тебя держать, — она вырвалась, но голос дрогнул. Он засмеялся, горько и тихо.   — Ты единственная, кто видит меня не как «бывшего» гонщика. Даже когда я сам перестал.   Она обернулась, её глаза блестели.   — Тогда докажи, что ты больше, чем «бывший». Докажи им. И… вернись.   Они стояли в метре друг от друга, разделенные страхом и надеждой. Фокси шагнул вперёд, обняв её так крепко, что воздух вырвался из её лёгких.   — Ты самая невыносимая, эгоистичная, ослепительная…   — Говоришь, как влюблённый щенок, — она зарылась мордой в его шею.   — Потому что это так.   *** На прощальной вечеринке даже Монти поднял тост.   — За этого идиота, — он ткнул бутылкой в Фокси. — Пусть хоть раз приедет без царапин.   Рокси стояла в стороне, играя с бокалом. Фокси подошел, его гоночная куртка пахла ветром и свободой.   — Буду скучать по твоим утренним истерикам, — сказал он.   — Врешь, — она улыбнулась. — Но… я разрешаю звонить. Если проиграешь.   Он наклонился, шепча на ухо:   — Следи за Чикой. Если Монти её расстроит, лети ко мне — устроим засаду.   Она рассмеялась, а он поймал её губы в последний поцелуй — обещание возвращения.   Когда его машина исчезла за поворотом, Рокси прошептала в пустоту:   — Возвращайся, глупец.   А где-то на трассе Фокси прижимал к сердцу её шелковый шарф, пахнущий клубникой.   Конец... или начало? Финал: Ключи от будущего Фокси вернулся через полгода, но не с трофеем, а с чемоданом, полным историй. Его шерсть пахла бензином и дальними дорогами, а глаза светились тем же озорством, что и раньше. Рокси, стоявшая у входа в «Пицца Плекс» с чашкой кофе в лапах, сделала вид, что не заметила его, пока он не окликнул:   — Принцесса! Небось, соскучилась по моим шуткам?   — Скорее по тишине, — фыркнула она, но не смогла скрыть улыбку.   Они ужинали в крошечном итальянском ресторанчике, где свечи отражались в бокалах, как звезды в ночном небе. Фокси рассказывал о гонках, о том, как чуть не перевернулся на повороте, о фанатах, которые кричали его имя. Рокси слушала, подпирая морду лапой, и вдруг поняла, что скучала не по его историям, а по тому, как он смотрит на нее — будто она единственный зритель в зале.   — Переезжай ко мне, — сказал он внезапно, играя вилкой в тарелке с пастой.   — Что? — она поперхнулась вином.   — У меня теперь квартира. Две спальни, чтобы ты могла хранить свои сто пар обуви. Ну, или одну, если ты не против… — он замер, неожиданно серьезный.   Рокси положила бокал, её когти мягко стукнули о стол.   — Ты… это предложение звучит как…   — Как приглашение делить пространство с самым раздражающим лисом в мире? Да. — Он ухмыльнулся, но под столом его хвост нервно бил по ножке стула.   — А если я скажу «нет»?   — Тогда буду приходить каждый день, пока не надоест.   Она засмеялась — звонко, искренне, как давно не смеялась.   — Ты невыносим.   — Зато честен. — Он протянул лапу, на ладони лежал ключ, обмотанный розовой лентой. — Держи. На всякий случай.   Она взяла ключ, и их пальцы соприкоснулись. Электричество пробежало по коже, заставив её вздрогнуть.   *** Квартира Фокси оказалась минималистичной, но с проблесками его характера: постеры с гоночными машинами соседствовали с нелепым фикусом в углу, а на кухне висела магнитная доска с цитатой: «Жизнь — как пицца: если не нравится начинка, добавь перца». Рокси, осматривая спальню, нашла на тумбочке ту самую банку — «Мелочь для Роксиных слез». Теперь она была наполнена до краев.   — Ты копил, — она повернулась к нему, держа банку.   — На яхту, помнишь? — он прислонился к дверному косяку, руки в карманах. — Но передумал. Решил, лучше потрачу на тебя.   Она поставила банку на место и шагнула к нему. Их тела разделяли сантиметры, и воздух стал густым, как сироп.   — Ты все еще тот же наглец, — прошептала она.   — А ты все та же богиня, — он прикоснулся к её щеке, проводя когтем по линии челюсти.   Поцелуй начался медленно, как танец, где каждый шаг отточен временем. Его губы скользили по её шее, находили чувствительные места за ухом, а её когти впивались в его плечи, притягивая ближе. Они двигались к кровати, сбрасывая с себя слои притворства вместе с одеждой.   Его шерсть была теплой под её лапами, мускулы играли под кожей, как живые волны. Рокси, обычно контролирующая каждую деталь, позволила себе потеряться в ощущениях. Его дыхание на её шее, лапы, исследующие её тело с почтительной дерзостью, шепот, смешанный с шутками:   — Все еще хочешь выбросить меня в мусорку?   — Только если ты остановишься, — она зарычала в ответ, кусая его плечо.   *** Их губы встретились снова, на этот раз без спешки, словно они разгадывали друг друга заново. Фокси приподнял Рокси, усадив на край комода, чьи деревянные края холодно прижались к ее бедрам. Его лапы скользнули под подол ее платья, ощущая мурашки, побежавшие по ее коже.  — Всегда знал, что под этой броней из сарказма скрывается шелк, — прошептал он, целуя уголок ее рта.   — А я всегда знала, что под твоим балагурством — дешевый одеколон, — парировала она, но ее голос дрогнул, когда его когти мягко провели по внутренней стороне бедра.   Он рассмеялся, вибрация смеха перетекая в поцелуй. Его пальцы нашли молнию платья, медленно опуская ее, словно разворачивая драгоценный сверток. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая ее в свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь жалюзи.   — Боже, ты… — он не договорил, прижавшись губами к ключице, и это отсутствие шутки заставило ее сердце биться чаще.   Рокси вцепилась в его майку, стаскивая ее через голову. Под тканью открылись шрамы — неровные линии на плече, след от аварии, о котором он никогда не рассказывал. Она коснулась их подушечкой когтя, вопросительно подняв бровь.   — История на одну ночь, — пробормотал он, отводя взгляд.   — У нас их теперь много, — она притянула его, заставляя встретиться взглядом. — Позже расскажешь.   Он ответил поцелуем, полным благодарности, сбивая ее на кровать. Простыни пахли свежестью и едва уловимым ароматом его одеколона — теперь она поняла, почему выбрал именно этот: нотки грейпфрута напоминали адреналин, витавший в воздухе перед гонкой.   Фокси опускал поцелуи по ее животу, задерживаясь у пупка, заставляя ее выгнуться.   — Ты… ты делаешь это нарочно, — прошептала она, хватая его за уши.   — Что? — он приподнялся, ухмыляясь. — Это. — Язык обрисовал контур ее ребер. — Или это? — Зубы легонько сжали бедро.   — Всё! — она засмеялась, и этот звук, звонкий и незнакомый, заставил его замереть.   — Повтори, — попросил он, серьезно.   — Что?   — Смейся.   Она толкнула его, но он поймал ее запястье, прижимая к матрацу. Их дыхание сплелось, горячее и прерывистое.   — Только если ты заслужишь, — выдохнула она, и он ответил движением бедер, заставившим ее вскрикнуть.   Их ритм был как битва — страстной, неистовой, но с долей игры. Рокси кусала его плечо, когда он замедлялся, провоцируя, а он, смеясь, ускорялся, пока ее когти не впивались в спину, оставляя полумесяцы на шерсти.   — Ты… невыносим… — она задыхалась, когда волна накрыла ее, сотрясая тело.   — Зато ты обожаешь это, — он не прекращал двигаться, продлевая ее экстаз, пока собственное дыхание не сорвалось в стоне.   Они рухнули рядом, конечности переплетены, пот охлаждался на коже. Фокси провел лапой по ее спине, рисуя бессмысленные узоры.   — Думал, будешь тише после такого, — пробормотал он.   — Мечтай, — она укусила его за мочку уха, заставляя вздрогнуть. — Это был только первый раунд.   Он засмеялся, перекатившись на нее, и их смех смешался в новом поцелуе — медленном, сладком, обещающем, что каждая следующая «гонка» будет лучше предыдущей. *** Утром Фокси разбудил её запахом кофе и жареного бекона. Рокси, завернутая в его футболку, выглядела из спальни и застыла: он стоял у плиты, напевая под нос какую-то бессмысленную мелодию, а солнечный свет окутывал его силуэт золотистым ореолом.   — Ты похож на домового, — засмеялась она.   — Только я ворую не носки, а сердца, — он подмигнул, наливая кофе в её любимую кружку с розовым черепом.   Она села за стол, и в этот момент поняла — это не конец истории. Это начало чего-то большего, чем гонки, чем сцена, чем гордость и страх. Это было похоже на финишную прямую, где не нужно спешить, потому что главный приз уже в её лапах.