Глава 6. Свет в конце коридора

Две недели прошли, как тяжёлый сон, в котором время то замирало, то неслось вперёд, оставляя за собой лишь усталость. Дом семьи Ярика был пропитан тишиной, но теперь она была не такой удушающей, как раньше. Осколки вазы давно убрали, занавески заменили на новые, но следы того вечера — порванные страницы книг Ярика, смятая тетрадь Кости — всё ещё напоминали о том, как хрупко их единство. Мама, Лиза и Костя жили в ожидании, цепляясь за каждый звонок из больницы, как за спасательный круг. Ссоры стали реже, но тень вины и страха всё ещё висела над ними, как дым, который не выветривается. Мама сидела на кухне, её пальцы нервно теребили край скатерти. Она не спала нормально с той ночи, когда Ярик оказался в реанимации, и её лицо, измождённое и бледное, казалось старше её лет. Лиза была в гостиной, листая учебник — она пыталась готовиться к экзаменам, но мысли постоянно возвращались к брату. Костя, как обычно, сидел на диване с планшетом, но его глаза то и дело скользили к двери, как будто он ждал, что Ярик вот-вот войдёт. Телефон мамы завибрировал, и она вздрогнула, будто её ударило током. Номер был знакомый — больница. Она схватила телефон, её дыхание сбилось. — Алло, — сказала она, её голос был хриплым от волнения. — Это доктор Петрова, — голос на том конце был спокойным, но в нём чувствовалась теплота, которой не было в прошлых звонках. — У нас хорошие новости. Состояние Ярослава улучшилось. Он стабилен, и мы планируем перевести его в отделение терапии завтра. Он всё ещё слаб, но это большой прогресс. Мама замерла, её глаза расширились. Она прижала телефон к уху, как будто боялась, что слова исчезнут. — Он... он будет жить? — прошептала она, её голос дрожал. — Прогноз осторожный, но да, он идёт на поправку, — ответила врач. — Вы можете навестить его завтра после перевода. Мама положила телефон, её руки тряслись. Она посмотрела на Лизу, которая уже стояла в дверях кухни, заметив её реакцию. — Что? — Лиза шагнула ближе, её голос был резким, но в нём сквозил страх. — Ма, что сказали? — Ярик... — мама запнулась, её глаза наполнились слезами, но впервые за недели это были слёзы облегчения. — Он лучше. Его переводят в терапию. Завтра. Лиза замерла, её лицо на секунду смягчилось, но потом она отвернулась, вытирая глаза рукавом. — Серьёзно? — буркнула она, её голос был грубым, но дрожь выдала её. — Он... он точно не...? — Он жив, Лиза, — мама встала, её голос стал твёрже. — Он жив, и мы можем его увидеть. Костя подскочил с дивана, его планшет упал на пол. — Ярик вернётся? — закричал он, его глаза загорелись, как будто кто-то включил свет. — Правда? Мы поедем к нему? Мама кивнула, улыбнувшись впервые за долгое время. Она подошла к Косте и обняла его, её руки всё ещё дрожали. Лиза стояла в стороне, её пальцы сжимали подол футболки, как будто она пыталась удержать свои эмоции. — Я поеду с вами, — сказала она тихо, но твёрдо. — Но если он опять... если он опять начнёт с этой хойкой, я сама его придушу. Мама посмотрела на неё, её улыбка угасла. — Лиза, не начинай, — сказала она устало. — Он болен. Ему нужна помощь, а не твои угрозы. Лиза фыркнула, скрестив руки. — Помощь? — её голос стал резче. — А кто ему поможет, если он сам не захочет? Ты думаешь, он просто выйдет из больницы и станет нормальным? Он же был одержим этой чёртовой игрой! — Хватит, Лиза! — мама повысила голос, её глаза вспыхнули. — Ты думаешь, я не знаю, что он болен? Ты думаешь, я не виню себя каждый день? Но он наш, и мы не можем его бросить! — Бросить? — Лиза шагнула ближе, её лицо покраснело. — Это ты его бросила, когда удалила хойку! Ты даже не пыталась понять, что ему нужно! Костя, который до этого сиял от радости, вдруг сжался, его глаза наполнились слезами. — Перестаньте орать! — закричал он, топнув ногой. — Ярик жив, а вы опять ругаетесь! Вы что, не можете просто радоваться? Мама и Лиза замолчали, их взгляды встретились. Мама опустила голову, её плечи поникли. Лиза отвернулась, её кулаки сжались, но она не ответила. Тишина вернулась, но теперь она была смешана с чем-то новым — осторожной надеждой, которая боялась проявиться слишком сильно. Вечером они собрались на кухне, впервые за недели сев за стол вместе. Мама приготовила ужин — простые бутерброды, но это был первый раз, когда она не просто поставила еду и ушла. Костя болтал о том, как он расскажет Ярику про новую игру, которую нашёл, но тут же замолчал, вспомнив, что игры — опасная тема. Лиза молчала, глядя в окно, её мысли были где-то далеко, но она не уходила из-за стола, как делала раньше. — Завтра поедем к нему, — тихо сказала мама, её голос был мягким, но в нём чувствовалась решимость. — И... я подумала про того психолога. Может, нам всем стоит попробовать. Лиза фыркнула, но без злобы. — Психолог? — она закатила глаза. — Это что, теперь нас будут учить, как не орать друг на друга? — Может, и научат, — ответила мама, её голос был усталым, но в нём появилась тень улыбки. — Мы же семья, Лиза. Мы должны держаться вместе. Костя кивнул, его маленькие пальцы сжали бутерброд. — Я хочу, чтобы Ярик вернулся домой, — сказал он тихо. — И чтобы вы не ругались. Лиза посмотрела на него, её лицо смягчилось. — Ладно, мелкий, — буркнула она. — Ради Ярика попробуем. Они сидели за столом, и впервые за долгое время в доме появилась искра чего-то, похожего на тепло. Ярик был жив, и это давало им шанс — не только для него, но и для них самих. Они не знали, что будет завтра, но впервые за недели они позволили себе надеяться. На следующий день солнце пробивалось через шторы, но в доме всё ещё чувствовалась тень вчерашних недель. Мама встала раньше всех, её движения были быстрыми, почти суетливыми, как будто она боялась, что если замедлится, то надежда, зародившаяся вчера, исчезнет. Она готовила завтрак — яичницу, которую Ярик всегда любил, хотя никто не знал, сможет ли он есть её теперь. Лиза сидела за столом, теребя телефон, её глаза были красными от недосыпа, но в них появилась искра, которой не было раньше. Костя, всё ещё сжимая тетрадь Ярика, болтал ногами, его голос был громче обычного, полный нетерпения. — Мы сегодня увидим Ярика, да? — спросил он, глядя на маму. — Он уже проснулся? Он будет говорить? Мама поставила сковородку на стол, её руки слегка дрожали. — Врач сказала, что он стабилен, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — Мы поедем после завтрака. Но, Костя, он всё ещё слаб. Не жди, что он сразу будет... как раньше. Костя нахмурился, его пальцы сильнее сжали тетрадь. — Но он же жив, — сказал он, как будто это было единственное, что имело значение. — Я хочу показать ему мой рисунок. Тот, где мы все вместе. Лиза фыркнула, но без злобы. — Мелкий, он, может, и не вспомнит, как рисовать, — буркнула она, но её голос смягчился. — Хотя... твой рисунок ему точно понравится. Мама посмотрела на Лизу, её глаза были полны усталой благодарности. — Лиза, ты поможешь мне собрать вещи для Ярика? — спросила она тихо. — Его толстовку, может, ещё что-то... чтобы ему было уютно. Лиза кивнула, впервые за долгое время не возражая. Она встала и пошла в комнату Ярика, её шаги были осторожными, как будто она боялась потревожить его отсутствие. Комната выглядела замершей во времени: стол, заваленный стикерами, кровать, на которой он не спал уже недели, и запах, который всё ещё был его. Лиза взяла толстовку, ту самую, с выцветшим логотипом, и на секунду прижала её к лицу, вдохнув знакомый запах. Её горло сжалось, но она проглотила слёзы. — Держись, Ярик, — прошептала она, не зная, говорит ли это ему или себе. В больнице их встретил тот же холодный свет и запах антисептика, но сегодня он казался не таким удушающим. Врач, доктор Петрова, ждала их у входа в терапевтическое отделение. Её лицо было менее напряжённым, чем раньше, но всё ещё осторожным. — Ярослав в палате, — сказала она. — Он в сознании, но слаб. Говорит медленно, может быть растерян. Не перегружайте его, хорошо? И... он спрашивал о вас. Мама задохнулась, её рука сжала сумку с вещами Ярика. Лиза почувствовала, как её сердце пропустило удар, а Костя подскочил, его глаза загорелись. — Он спрашивал? — переспросил он, почти крича. — Он знает, что мы здесь? Врач кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Да. Идите, но помните — не больше получаса. Они вошли в палату, и сердце каждого из них билось, как перед решающей битвой. Ярик лежал на кровати, его лицо было бледным, но глаза — живыми, не такими пустыми, как в реанимации. Трубок стало меньше, но мониторы всё ещё пищали, напоминая о его хрупкости. Он повернул голову, увидев их, и уголок его рта дёрнулся в слабой улыбке. — Ма... Лиза... Костя, — его голос был хриплым, едва слышным, но это был его голос. Мама упала на стул рядом с кроватью, её руки схватили его ладонь. — Ярик, сынок, — прошептала она, слёзы текли по её щекам. — Ты с нами. Ты вернулся. Костя подбежал к кровати, его тетрадь выпала из рук. — Ярик! — закричал он, его голос дрожал от радости. — Я знал, что ты не уйдёшь! Смотри, я принёс твой рисунок! — он развернул смятый листок с солнцем и тремя фигурками. Ярик посмотрел на рисунок, его глаза заблестели. — Классный, мелкий, — прошептал он. — Ты... молодец. Лиза стояла в стороне, её руки были скрещены, как будто она пыталась удержать себя от чего-то. Она хотела сказать что-то резкое, как обычно, но слова застряли. Вместо этого она шагнула ближе и положила толстовку на кровать. — Не вздумай опять в хойку, — буркнула она, но её голос дрогнул. — Я серьёзно, Ярик. Нам тебя не вытаскивать каждый раз. Ярик посмотрел на неё, его взгляд был тяжёлым, но в нём была искра — не та одержимость, что была раньше, а что-то новое. — Я... пытаюсь, Лиза, — сказал он тихо. — Пытаюсь. Мама сжала его руку сильнее, её слёзы капали на одеяло. — Мы с тобой, — сказала она. — Мы всегда с тобой. Только... не уходи больше, ладно? Ярик кивнул, или попытался. Его глаза закрылись, как будто даже этот разговор отнял у него все силы. Врач вошла, мягко прервав их. — Ему нужно отдыхать, — сказала она. — Вы можете вернуться завтра. Семья вышла из палаты, их сердца были полны смеси облегчения и страха. Ярик был жив, он говорил, он был с ними — но они знали, что дорога к выздоровлению будет долгой. В машине по дороге домой они молчали, но это молчание было не таким тяжёлым, как раньше. Костя смотрел в окно, сжимая тетрадь, Лиза листала телефон, но её пальцы были спокойнее. Мама вела машину, её взгляд был прикован к дороге, но в нём появилась решимость. Дома они снова сели за стол, и мама достала визитку, которую дала ей полицейская. — Я позвоню психологу завтра, — сказала она тихо. — Нам всем это нужно. Чтобы... не потерять друг друга. Лиза кивнула, впервые не возражая. Костя улыбнулся, его маленькое лицо осветилось. — И Ярик с нами пойдёт? — спросил он. — Да, — ответила мама. — Когда он будет готов. Они сидели вместе, и в доме, впервые за недели, появилось что-то, похожее на тепло. Ярик был далеко, но он был жив, и это давало им силы держаться — не только за него, но и за себя.