Часть 1

Лин обнаружила Картера на главной палубе, откуда открывался вид на Землю. Капитан стоял, сложив за спиной руки, и молча смотрел на планету, которая ещё несколько десятилетий назад была домом человечества. Была, пока люди её не уничтожили. — Нам надо поговорить, — Лин встала рядом с ним и посмотрела на его осунувшееся лицо. Многодневная щетина, синяки под глазами, бледная кожа — всю ночь сидел у себя и искал выход из сложившейся ситуации. — Люк возится с генераторами. Система жизнеобеспечения на ладан дышит, ты знаешь. Мы либо умрём здесь, либо рискнём и… — Я хочу поговорить не об этом, — Картер посмотрел на неё. В его покрасневших глазах читались усталость и безысходность. — Я беременна, — Лин выдавила из себя измученную улыбку и с отчаянием посмотрела на мужа. До него не сразу дошёл смысл её слов. Беременна! У них будет ребёнок! Сердце ускорило бег, дыхание участилось. — Лин, — он сделал неловкую попытку обнять жену, но та отстранилась. Её руки тряслись, она с трудом сдерживала слёзы. Она отвернулась и закрыла лицо руками. Когда она вновь осмелилась поднять взгляд на Картера, по её щеке вновь скатилась слеза. — Лин, у нас будет ребёнок, — он хотел подойти к жене, но она отступила ещё на шаг. — У нас мог бы быть ребёнок, если бы не скорая гибель ковчега. И ты это прекрасно понимаешь, — Лин подняла на мужа полный боли взгляд. — У нас будет ребёнок. Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы не умрём. Никто на ковчеге не умрёт. Я обещаю, — Картер прижал жену к себе и поцеловал в лоб. — Нельзя давать обещания, которые ты не в силах выполнить. Он проводил взглядом утирающую слёзы Лин. Когда её хрупкая фигура скрылась за дверью главной палубы (в прошлом служившей также и обсерваторией, и конференц-залом), он поспешил в свой кабинет. Он должен, нет — обязан! — разобраться с проблемой. Ради жены и своего нерождённого ребёнка. Ради жалких остатков человечества. Ковчег вращался вокруг Земли уже двадцать один год. Уже двадцать один год мёртвая планета манила и в то же время пугала Картера. Но, возможно, человечество вернётся домой раньше, чем было задумано. Во второй половине двадцать третьего века мир был близок к гибели как никогда. В наименее развитых странах всё чаще вспыхивали эпидемии из-за нищеты и антисанитарии. Голод унёс не меньше жизней, чем вирусы. Загрязнение водоёмов привело к вымиранию большей части флоры и фауны. Вызванное глобальным потеплением таяние ледников стало причиной поднятия уровня воды и затопления прибрежных территорий. В связи с высокой концентрацией токсинов в отравленном воздухе стремительно увеличилось количество онкологических заболеваний и болезней органов дыхательной системы. Продолжительность жизни сократилась во всех странах мира. Конфликты из-за нехватки ресурсов и перенаселения приводили к войнам между наименее развитыми и среднеразвитыми странами. Страны, владеющие ядерным оружием, старались сохранить нейтралитет, чтобы не спровоцировать начало третьей мировой войны. По всему миру расползались религиозные секты, промывая мозги всё прибывающим новым последователям. Большинство сект устраивало провокации, стремясь развязать очередную войну и погрузить мир в хаос. В последнее десятилетие двадцать третьего века все понимали, что ядерная война неизбежна. Правительства наиболее развитых стран подготовили ковчеги, которые должны были спасти руководство страны, выдающихся учёных и их семьи и отобранных людей с хорошими генами, чтобы, вернувшись на оправившуюся после катастрофы Землю, возродить своё государство. Картер был сыном капитана одного из ковчегов (его страна успела построить целых три). Ему было десять лет, и в день, когда по всему миру завыли сирены, он сидел в отцовской каюте, готовый к отлёту. Тем, кому повезло быть избранными и спастись, приходилось жить на базах, рядом с ковчегом, что успеть сесть на корабль и улететь. Мальчик смотрел в иллюминатор, изо всех сил подавляя панику. Снаружи, за ограждением базы, началась давка. К спасению стремились не только избранные, но и простые люди. Больные, голодные, отчаянные и обречённые, они, словно грязная морская волна, неслись к кораблю. Военные хладнокровно расстреливали их, защищая правителей, выполняя возложенную на их плечи миссию. Картер долго не мог спать без снотворного, каждый раз перед его глазами возникала та кровавая бойня. На уничтоженную планету, свой родной дом, он не решался взглянуть несколько месяцев. На ковчеге, которым командовал его отец, в основном жили учёные с семьями. Члены правительства со своими близкими были размещены на другом ковчеге, а на третьем – отобранные люди. Первые двенадцать лет жизни в космосе прошли спокойно. Проводились исследования по созданию лекарств. Дети обучались у своих родителей — им предстояло унаследовать их знания. Картер учился управлять ковчегом и инженерному делу и покидал капитанскую рубку только чтобы поспать или перекусить. Он верил: человечество выживет несмотря ни на что, любой ценой. Эта вера помогала ему не впасть в отчаяние. Сам Картер был готов на всё, чтобы воплотить в жизнь мечту всех выживших — снова ступить на твёрдую землю родной планеты. Картер был безумно горд, когда отец разрешил ему присутствовать на совещании по возрождению человечества, проводимом раз в месяц. На совещаниях обсуждались планы дальнейшей жизни на ковчегах, согласовывались научные исследования. — Я понимаю, что перед нами стоит непростая задача. Но это не только вопрос наших с вами чувств и морали. Это также и вопрос нашего долга. Долг — превыше всего. Только от нас с вами зависит будущее человеческой расы. Мы должны не только возродить мир, но и дать новому миру сильных людей. Людей, которые смогут жить на отравленной земле, дышать отравленным воздухом, есть отравленную пищу. Здоровые и сильные дети — ключ к дальнейшему процветанию человечества. Мы должны переступить через свои чувства и принципы. Мы должны пожертвовать собственными интересами ради наших детей и внуков, ради их хорошей жизни в будущем, которое мы с вами создаём уже сейчас. Так давайте преодолеем все трудности! Мы со всем справимся! Ради нас! Ради будущего всего человечества! Так начал свою длинную речь Глава, призывая людей поступиться собственным выбором ради всеобщего блага. В тот день был принят закон о совместимости (на членов правительства и их семьи он не распространялся). Партнёра каждому человеку подбирала программа, анализировавшая медицинские показатели. Многие покорно приняли этот закон. Их взяли на ковчег, позволили им жить, а значит — их долг теперь делать то, что прикажут. Но были и несогласные. Менее чем через год закон изменили, опасаясь восстания. Теперь выбор программы был простой рекомендацией, никого больше не принуждали. Лин была одной из тех, кто согласился с изначально принятым законом. Её отец не стал переубеждать дочь. Он был главным инженером, отвечал за систему жизнеобеспечения. Его дети следовали по его стопам. Впервые Картер увидел Лин и её брата Люка на десятом году жизни в ковчеге. Девушка понравилась ему. По счастливой случайности, программа подобрала его для Лин. Он не решался первым подойти к ней, лишь изредка с любопытством поглядывал на неё. Лин первая заговорила с ним. Он познакомил её с отцом, и тот сказал ему: — Она совсем как твоя мать. Решительная, но тихая. Готова пожертвовать своей свободой ради других. Береги её. Картер сделал ей предложение, потому что любил её. Лин приняла его предложение, потому что программа посчитала их совместимыми. Предполагалось, что за проведённое на ковчеге время, численность населения увеличится вдвое, но немногие решились создать семью и продолжить род. Большая часть жителей трёх ковчегов была не готова обзавестись детьми в такое, казалось бы, спокойное, но трудное время. Лин, хоть и поддерживала программу, но завести ребёнка не решалась. Боялась, что тот не справится с трудностями жизни в новом мире. Размеренную жизнь, к которой все привыкли, нарушило взаимоуничтожение ковчегов двух других государств. После войны на орбите было двадцать шесть ковчегов из девяти наиболее развитых стран. Все понимали, что потеряно слишком многое, чтобы продолжать воевать ещё и в космосе. Было заключено перемирие, согласно которому ковчеги разных государств должны как можно дальше держаться друг от друга. Никто не знал причин конфликта и последующей гибели четырёх ковчегов, но и оставаться в стороне ни одно из уцелевших государство не пожелало. Началась новая война, растянувшаяся на восемь лет, по окончании которой уцелел всего лишь один ковчег. Картер помнил, как его отец, отец Лин и ещё несколько инженеров отправились на ковчег правительства; третий ковчег к тому времени был потерян. Перед отправлением отец заверил его, что ничего плохого не случится. — Проблема с двигателями и навигацией. Инженеров не хватает. Их капитан при смерти — сердце не выдержало, а его заместитель растерян. Мы им поможем и вернёмся через пару недель. Не переживай. Это были его последние слова. Через несколько дней тот ковчег был уничтожен. Из двадцати шести ковчегов осталось всего два. Вскоре Картер отомстил, и стал капитаном единственного корабля с пятьсот семью людьми на борту. В схватке с вражеским ковчегом пострадали двигатели и система жизнеобеспечения. По подсчётам специалистов, ковчегу оставалось чуть больше года, прежде чем закончится запас кислорода. Картер продолжал грезить идеей о возрождении человечества и возвращении на Землю. Он всячески подбадривал экипаж и жителей, произносил духоподъёмные речи, уверяя всех в том, что совсем скоро они смогут справиться с возникшей проблемой и продолжат жить дальше. Год подходил к концу, а к решению проблемы они так и не приблизились. Починенные утром генераторы к вечеру выходили из строя, а на создание новых на корабле не хватало ресурсов. Повреждения были необратимы. — Человечество обречено, — сказала однажды Лин. — Обречено на жизнь в тяжёлых условиях, но не на гибель, — ответил Картер. Сидя у себя в кабинете и рассматривая карту некогда принадлежавшего людям мира, он пытался найти решение. Если они не вернутся на Землю или каким-то чудом не починят генераторы — корабль погибнет. Проблема с возвращением состояла в том, что двигатели также были повреждены. У них не хватало мощности подлететь достаточно близко к планете, чтобы спуститься. Да и расстояние было огромным, кислорода не хватит. Лин зашла в кабинет без стука, как обычно, и села в кресло напротив мужа. — Ты понимаешь, что нам не выжить, — она посмотрела на него. — Нет. Я найду решение. Уже нашёл, но… — Но ты не примешь его. — Приму, — Картер, будто извиняясь, посмотрел на жену. — Это будет необходимая жертва. Ради человечества. — Ради его крохотных остатков. — Пусть и так. Я... — на миг у него потемнело в глазах, сердце бешено застучало. — Я пересмотрел досье всех жителей ковчега. Если изолировать самых  старших и слабых, — а это 189 человек, — то потребление кислорода снизится. У нас будет время, чтобы разобраться с двигателями. И мы сможем вернуться домой. — Под изоляцией ты подразумеваешь эвтаназию, Лин подняла на мужа измученный взгляд. — Но, Картер, ты не Бог, чтобы вот так решать, кому жить, а кому умереть. — Я знаю. Понимаю. Всё это понимаю. Но… но так будет правильно. Это необходимая жертва. Ради будущих поколений. Ради нашего с тобой ребёнка. А если ничего не выйдет, то… — он стёр со лба пот и вымученно улыбнулся жене не в силах скрыть своё отчаяние. — То у нас есть эвтаназия. Лучше, чем смерть от нехватки кислорода. Но если эта жертва… — Не надо, Картер. Прошу тебя. Не обманывай ни меня, ни себя, ни всех остальных. Мы обречены. — Мы выживем. Я… Жертва… — Ты не волшебник. Ты простой человек. Я сама инженер, не забывай. Даже если мы починим двигатели и на полной скорости полетим к Земле, нам не хватит времени. Картер закрыл лицо руками. По щеке Лин сползла слеза. Они долго сидели друг напротив друга и молчали, не решаясь сказать ни слова. Каждый думал о своём и вспоминал прошлое, мысленно просматривал немногочисленные сохранившиеся в памяти образы Земли, ещё не уничтоженной, но уже погибающей. — Прости меня, — наконец произнёс Картер. — Я обещал всем. Обещал тебе. Но так ничего и не смог. — Это не твоя вина. — Человечество не должно умереть вот так. — Вымирание человечества всегда было всего лишь вопросом времени. — Не говори так. — Почему? — Потому что люди… — Картер умолк, не в силах подобрать нужные слова. — На протяжении всей своей истории люди убивали друг друга, развязывали бессмысленные войны. Уничтожали друг друга из-за  неспособности усмирить свою жадность и гордыню. — Не надо, Лин. — Сколько великих государств прошлого было уничтожено из-за людской алчности? Сколько культур и народов? — Лин, прошу тебя. Хватит. — Людям всегда было всего мало. Сколько видов они уничтожили по своей прихоти? Сколько рек и морей было отравлено? Сколько лесов было вырублено? — Лин… — Человечество только и делало, что уничтожало планету и само себя. Люди прикрывались различными организациями по очистке воздуха и воды, по борьбе с изменением климата, по сокращению бедности и повышению уровня жизни. Всё это делалось для успокоения совести, а не благодаря  реальному желанию хоть что-то изменить и исправить. — Хватит. — Человечество в итоге уничтожило и себя, и планету. Оно получило то, что заслужило. — Люди заслуживали второй шанс. — Нет, Картер. Вернувшись на Землю, люди бы снова пошли по этому сценарию. Они не учатся на своих ошибках. Даже здесь, в космосе, — Лин больше не могла сдерживать слёзы. — Даже здесь, видя, что стало с нашим общим домом, люди объединению и попыткам совместного сосуществования предпочли новую войну. Люди не способны измениться и жить в мире, как ты того желаешь. Нам был дан второй шанс, но мы променяли мир на очередную бойню. — Лин, ты никогда не была такой жестокой. Лин утёрла слёзы и подошла к мужу. Посмотрев ему прямо в глаза, она произнесла: — Прости меня. Но только не говори, что я не права. Картер обнял её. — Картер, у меня есть к тебе просьба. — Всё, что угодно. — Я не хочу оставшееся нам время изводить себя ожиданием смерти. Позволь мне сделать это сегодня. Позволь мне уснуть навсегда. Он посмотрел на Лин, и она прочитала в его взгляде отчаяние и согласие, которое Картер не мог выразить словами. — Расскажи людям правду. Они должны знать. Так будет правильно. Не надо давать им напрасную надежду. — Как скажешь, Лин. Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Спасибо, что отпустил меня. Лин вышла. Картер сполз по стене и, не сдерживаясь, зарыдал. Через четыре месяца из жизни ушёл последний обитатель корабля. Мёртвый ковчег продолжил свой путь в никуда.