Часть 1

      Луч света от погребального костра истончается, и джедаи начинают медленно покидать зал. Все молчат. Лишь Раэль просит оставить его один на один с остывающим пеплом. Дуку как можно тише закрывает двери, до последнего не отводя взгляда от сгорбленных плеч своего старого падавана. Оболочка светового меча Ним сгорела вместе с ней, но сердце клинка — кайбер — остался в крепко сжатых руках Раэля.       Узкий коридор недолго полнится джедаями: это поздний час, падаваны уже дремлют на руках своих мастеров, не по годам истощенные горем по своей подруге. Дуку не отходит далеко от дверей, замирает с траурно накинутым капюшоном у витража. Похоронный этаж находится слишком глубоко, чтобы солнечный свет мог достичь его, поэтому мягкие фонари за цветным стеклом — единственное, что разгоняет темноту.       Первое неверие и шок прошли, Дуку чувствует себя пустым. Смерть не бывает справедливой, она не выбирает, и для этой смерти не было иных причин кроме человеческой алчности… Но все же, Дуку хочется беспомощно спросить: почему Ним? почему из всех огней в галактике был затушен именно этот, молодой и нетронутый?       Дуку чувствует себя старым.       — Не ожидал, что ты придешь, — звучит в почтенной тишине голос Квай-Гона. Дуку не отводит опустошенного взгляда от витража, сюжета нет, простой знакомый узор Силы из кругов и прямых линий.       — Я еле успел, — признается он. Полет до Храма кажется ему короткой дикой сменой отдельных кадров и вместе с тем таким размытым: в одну секунду он заканчивает переговоры и получает рванное спотыкающееся сообщение Раэля, а в другую прорывается сквозь траффик Корусанта. — Она была моим грандпадаваном.       Была.       Квай-Гон низко хмыкает, и Дуку моргает, наконец поворачивая голову, чтобы взглянуть на своего старого падавана. Взгляд молодого мужчины хмурый, и тусклый свет не сглаживает тяжелые морщины, появившиеся на его лице за последние месяцы.       — Что-то не так?       Все не так. Ним мертва. Ребенок мертв, убит, а его первый падаван сломан горем и виной.       — Не знал, что ты заботишься о своих грандпадаванах, — отвечает Квай-Гон с вызовом. — Не то, чтобы ты заботился о Ксанатосе.       На секунду Дуку уверен, что ему послышалось. Слуховая галлюцинация, вызванная нервным истощением — это не то, с чем он часто сталкивается, но… Тишина звенит.       — Что? — все же спрашивает он, давая Квай-Гону шанс как следует обдумать свои следующие слова.       — Ты не проявлял такой озабоченности, когда Ксанатос ушел, — повторяет Квай-Гон, и пустота внутри Дуку вспыхивает холодным гневом. Он может почувствовать, как его всполохи тянутся за вздымающимися полами плаща, когда он резко разворачивается к своему второму падавану.       — Ты смеешь, — цедит он сквозь сжатые зубы, — сравнивать эгоистичное бегство этого мальчишки со смертью Ним?       — Совет не должен был посылать его на эту миссию! — выставляет привычный аргумент Квай-Гон. — Хоть в этот раз они прислушались к здравому смыслу, — его взгляд скользит к запертым дверям.       Совет собирается рассмотреть эту миссию в особом порядке, считая, что действия Раэля могли привести к гибели его падавана. Им дали время на похороны и траур, но не более.       — Ты… согласен с ними? — не верит Дуку. Раэль поддерживал Квай-Гона с тех пор, как он стал падаваном Дуку. Мальчики были как братья, и все же, Квай-Гон смотрит ему в глаза без сомнений.       — Да. Ты сам отмечал, что Раэль любит сражения больше, чем положено джедаю. Очевидно, падаван Пианна была той, кто заплатил за это…       — Замолчи!       Слово, приказ, разносится по коридору, как раскат грома, и Квай-Гон замолкает. На секунду его глаза пораженно распахиваются, а затем сощуриваются, будто он удостоверился в чем-то. Дуку надеялся никогда не чувствовать подобного по отношению к своим падаванам, своей линии преемственности, но кончики его пальцев покалывает от холодной, яростной энергии, и он прижимает руку ближе к телу, сжимая кулаки.       — Тебе пора отпустить это, Квай-Гон, — кусает каждое слово Дуку. — А если ты не можешь этого сделать, то держи свой яд при себе, а не обращай его против Раэля. Ему это сейчас не нужно.       — Это не яд, Дуку, это правда, которую ты не желаешь видеть из-за своей привязанности! Почему, когда я теряю падавана, все отворачиваются, но когда Раэль убивает…       Удар короткий и не очень хороший. Он отдается болью в крепко сжатой руке Дуку, ногти впиваются в ладонь. На мгновение ему кажется, он нанес больший урон себе, чем мастеру перед собой, но Квай-Гон отшатывается, хватаясь за нос.       Два сбитых дыхания тонут в подступившей тишине. Медленно Квай-Гон отводит ладони от лица и смотрит на черную в полумраке кровь, окрасившую его пальцы. Не верящий взгляд голубых глаз переходит на Дуку.       — Я так и знал.       — Убирайся с глаз моих.       — Сила рассудит, — оставляет последнее слово за собой Квай-Гон и уходит. Медленно Дуку разжимает кулаки. Пустота возвращается еще более тяжелая, чем раньше.       Он возвращается ко входу в погребальный зал, не способный больше стоять на месте. Он бы никогда не подумал, что Квай-Гон может сказать нечто подобное. Где Дуку ошибся?       Поблекшее присутствие его первого падавана ближе, чем ожидает Дуку, и, приоткрыв тяжелые двери, он мгновенно сталкивается с пепельным взглядом.       — Раэль… — Дуку не уверен, что собирается сказать.       — Не надо, — качает головой слишком резко постаревший джедай, — в конце концов, он прав.