Глава 0. Пролог.

Любовь – панацея, спасительное лекарство от всех болезней. Она усмирит боль, выведет тебя за руку из ада, а после унесёт на крыльях прямо в рай. В этом раю ты будешь жить до тех пор, пока розовые очки не разобьются стёклами внутрь. – laura. 00.00.2020 * Темнота беспощадно поедает углы этой комнаты. Она клубится, чёрной дымкой опоясывая всё вокруг. Лаура думает, что эта чернь порами выходит из её тела, покидает прежние места обитания, потому что родное тело стало пустым — ничего, кроме боли, не осталось. Где-то в этой темноте водятся чудища, она знает, и тянет к ним изящные пальчики, надеясь дотянуться. Дотронуться до хрупких стёклышек зелёных омутов его глаз, к которым уже успела привязаться. Хрупкое женское тело сжалось в клубочек где-то в углу этого несправедливого мира. По сравнению с этой пустой комнатой, Лора выглядела миниатюрной настолько, что казалась простой декорацией — фарфоровой куклой, напудренной и наряженной, наверное, для того чтобы вечность стоять в пыльном шкафу, украшая собой скучный пейзаж. Эта минута казалась финалом чего-то, что успело стать для миниатюрной блондинки столь родным. Словно секундомер, подходящий к своему окончанию, кричал ей о том, что вот, ещё секунда — и её, к великому сожалению, бессмертная жизнь оборвётся навеки, не оставив о Лауре даже воспоминаний. Её никогда и не существовало, верно? Это всё он придумал. Придумал, а когда вампирша начала ощущать себя и свою личность, просто ушёл, оставив её одну. Так заканчивается «всё». Чёртовым ничем, когда даже время застыло, говоря ей о том, что всё, что она сделала, каждый стих, что написала, — это всё было бессмысленно. Он ведь и не собирался остаться, верно? — Почему?.. — хриплый голос, незнакомый ей шёпот, вырвался прямо из груди, а из синих глаз хлынули слёзы, даря больной душе такое важное для неё успокоение. — Почему он ушёл? Она сжала ладони до боли, до проступивших синеющих вен на запястьях. Хотелось причинить себе боль. Себе и всем окружающим тоже. Только бы эта звенящая тоска ушла, оставив вампиршу в блаженном покое. Слёзы накрыли девушку с новой силой. [2 часа спустя, поместье Сакамаки, гостиная.] Время, как неутолимая сила, двигалось вперёд, не оставляя даже малейшего шанса осмотреться и привыкнуть к окружению. Оно бросало тебя прямо в пекло, заставляя гореть. Гореть и поджигать всё вокруг, словно от этого пожара зависит чья-то жизнь. Лаура сидела в излюбленном кресле, уставшая, без сил на какое-либо существование и уж тем более "жизнь". На столике напротив стояла чашка нетронутого чая. Уже остывший напиток больше не манил своим ароматом, не притягивал любительницу этого напитка к себе. Она впервые за 164 года проигнорировала чай. Впервые предпочла ослушаться родителей и вместо еды и попыток прийти наконец-то в себя просто сидела в безжизненной позе на кресле. Так пахло отчаяние. Так выглядела секунда скорби в бесконечной вампирской жизни. Слёз уже не было, эмоций тоже. Он оставил после себя лишь оглушающую тишину и пустоту, в которой сейчас медленно умирала полюбившая его девушка. И это пугало: Лора никогда бы не подумала, что вообще будет по кому-то тосковать, что её крохотное сердечко — бывший гранит — способно ощущать такой разнообразный спектр эмоций. На столе, рядом с искусно сделанной чашкой, лежал старый, потрепанный блокнот, в который она по привычке записывала все стихотворные рифмы, что только приходили в светлую голову. В этом маленьком блокноте заключалась вся её жизнь, весь истраченный смысл. Лаура до мозга костей была поэтом, а Аято — её вечно курящей музой, тем, кому она посвящала написанные среди ночи бредни. Ради него она продолжала писать. И она поклялась ему, перед уходом, что продолжит сочинять несмотря ни на что. Он же сказал, что там, далеко, будет думать о тех её стихах, что успел прочитать и понять. Тонкая рука потянулась к блокноту, аккуратные пальчики с трепетом обхватили старую книжку, притянули к себе. Она открыта на первой странице, и Лаура вслух начала декларировать: «Мы не родные будем снова по весне, Ведь слишком близко искренность даётся. Я обещаю не являться в страшном сне, Чтоб ты мне обещал впредь не сдаваться.» Продолжение потерялось где-то в глубине вселенной, а Лора неосознанно обнаружила несколько мокрых пятен на пожелтевших листьях блокнота. Девушка устало откинулась на спинку кресла, и из глаз безостановочно хлынули слёзы, словно окропляя и отпуская всё это в далёкий путь. Она закрыла глаза, забывшись чутким, поверхностным сном. [Ещё через 2 часа.] Лаура проснулась от шума. Вокруг бегали люди, суетились. Ощущение, словно попала в самый центр урагана, и вот-вот он унесёт тебя в невиданные края. Такое случалось лишь с его появлением, лишь он мог вызвать бурю одним своим присутствием. Она устало потёрла глаза руками, рассматривая происходящее. Туда-сюда по дому носилась её названная сестра Коралина. Остальные же, по каким-то неведомым причинам, оказались в её глазах размыты. Лора лишь знала: они здесь есть, носятся так же, как и Кора, из угла в угол, крутятся, как белки в колесе. – Что произошло? – тихо прошептала вампирша, ловя за рукав сестру-ведьму. Голос казался чужим, загробным, отчего брови Коры поползли вверх. – Все как с ума сошли. – А ты не знаешь? Аято здесь! – только и успела произнести сестра, как Лора, сорвавшись с кресла, уже вихрем неслась в сторону комнаты возлюбленного, зная наверняка: она там его застанет. * Блондинка бежала по коридорам, не разбирая ни звуков собственных шагов, ни бешеного биения сердца, что так и норовило выпрыгнуть из груди. Она пробегала десять одинаковых дверей, точно зная, возле какой остановиться. И она остановилась, встала напротив и, не решаясь постучать, ещё несколько минут просто стояла, не имея даже банальной возможности отдышаться. Стояла и ждала чего-то — чуда, наверное. Прежде чем Лора постучала, прошло не пять и даже не десять минут. Едва решившись на это, она приподнесла кулак к дереву и тихо, но уверенно три раза ударила о него, оповещая о том, что вот она, явилась, дабы увидеть его глаза, быть может, напоследок. Ответа не последовало. Ти-ши-на. Оглушающая, такая, что слышно было, как в груди у молодой девушки что-то разбивается. Наверное, её сердце. Сейчас кто-то неизвестный, холодный и злой топтал его ногами, и она ему позволяла. Лаура опустила голову, сдерживая слёзы и разочарование. Кора её обманула? Никакого Аято здесь не было? Он уехал раньше, чем она проснулась? Столько вопросов, ни одного ответа. Развернувшись, чтобы уйти, она сделала шаг в сторону, и дверь вдруг резко распахнулась. Перед ней стоял привычный ей зеленоглазый вампир. Красные волосы в беспорядке и некой хаотичности устраивали на голове настоящую симфонию его урагана. Под полюбившимися глазами пролегли тени усталости — она не привыкла его таким видеть. Аято возвышался над ней в своей привычной манере, только в этот раз на лице вместо ухмылки застыла усталость и… Что это было?.. Раздражение? Лаура несколько раз моргнула, в надежде стереть назойливое видение, но оно не пропало, а лишь уставилось на неё, выгнув тёмную бровь. – Ты загородила мне путь, – непривычно строгий и холодный голос любимого человека, и сердце пропустило удар. Она внимательно осмотрела его, облизнув при этом пересохшие губы. Те же хитрые глаза, которые когда-то смотрели на неё с такой нежностью и любовью, что никому не было известно. Растрепанные красные волосы, какие он усталым жестом руки зачесал назад мгновение назад. Обычная черная рубашка и такие же брюки, через которые виднелись очертания стройного, но подтянутого тела. Казалось бы, привычный житель этого дома, выделялся он лишь одним — большой дорожной сумкой, которую держал в руках. Она моргнула, пытаясь отрицать очевидное. – Ты мне путь загородила. Отойди, – проговорил он чуть громче прежнего, вырывая вампиршу из своих мыслей. – Но куда ты, вот с этим? – блондинка многозначительно кивнула на сумку. – Куда? Лора, не будь дурой, я ведь сказал ещё утром, что ухожу, – в его тембре читалось раздражение и нетерпение, единственное, чего он хотел на данный момент, – убраться отсюда поскорее и никогда больше не видеть ни жителей этого дома, ни этот город, никого. – Если ты сейчас же не уйдёшь с моего пути, мне придётся отодвинуть тебя. – Почему ты уходишь? Мы ведь… Наша история только началась, а ты уже… Уже бросаешь меня вот так? Почему?! Почему, Аято? – из её горла донёсся всхлип, слёз, однако, не было, наверное, просто остаточный звук отчаяния, что забрал с собой последнее терпение и спокойствие вампирши. – Это. Не. Твоё. Блять. Дело, – он выговаривал каждое слово по буквам, нарочно подчёркивая важность каждого слога немыми запинками в речи. – Вы без меня жили же как-то? Вот и живите себе дальше. Возьмите огромный ластик и сотрите меня из своих жизней, а я уж как-то сам разберусь, как мне дальше жить. Лора не успела даже слова сказать в ответ, как он грубо и как-то брезгливо отодвинул её от себя и направился вглубь коридора, к выходу. К глазам снова подступили слёзы. В горле поселился ком размером с планету. – Прощай и будь счастлива, – тихо проговорил Аято, скрываясь за поворотом. – Будь счастлив и ты, – вторила ему Лора, зная о том, что он никогда этого не услышит.