Утонуть в них

— А что Вам нравится в девушках? — нарочито весёлым тоном спросил темноволосый мужчина. Он сидел напротив юноши с десятком микрофонов и камер сзади. Казалось, они хотят запечатлеть каждое моргание глаз «восходящей звезды». Мужчина дежурно улыбался, хотя в кадр-то и не попадал. Для кого старается? Этот журналист уже пол часа заваливал Бакуго вопросами, которые, надо отдать должное, до этого момента были чётко связанны с его работой. Он знал что отвечать, и в какой-то степени хвалится своей карьерой было удовольствием. И может от того, что нервничал, хотя по нему это не было заметно. Вид как обычно раздражённый, брови и скулы напряжены, плечи чуть сгорбленные. А может от того, что вопрос был задан в такой же припеваючей манере, как и остальные, он ответил, отрекшись от своих мыслей: — Глаза. В голове всплыла одна пара. Они были молочно карие. Эту пару глаз он видел последние восемь лет. Сначала четыре года обучения в академии, а по сей день встречает хотя бы раз в неделю. Чаще всего в пятницу. У них обоих офисный день, связанный с бухгалтерской работой. Да, они герои, но возится с бумагами их задача в том числе. Здания компаний, в которых они работают, расположены на одной улице в паре домов. Здесь, на этой улице, и пересекаются. Бакуго моментально понял свою ошибку. Сболтнул лишнего. Губы непроизвольно сжались в тонкую полосочку. Сейчас польются вопросы. Нужно грамотно ответить, не испортив себе репутацию. Нельзя, чтобы люди думали, что он влюблённый дурачок, который только недавно определился с геройским именем, не способный защитить граждан. Ведь «на уме только девушки». Хотя в таком возрасте и правда пора задуматься. Мать уже во всю ждёт невесту. Бакуго мысленно закатил глаза. Не на камеру, не сейчас. — Оу, — заинтересовано протянул мужчина, микрофоны и камеры придвинулись ближе, задвигая несчастного Кацуки в неуютное кресло студии. — Есть какая-то пара глаз на примете? И почему именно глаза? Это с чем-то связано? Поделитесь подробностями? Какие глаза вам больше всего нравятся? Из роя вопросов, Кацуки услышал только последний и то мимоходом, уплывая подальше от журналиста в своих мыслях. — Карие. На ошибках учатся? На грабли второй раз не наступают? Что вы говорите. Опять не подумал, парню скоро двадцать пять, а в голове до сих пор не уложилась конструкция «сначала думать, потом делать» и никак не наоброт! Зато он вспомнил как в общежитии академии на них с кареглазой делали ставки: встречаются, не встречаются. Хотя их отношения нельзя было назвать ни дружбой, ни любовным интересом. Они не ссорились, но могли неделями перекидываться по паре фраз на день, а потом в один из вечеров их видели сладко спавшими голова к голове под титры какого-то фильма. Это было...странно. И для них самих в том числе. Во время учёбы он помнил много всевозможных взглядов. Не всегда они предназначались ему, но он их видел, и невольно признавал, что наблюдал. Она смотрела по-доброму и часто улыбалась глазами, хотя иногда доводилось видеть красные от слёз и горечи, убитые несчастьем и болью. В эти моменты он очень хотел отвести взгляд, но что-то держало его. Бредовым фантазиям Бакуго виделось, что он молчаливой поддержкой ей помогает. И пусть ничего не говорит. При взгляде на неё, злость и гнев, что так ярко выражались в юношеском бойком характере, мигом утихали. Она смиряла его бушующий непослушный океан тогда... А сейчас Кацуки и сам умеет гораздо лучше владеть собой, хотя без молчаливой поездки в метро бок о бок, он ничего бы не смог. А так, её взгляд через противоположное стекло вагона согревал и переворачивал внутри всё. Это не влюблённость, нет. Бакуго всегда отгонял эту мысль. Бред, их даже друзьями назвать было нельзя. Хотя в опровержение логическим мышлениям, сердце трепетало совсем иначе, когда после выпуска она заявила, что будет с энтузиазмом и стойкостью работать в его собственной компании, потому что доверяет. Она была уверенна, что у Бакуго она будет. Непременно. И он ей поверил, честно. В тот момент её глаза светились, сияли, как никогда бы не смогли звёзды. Она зарядила его, сильно и надолго. Поэтому после стольких лет упорства и смелости в работе, Бакуго начал со свистом взлетать на первые строки рейтинга. Карие глаза расплывались в гордости за него, что на них чуть ли не наворачивались слёзы. — У вас тайные отношения? Служебный роман? В нашем окружении множество кареглазых людей, но вы же говорите о самых особенных на ваш взгляд? — подливал масла в огонь журналист, и у Бакуго, кажется, точно к концу этого интервью будет пылать голова и сердце. — Нет, это мой близкий человек. Мне важно её мнение и поддержка, — в горле после этих уверенных слов что-то точно застряло, потому что на несколько секунд дышать Бакуго явно разучился. — Не хотите передать Вашему дорогому человеку пламенный «привет». Наши интервью смотрят достаточно людей, быть может она в их числе, — улыбка мужчины, наконец, сменилась на по-настоящему добрую. — Я лично скажу, при встрече, — отрезал Кацуки. Больше тему девушек поднимать не стали, всем своим видом парень дал понять, что больше обсуждать это не намерен, хватило с него откровенностей. Журналист и так в полной мере смаковал, получившийся материал. Это точно соберёт большие цифры просмотров. И только выйдя с студии, Кацуки подумал вновь об этом ласковом взгляде. Ему непременно стоит сейчас увидеть его, прямо сейчас. Шаг ускорился, в автобус юноша влетел самым последним, еле успел до закрытия дверей. Какой же сегодня день недели? Да нет, сути не меняет, уже пять вечера. Она в пути домой. Будет забавно столкнуться с ней в лифте её дома. Кацуки не видел, что происходило вокруг. В ушах что-то громко стучало, отдаваясь острыми движениями грудной клетки в области... Сердца? Удивительно, но сейчас он наконец понял, что хочет сказать ей, как только наткнётся на карие глаза. Случилось это у подъезда, пришлось даже недолго подождать её, дома никого не было. В это время он, уперев руки в колени и тяжело дыша, осознал, что бежал сюда. А ему ещё почудилось, что люди вокруг будто замедлились. — Кацуки? — нежный голос. Мог бы заметить раньше, что глазам он так подходит. — Здравствуй, — он поднял на неё взгляд. На левой щеке образовалась ямочка. Она прелестна. — Привет, — с запинкой. Почему он чёрт возьми сказал это с запинкой?! Повисло недолгое молчание. Слышалось не до конца выровнявшееся дыхание Бакуго и редкие пошмыгивания девушки. На улице не самых сезон долгих прогулок, а она в пальто. И оно на ней обворожительно смотрится. Но заставлять девушку мёрзнуть, Кацуки не посмел и выпалил на одном дыхании: — В интервью я говорил о твоих глазах. Мне они нравятся, — конечно, он знал, что она будет смотреть в прямом эфире его первое серьёзное появление в экранном режиме. Сам ей говорил, да и не пропустила бы, он знал. — Но сейчас я всё больше думаю, что мне нравится и твоя улыбка, и твоя ямочка на щеке, и твоя милая причёска. Мне нравишься вся ты, Касуми. Кажется, я влюблён и зависим. Он говорил это глядя куда угодно, кроме её глаз, и впервые так сильно боялся в них заглянуть. Он почувствовал шаги навстречу. Его подбородок был приподнят тоненькими пальчиками. О, они Кацуки тоже нравятся, очень. Взгляды встретились. Карие глаза смотрели с такой теплотой и так близко, и только на него. Внутри перевернулось всё. А затем встретились и губы. Они были потрескавшиеся от хохода и совсем тоненькие. Они нравились Бакуго такими. Он покрывался мурашками с каждой секундой всё больше и больше. — Я тоже люблю твои глаза, Кацуки, — шепот, переполненный чувствами, что наконец вырвались наружу.