Глава 1. К тебе шлю весть я сквозь года

Самолёт медленно вынырнул из плотных облаков, и Сонхва увидел Париж – расстилающийся вдалеке, словно акварель, в которой смешались дым, утренний свет и время. В иллюминаторе отражалось лицо – немного уставшее после ночного перелёта, с лёгкой тенью недосыпа, но с тем особым выражением, когда внутреннее волнение не удаётся скрыть даже за нейтральной маской. Он медленно выдохнул, будто стараясь впустить в себя этот новый воздух, ещё не ощутимый, но уже реальный. Аэропорт Шарль-де-Голль встретил его привычной суетой: гул голосов на разных языках, скрип тележек, оглушительные объявления. Сонхва шёл по стеклянному коридору к паспортному контролю, ощущая, как каждое движение делает его ближе к неизвестному, и в то же время – глубоко знакомому. Это был не просто отпуск, не командировка. Он не знал точно, зачем приехал. Знал только, что в этом городе его ждёт нечто. Что-то важное. Что-то, что изменит его. Сквозь стекло он увидел летящий в небе лёгкий туман – тонкий, почти невидимый. Париж как будто прикрывался прозрачным вуалью, не открываясь сразу, но обещая – если будешь смотреть внимательно, он раскроет себя. На выходе из терминала он на мгновение остановился. Чемодан стоял рядом, а он просто смотрел на город, которого пока не видел. И всё же чувствовал. Франция встречала его не торжественно, не ярко, а тихо. Как дом, который узнаёшь сердцем. Сев в такси, он назвал адрес – отель на Монпарнасе. Голос у него был чуть хриплый от молчания, но уверенный. Машина тронулась, и Сонхва обернулся назад – туда, где только что ступил на французскую землю. Он не улыбался, но в глазах была искра. Начиналась его история. И город, о котором он мечтал, наконец, стал реальностью. ❈ ═══════❖═══════ ❈ Осенний Париж встретил его стелящимся вдоль реки молочно-белым туманом и запахом свежезаваренного кофе. Бумажный стаканчик в его руке был ещё горячим, и исходящий от него пар, просачиваясь сквозь отверстие в пластиковой крышечке, медленно вился в воздухе, присоединяясь к туману. Едва рассвело и улицы ещё не наполняли толпы туристов. Впрочем, он был одним из них. Разве что в этих старинных улицах он приехал искать не красивого ракурса для фотографии в Инстаграм, а вдохновения. Промучившись несколько месяцев в стенах своей квартиры в одной из тысячи многоэтажек Сеула, он не выдержал и в один вечер на отложенные на отдых деньги купил билет на самолёт и забронировал отель. И вот теперь он здесь. В городе, который известен всем, как „город любви”. Где, как не в таком городе стоит искать вдохновения для первого романа. Место тысячи историй любви должно помочь ему найти идею для книги. Здесь творили Дюма и Гюго, искали вдохновения Хемингуэй и Фицджеральд. Может, ему повезёт здесь так же, и город найдёт отклик в его душе и подтолкнёт к началу. А может, ему хотелось почувствовать себя одним из героев такого же любовного романа. Увидеть Париж таким, каким его описывают влюблённые. Завораживающим, проникновенным, хранящим в улицах отголоски чьих-то чувств, слов о любви и признаний. Плачущим по чьим-то расставаниям и невыполнимым обещаниям. Горько наблюдающим за отчаянием влюблённых. Хранящим в себе воспоминания о сотнях лет и о тысячах любящих сердец. В одиноких улочках ему хотелось услышать отголоски чьих-то признаний, всё ещё живущих в этом городе, несмотря на минувшие годы.    Помимо кофе и небольшого чемоданчика с вещами у него не было толком ничего. Ни плана, ни карты и ни малейшего представления, куда пойти, чтобы это подвигло его начать писать. Приехать так далеко полагаясь только на собственную удачу, было очень глупо, но зачастую самые необдуманные решения приносят в нашу жизнь самые неожиданные события. Сонхва только надеялся, что и в этот раз удача будет на его стороне, и он не попадёт в какие-то неприятности.  В его сумке, висящей на плече, были только блокнот, кошелёк и ручка, которую он купил специально, чтобы начать этот рассказ. Листы там были практически пусты, разве что на первом чёрными чернилами было написано несколько строк. Единственные из тех, что он не зачеркнул и не оставил в мусорном ведре вместе с вырванными листами. Что-то в том, чтобы писать ручкой и на бумаге давало ему больше свободы действий. Так было приятней. Писать, зарисовывать и выплёскивать мысли на плотную бумагу было роднее. Париж только просыпался, начиная дышать жизнью спешащих на работу жителей и выползающих, чтобы успеть везде туристов. Он не спешил. Ведь ему то и спешить некуда. У него есть всё время мира, правда, только на одну неделю. Хотелось верить,  что этого времени будет достаточно, чтобы прочувствовать этот город и найти в нём что-то вдохновляющее. Он шёл по набережной Сен-Мишель в сторону Монтбело, на левом берегу Сены, наблюдая, как уличные фонари догорают сегодняшнюю смену и к собственному удивлению не чувствовал ничего. Легендарный Париж казался ему обычным городом, без того флёра таинственности, какую ему приписывали люди в историях. В серой рассветной дымке город казался ему таким же серым и безликим. Совсем не такой, каким он его себе представлял. Мегаполис с каждой проходящей минутой начинал всё больше шевелиться. Усиливался шум проезжающих мимо машин, улицы начинали наполняться гамом говорящих людей, спешащих мимо него на работу.    Когда отчаяние и мысли, что вся эта поездка была затеяна зря, начали сгущаться над ним, как дождевые тучи в его поле зрения появился пожилой мужчина, открывающий небольшую букинистическую лавку прямо на краю тротуара. Зелёная крыша ярко контрастировала с безликими серыми камнями стен. Сонхва неспешно подошёл к нему, и, вспоминая когда-то выученный в университете французский, осторожно заговорил: — Доброго утра! Не возражаете, если я посмотрю на ваши книги? — Доброго–доброго. Вы ранняя пташка я погляжу. Смотрите, конечно, как я могу запретить выбирать книги тому, кто так в них заинтересован. Книги были везде. Их было так много, что глаза мгновенно разбегались. Они рядами стояли на столиках, застеленных старенькими скатертями, лежали в ещё не разобранных потрёпанных ящиках и коробках. На деревянных стойках выставлены журналы начала 20-х. Одни книги пожелтевшие, другие в немного пошарпанных кожаных переплётах с торчащими между страниц ляссе из ниток. Они манили его особым, почти интимным очарованием. Возможно, когда-то эти книги принадлежали очаровательной леди, что жила в квартире с балконом в центре Парижа и любила читать, смотря на Иль-де-ла-Сите? Или может быть пожилой мадам, что коллекционировала книги в память о покойном муже? Никто этого не узнает, но история словно просматривалась сквозь страницы, манила его и звала. Большинство выставленных книг были на французском. Поэтому следующие несколько минут он заинтересованно разглядывал старинные обложки, пытаясь вычитать на них название. Наконец сдавшись, он взял подвернувшуюся под руку книгу в неприметной и простой жёлто-бежевой из-за времени обложке с чёрной рамкой посередине. Она призывно лежала сверху одной из ещё не распакованных коробок, и Сонхва поддался этому зову. Не сильно разглядывая остальное, повернулся к продавцу и спросил: — Сколько с меня? — 10 Евро, месье. Хороший выбор, он видел чувства в Париже не так, как это делали другие. Сонхва ещё предстояло выяснить, что это значит. А пока ему оставалось только откопать в сумке заброшенную туда после кофейни купюру и, отдав её старику, попрощаться. Приобретённая книга отправилась в сумку к его блокноту, дожидаться лучших времён. К тому моменту, как он определился с книгой, уже полностью рассвело. Ранние солнечные лучи отражались в тёмных водах Сены, посылая блики на стены. Туманный и хмурый ещё полчаса назад Париж, теперь купался в свете и казался ему более привлекательным.  Вообще он шёл сюда в конкретное место, которое успел нагуглить, пока возился в отеле. Правда, оно открывалось в 9:30, а это значило, что ему нужно погулять где-то ещё добрых 40 минут. По пути сюда он уже успел заприметить станцию метро Нотр-Дам на 4 линии. До самого небезызвестного Нотр-Дама тоже было не очень далеко. Вполне себе видно даже з того места, где он сейчас находился. Но всё же Сонхва прошёл ещё немного вперёд и остановился у последней лавки перед Малым мостом. Лавка была ещё закрыта, поэтому он, не боясь кого-то побеспокоить, облокотился на каменный бортик и глотнул уже практически остывший кофе. Всё-таки всё было не так уж и плохо. С каждой проходящей минутой улицы всё больше наполнялись людьми, шумом и гамом, множеством голосов и звуков. Мимо с шорохом проносились велосипедисты и слышались щелчки фотокамер. Не став больше стоять на месте, Сонхва неспешно двинулся к Монтбело. На ней так же ютились зелёные букинистические лавки, прячущиеся от солнечного света в тени деревьев. Они все тоже потихоньку оживали, открывая свои книжные объятия новым покупателям. Под ними выстраивалась жизнь другого ритма – забытого, наполненного запахом пыли, чернил, красок и старых книжных переплётов  Место, в которое он шёл, называлось Shakespeare and Company. Оно находилось здесь же, на углу улиц Бюшри и Сен-Жульен ле Повр. Он бы смог его рассмотреть с места, где стоял, но одноименный магазин, как и кафе удачно прятались за небольшим сквером. К открытию оставалось около 10 минут, поэтому Сонхва неспешно вернулся к пешеходному переходу. Прошёлся по Пети Пон, и, минуя ресторанчик с выставленными на улицу столиками под жёлтыми зонтами, повернул на нужную улицу. Оставалось дойти до конца. В сквере по широким лестницам уже прыгали дети, пока их родители пили кофе, разговаривая о том, что приближается сезон отопления. Заведения, так же как и лавки, что он проходил, было окрашено в тот же зелёный и уже распахивало красные внутри двери к нему на встречу. На входе уже были расставлены книги, а на ветру качалась стойка с открытками. Внутри горел тёплый жёлтый, даже оранжевый свет, рассеиваясь между бесконечными книжными полками. Книг было в десятки раз больше, чем он видел на набережной. Воздух был наполнен запахом старых книг. Он пытался рассмотреть каждую, но глаза то и дело продолжали цепляться за стоящую рядом. Девушка за стойкой вежливо улыбнулась ему и поздоровалась: — Bonjour! Чем могу помочь? — Ох, здравствуйте. Даже не могу сказать, – он растерянно осмотрелся по сторонам. — Ищете что-то конкретное? – вновь поинтересовалась она. — Нет, скорее просто ищу вдохновения. — Вы, наверное, писатель, – девушка понимающе улыбнулась. — Да, так и есть. Как вы поняли? — К нам часто заглядывают ищущие убежища и ограждения от остального мира писатели и поэты. Внутри есть комната с креслами и столиками, мы храним там самые старые издания и рукописи, а так же новые и необычные публикации. Можете пройти и посмотреть, может что-то найдёт отклик в вашем сердце. Кивнув ей, и не став создавать ненужную толкучку у входа, Сонхва прошёл вглубь, практически сразу попадая в упомянутую комнату. Атмосфера расслабляла его, он не спеша разглядывал каждую книжку, которую хорошо видел. И пробродив там добрых полтора часа, он всё-таки приобрёл ещё одну книгу. "Ярость и тайна" Рене Шара привлекла его особое внимание, потому что была опубликована сразу на двух языках в одной книге. Это было какое-то современное издание и, держа его в руках, Сонхва задумался над тем, чтобы по возвращению заняться изучением перевода французской литературы глубже. Когда он расплачивался, девушка за стойкой, на бейдже у которой он сумел рассмотреть имя Эстель, улыбнулась, смотря на выбранный товар. — У вас не слишком весёлое настроение, раз вы выбрали такую книгу. Надеюсь, она вам понравится. Читайте с удовольствием. Будем рады видеть вас в нашем магазине снова. Сонхва кивнул, прощаясь, и вернулся на оживлённую улицу, которая с каждым мгновением всё больше превращалась в улей. Он прошёл чуть больше метра и зашёл в соседние двери кафе, чтобы наконец-то съесть что-то помимо кофе. Снаружи было занято два столика, и Сонхва уже приметил тот, на который он собирался сесть. Внутри уже тоже сидели люди, и шумела кофе машина. Ветрина привлекла его ровно расставленными рядами упаковок салатов и фруктов, стаканами яркого смузи и свежей выпечкой. Взяв всё вышеперечисленное, он вышел на улицу и занял желанный столик. Только начав есть, он понял, насколько на самом деле он был голоден. Погода радовала, хотя прогноз, который он смотрел ранее, выглядел не воодушевляюще. Потягивая смузи, Сонхва решил, что сейчас самое время взглянуть на книгу, которую он приобрёл на набережной. Достав её из сумки и положив перед собой, он стал рассматривать её внимательнее. На ней крупными буквами было написано: PAUL VERLAINE POÈMES SATURNIENS PREMIERS VERS BIBLIOTHÈQUE DE CLUNY Старенькое издание 1958 года ещё неплохо сохранилось, правда, время всё же взяло своё, и страницы понемногу темнели. Он пробежался взглядом по нескольким первым страницам. Всё полностью на французском. Открыв книгу, он начал листать пожелтевшие страницы дальше. И в одном из разворотов, между страниц пряталось то, чего обычно в книгах не бывает. Потёртый, немного пожелтевший, такой же старенький бумажный конверт. Не веря своим глазам, Сонхва взял его, ища глазами хоть какие-то знаки. С обратной стороны, уже выцветшими чернилами было написано: „Ma chère Corinne. 1959”