Глава 5. Весна и освобождение

Весна — время пробуждения. Снег тает, вода журчит, птицы поют. В моей деревне весна всегда особенная. Река выходит из берегов, поле наполняется лужами. Земля пахнет жизнью. Я теперь вижу всё это. И каждый день — новый дар. Травы — зелёные, яркие. Цветы — белые, жёлтые. Деревья — в почках. Я хожу, рассматриваю, устаю от красоты. После операции прошло несколько месяцев. Зрение восстановилось на 60%. Я до сих пор не вижу мелких деталей, но вижу мир. Иногда зрение становится мутным, иногда — чётким. Я учусь. Я постоянно снимаю очки, протираю их. Я выбираю новые углы, чтобы увидеть лучше. Я учусь читать. Каждая буква — как рисунок. Я медленно провожу глазами, и внутри радость: я могу читать! С весной пришёл и покой. Мария улыбалась. Полина смеялась. Люди больше не говорили о страхах. Они говорили о картошке, посевной, о том, что купить в магазине. Куры кудахтали, коровы мычали, лошади ржали. Деревня оживала. И в душе было тепло. Однажды вечером мы с Димой сидели у речки. Солнце садилось. Небо было розовым, вода отражала цвета. Комары кружили. Дима сказал: — Ты знаешь, я ни разу не пожалел, что сюда переехал. — Почему? — спросил я. — Потому что здесь я нашёл себя. Я понял, что жизнь не в Москве. Она — здесь. В простых вещах. В том, как ты слушаешь ветер, как пахнет трава, как люди улыбаются. Я понял, что в городе я гонялся за призраками. А здесь — настоящие. Мы сидели молча, слушали, как вода журчит, как лягушки квакают. Я смотрел на речку и видел отражение деревьев. Я подумал: «Отражения — это как память. Они есть, пока есть вода. Стоит ветру подуть — и отражение исчезнет. Так и память. Нужно беречь её». Я стал иногда ходить к болоту. Не заходить, а просто стоять на краю. Смотреть. Болото было тихим. Оно больше не пугало. Оно выглядело, как обычный водоём. Но я помнил, что там живёт история. Я шептал: «Спасибо». И уходил. Весной я помогал маме садить картошку. Мы копали, кидали клубни. Мама рассказывала, что в детстве они садили больше. Земля была щедра. Теперь садят мало. Люди уехали. Мне грустно было видеть пустующие дома. Я подходил к ним, трогал стены, и слышал, как они скрипят, будто плачут. Но я знал: пока мы здесь, деревня живёт. И пока я буду помнить, что здесь был страх, но мы его победили, деревня будет сильна. Однажды ко мне пришёл молоденький парень из соседнего села. Его зовут Славик. Он сказал: — Я слышал, вы видели тени? Я хочу узнать. Я пригласил его, мы сидели, я рассказывал. Он слушал, глаза горели. Он записывал. Он сказал, что хочет стать писателем. А я подумал: «Истории живут, пока их рассказывают». И я, кто никогда не писал, понял: моя история может помочь другим. Я стал записывать свои мысли. Я начал диктовать Диме длинные рассказы о том, как жить без зрения и как снова видеть. Я вспомнил все запахи, все звуки, все ощущения. Я писал для себя, но и для тех, кто придёт. Весной я столкнулся с очередным испытанием. Я узнал, что у моей мамы нашли опухоль. Она долго скрывала. Она боялась меня расстраивать. Я увидел, как она часто устает, как тяжело ей дышится. Я понимал: нельзя терять время. Мы поехали в больницу. Там врачи сказали: нужно оперировать. Она боялась. Я говорил, что я с ней, что теперь я вижу и смогу поддержать. Я вспоминал, как мама поддерживала меня, когда я был слеп. Теперь моя очередь. Операция прошла успешно. Мама восстанавливалась дома. Я варил ей суп, поил лекарствами, накрывал одеялом. Мы говорили. Я сказал, что боюсь её потерять. Она улыбнулась: — Я теперь жить буду долго. Мы ещё дождёмся твоих внуков. Я смеяюсь. Внуков пока не предвидится. Я ещё не нашёл человека, с которым хочу жизнь связать. Я задумываюсь: а получится ли? Я теперь вижу, но как я смогу любить? Возможно, когда перестану думать и начну чувствовать. Потому что чувства — важнее зрения. Первые зелёные листья. Запах сирени. Свежий хлеб. Мама смеётся. Дима рубит дрова. Ворон бегает. Тени — иногда. Всё в жизни перемешано. Но весна — это надежда. И я понимаю: страшное было, но теперь свет. И свет во мне.