17

Укрывшись с головой, Элли постаралась прогнать все мысли о преследователях Джейка и о нём самом, выходило плохо, но она не сдавалась и пробовала заново. Правда уже не могла вспомнить, сколько же раз она была вынуждена возвращаться на старт. Но снова неудачно свернув в другую сторону, она с раздражением отбросила одеяло в сторону и рывком улеглась в позу звезды, разваливаясь на всю кровать. — Почему ты не уходишь из моей головы? — спросила она вслух, надеясь, может, ответ получить, но тишина продолжала ласкать ее уши спокойствием, хоть это и не помогало успокоится. Прохладный сквозняк из окна полоснул ее голый живот, белая рубашка пижамы задралась чуть ли не до груди, но кого это волнует? Она терпела холод, словно пыталась понять сколько сможет выдержать. Но внезапно сквозняк стал сильнее, блондинка даже не услышала как медленно и тихо открылась дверь в палату. Гостя она заметила только после того, как увидела длинную тень и свет, что ее обрамлял. Вздохнув, Элли обернулась к двери, ей до жути не хотелось говорить, но и не пришлось задавать вопрос. — Не спишь? — тихий голос Джейка прозвучал почти сразу же, как только он закрыл за собой дверь. — Можно к тебе? — Угу, — Элли даже не сдвинулась с места, так и оставляя живот дышать свежим воздухом, всё равно темно вокруг, кому он помешает. Джейк уселся в кресло неподалёку, забавно, что он сидел в нем и во время гипнозов. И если в моменты работы с доктором Хартли он молчал, то сейчас был немного более активен. — Я тоже не смог уснуть. Так что решил проверить, как ты. — Я просто думаю, — Элли продолжала смотреть в потолок. — И никак не могу придумать. — Что придумать? — Почему… ты бегаешь от плохих парней? Кто они? Что с тобой случилось? И… — последний вопрос она проглотила — «Почему они думают, что я приведу тебя к ним, что им известно такого, чего я не знаю, и почему ты здесь, почему носишь цветы, почему даёшь мне плакать у тебя на плече, и так терпелив?». Да, это не один вопрос, но они тянулись друг за другом, и ей всё еще было непонятно, как об этом спросить, — и еще… должна ли я вообще знать? — Похоже на бардак внутри твоей головы, — Джейк нервно усмехнулся. — Если ты хочешь, я могу рассказать. — Если ты собираешься рассказать об этом также, как и о моем прошлом…? Вот эти вот твои скомканные факты ни о чём, то лучше оставь себе. — Я хочу рассказать. Элли молчала, и Джейк расценил это как злость, хоть и не видел ее лица, не слышал ее дыхания. — Правда, хочу. Я действительно пытался уснуть, и всё время думаю о том, что тебе тоже нужно знать, раз ты стала объектом этой охоты. А еще… Он не закончил, было горько и обидно говорить об этом, словно сожаление, которое он испытывал всё время, пока искал Элли, он винил себя этим. Так ведь оно и было. — Когда мы вели расследование, я не мог тебе рассказать, потому что они следили за мной. И мы говорили в смс-ках. Я хотел рассказать позже. Но позже… тебя похитили. И я думал о том, каково это? Каково тебе было в тот момент, когда я неделями не выходил связь, а у тебя даже нет ничего обо мне. Ханна говорит, что здесь нет моей вины, но если бы не моя трусость, тебя бы не похитили. — Меня похитили те же люди? — Нет, это был другой человек. — Тогда почему ты так уверен, что ты виноват? — Элли… Если бы я не струсил, то был бы на связи, и я бы точно нашёл тебя, если что-то и случилось бы. — Бы… Ты бы, я бы, мы бы… — тихо повторила Элли, словно ей надоело. — Глупости. — Извини. — Тебе не за что извиняться, Джейк. Просто, знаешь…? — она будто хотела начать спор, но осеклась. — Я просто хочу знать правду, всё. — Придётся начать издалека, — Джейк уселся поудобнее, прокашливаясь. — Когда я учился в старших классах, в новостях часто мелькала информация о том, что в странах ближней Азии, где власть захватили религиозные фанатики, проводят публичные казни и снимают их, даже транслировали по телевидению. США хотели провести переговоры, чтобы обменять женщин и детей в плену на своих людей, но они казнили всех членов переговорной группы, ведя при этом трансляцию. Конечно, когда я впервые видел эти кадры, они были более… мягкими? Там не было крови и ничего подобного. Но в тот момент случился международный скандал, но никто не мог найти людей, что стоят за этим. В тот момент я уже баловался с компьютером, вернее, уже был известен в своих кругах, и… — В смысле? — Эм, я… я хакер. — Хакер? — удивилась Элли, но удивилась не так самому факту, как тому, что ей это показалось знакомым. — Типа… можешь найти президентскую кошку по случайным фоткам из Сети? И угнать спутник?! — Ладно, пусть так, — захихикал Джейк. — Офигеть, — кивнула Элли, кажется, впервые за долгое время выказывая хоть какие-то эмоции. — У меня были связи и я использовал свои навыки, чтобы найти тех, кто этим занимался. Тогда я был еще ребёнком, если судить не по возрасту, а по мышлению. И я не мог понять, да и сейчас не могу, почему куча взрослых людей в спецслужбах не может найти убийц, тех, кто убивает женщин и детей просто ради крови. — Тебя это задело, да? — Мг, — он кивнул. — И я нашёл их. На это ушли недели и месяцы, и я смотрел все эти видео без цензуры десятки тысяч раз, и нашёл подсказки. Я узнал, что за этим стоит один из спонсоров, и тогда убили тех переговорщиков не просто так. Если говорить коротко, то за этим стоит синдикат, они тащат наркотики на рынок, и довольно успешно. Один человек перешёл им дорогу — нелестно высказался о главе в СМИ, его припугнули, но не успели убить — он перевелся в другой департамент, сменил имя и место жительства. А когда он прибыл в ту страну, его узнали. И решили завершить начатое. А чтобы не было подозрительно, убили всех. Я достал уйму информации, и не стал ее скрывать — положил несколько новостных сайтов в Европе и у нас, выложил там всё под кодами администрации, и сменил их. Таким образом у меня было часа два-три, прежде чем статьи удалят. И это сработало — весь мир был в курсе того, что мафия спонсировала убийства и казни, и убийство переговорщиков было более чем демонстрацией политических убеждений. — И… что было дальше? — осторожно спросила Элли. — ФБР вроде как попытались арестовать причастных к этому, но вскоре выяснилось, что глава мафии покончил с жизнью. Он убил всю свою семью, прислугу, своих детей, а потом и сам себя. В итоге дело заглохло. — Погоди, так ФБР тебя ищут, потому что обвиняют в их смерти? — Нет, — он едва заметно улыбнулся. — Кажется, они хотят завербовать меня. — А мафия мстит? — Да, они хотят меня убить. И они сделают что-угодно, чтобы сделать это. Они ищут меня годами, и никак не успокоятся, мне легче обмануть ФБР, чем этот синдикат. У них глаза буквально повсюду, и уши, и… Я просто бегу. Хотя я больше не хочу иметь ничего общего с хакерством. — М? Почему? — удивилась Элли. — По моей вине умерли люди, Элли. Я хотел сделать как лучше, а вышло как обычно. Я чувствовал себя героем, а оказалось, что я такой же убийца, как и они. — Но… Если тебе нравится заниматься этим, почему ты оставляешь это? Вдруг ты на самом деле очень талантлив в этом, и таких специалистов больше не найти? — Мне говорили это, сулили большое будущее, но пока что я просто хочу оставить это, я не хочу ещё больше жертв. — Хм, ты казался мне таким мудрым и рассудительным… А сейчас мне кажется, что ты просто дурачок. — Хм? — удивлённо моргнул Джейк. — А если мне придётся объяснять, почему я так решила, то ты не просто дурачок, а большой дурачок. — Вот как? — он улыбнулся, покачивая головой. — Я знаю, что ты имеешь в виду, ты не думаешь, что я не виновен, и уверена, что я не должен оставлять это, но, знаешь, иногда лучше просто оставить все как есть. Элли ничего не сказала, лишь молча вздохнула, отворачиваясь. У неё в голове было полно мыслей, как настоящий эмпат она уже внутри переживала всё то, через что пришлось пройти Джейку. И было так одиноко и страшно. Почему-то это чувство казалось ей знакомым, словно дыра в груди, что кровоточит и пульсирует. И все же Джейк больше ничего не сказал, позволяя ей самой решать, как она к этому относится. Она молчала, долго, настолько, что он даже подумал, что ему стоит уйти, чтобы прервать неловкое молчание между ними, но она вдруг поднялась. Он не видел её, потому что в палате был выключен свет, да и она не шибко разбирала дорогу перед носом. И всё же он понял, что она идёт к нему, наощупь. Она аккуратно прикоснулась к его плечам, сразу осознав, что она на месте. Он уже было хотел спросить, что она делает, но она медленно нащупала пустующий подлокотник кресла и опустилась на него. Их колени едва коснулась друг друга, неловко, и все еще вызывая вопросы. Но она не спешила что-либо объяснять, лишь раскинула руки в стороны: — Иди, я хочу тебя обнять, — сказала она дрожащим от слёз голосом. — Элли…? Ты плачешь? — тихо переспросил он, даже не сдвинувшись. — Мх, просто иди сюда, — она попыталась звучать немного более живой, чем была на самом деле. И он, в оцепенении, всё же наклонился к ней ближе. Она обняла его за шею, словно совсем не стеснялась, гладила его по волосам, тихо всхлипывая. Чувствуя тепло на плечах, он невольно расслаблялся, позволяя себе немного отдохнуть. Не сразу, но его руки медленно скользнули по талии девушки, ссмыкаясь в замок, что становился только крепче. Насколько он расплавлялся в её руках, настолько сильнее держался за неё, как за спасительный глоток воздуха в песчаную бурю. Она казалась такой хрупкой, словно ее можно было надломить неаккуратным движением, но всё же сколько тепла она излучала, позволяя ему лежать на своём плече. Девушка аккуратно двигалась из стороны в сторону, словно хотела его убаюкать. — Ты на самом деле такой сильный, Джейк, — тихо прошептала она. — Правда, очень. Но ты такой хороший и правильный… мне совсем не хочется, чтобы другие тебе угрожали. Я бы хотела тебе помочь, правда. — Знаю, — он даже не кивнул, а лишь мурлыкнул под нос, растекаясь по ее плечу и груди, слыша её сердце и дыхание, как звучат волосы под её нежными ладонями, которые так сильно хотелось поцеловать, прямо сейчас. И ее саму. Только этого сделать нельзя. — Я думаю, ты сделал много хорошего, и мне бы так хотелось, чтобы ты мог сам от души решать, чем заниматься, и чтобы тебе не пришлось бояться из-за последствий, — тихо продолжила она. — Спасибо, Соня… — Соня? — удивилась Элли, остановившись. — Прости, вырвалось. — Э, что значит вырвалось? Кто такая Соня?! — Это ты, не обращай внимания, — улыбнулся он, надеясь, что она хоть чуточку подольше позволит себя обнимать. — С чего бы это я Соня?! Я — Элли. — Совсем недавно ты даже от этого имени отказалась, говоря, что ты Айрин, — захихикал Джейк. — Ладно… во время первого гипноза ты вспомнила, что тебя зовут Алиссон. — Да. — Я не понял, при чем тут Элли, но если использовать только вторую часть твоего имени, можно сделать кличку Сонни или Соня. Мне больше нравится Соня, нежели Сонни. — И правда… — девушка удивилась. — Так это моя новая кличка? — Да, — он кивнул. — Ладно, — она всё же улыбнулась, продолжая гладить его волосы. — Так… почему Аллисон и Элли? — Ох, ну… если я правильно помню, то именно папа меня так назвал, это Алиса на французский манер. Но остальным детям было более привычным имя Эллисон, а не Алиссон, так что… вот так я и стала Элли. — Твоё имя просто исковеркали, — подытожил Джейк. — Ага, это стало привычкой, и я нормально к этому отношусь. Мне привычнее, чтобы меня называли Элли, а вот Алиса или что-то в таком духе мне совсем не нравится — это имя на меня не похоже, как думаешь? — Не знаю, я изначально был знаком с Элли, поэтому это именно то имя, что принадлежит тебе, — Джейк пожал плечами. — Но… ты правда не против быть Соней? — Нет, если тебе нравится, пусть, — нежно сказала она. — Спасибо, — он снова расслабился. — И тебе… — М? — Ну… Что рассказал о прошлом. Я постараюсь хотя бы это не забыть. — Брось, я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе всё, что ты захочешь.

***

— Сегодня у тебя будут гости, — закивала Ханна. — Они придут чуть позже. — О? Ещё кто-то? — удивилась Элли. — Мг, — Лили улыбнулась. — Джейк сказал, что это кто-то из твоего прошлого. — Если ты волнуешься, мы можем остаться с тобой, — предложила Ханна. — Честно? — спросила Элли с сомнением. — Да, мне бы не хотелось быть одной в этот момент. — Джейк сказал, что приедет к тому моменту, но если хочешь, мы можем дождаться его вместе, ладно? — Спасибо, если это не помешает вашим планам? — Что ты? — улыбнулась Лили. — Мы так и рассчитывали изначально. — Кстати, как посидели с остальными? Этим утром у неё была целая толпа гостей — дасквудская тусовка в полном составе. Они принесли вкусности и несколько небольших подарков, даже еще нескольких оленей, а Джесси заплела Элли косы. Да, они были красивыми, но почему-то ей хотелось расплестись, что-то было не так с волосами. Но она сдерживала себя, хоть временами ей приходилось буквально одёргивать руку от причёски. Сейчас же тут остались только сёстры, Элли рассказала им о вчерашнем происшествии в столовой и о сорванном завтраке, но о продолжении истории с Гавиал говорить не стала. Всё же ей известно слишком мало — и о самой Гавиал, и о Ханне с Лили, мало ли, вдруг у них такие хорошие отношения с Джейком, что они расскажут ему об этом? В любом случае, рассказ показался им забавным, почему-то такое поведение Элли забавляло всех вокруг, кроме доктора Хартли. Он тоже заходил сегодня, чтобы еще раз поговорить о происшествии, надеясь, что Элли уже остыла. Но она оставалась непреклонной, так что ему ничего не оставалось, кроме как уйти, попросив хотя бы обдумать вариант в следующий раз просто уйти от конфликта, а не бросаться в него с головой. Она обещала подумать, но думать она не собиралась вообще ни о чём — паршивое настроение почему-то не давало ей покоя. Да, было весело слушать чужие истории, вместе играть в Уно, и всё же где-то внутри что-то не давало ей покоя. Даже когда пришёл Джейк, весь в снегу, но с букетом, она не почувствовала себя счастливей. Наверное, такие дни просто случаются. Он сказал, что двое гостей приедут в течение часа, так что Лили предложила сходить за чаем, чтобы Джейк отогрелся — на улице и правда было ветрено. Так как она безумно ждала этого момента, он не наступал вообще никак, казалось, время специально идёт так медленно, чтобы ее позлить. А ведь ей интересно, кто же это! Лили, Ханна и Джейк обсуждали что-то своё, отчасти интересное, но Элли витала в облаках, пытаясь скоротать время до прихода гостей. Она настолько ушла в себя, что даже ее друзья оставили попытки ее дозваться, лишь хихикали её невнимательности. Однако стоило двери открыться, она тут же оглянулась, изучая две незнакомые фигуры. Еще прежде чем они успели представится, она успела их изучить — и нет, она их не помнит. — Бог мой, Алиссон! — мужчина постарше быстро преодолел между ними расстояние. — Ты в порядке? Что с тобой случилось? — Э? — тихонько оглянулась девушка, будто искала поддержки. — Я в порядке… извините. Но я вас не помню, простите, — неловко сказала она. Мужчина оглянулся на Джейка, будто искал объяснений, но ничего не сказал, лишь покачал головой. — Мистер Лоран, — учтиво позвал более молодой мужчина, — наверное, нам стоит заново представится, чтобы не не пугать Элли. — Ты прав, Локвуд, — он кивнул, снова поднимая взгляд на растерянную девушку. — Меня зовут Леон Лоран, я юрист, и работал с твоим отцом. Мы были близкими друзьями, и я знаю тебя с пелёнок. Твой папа просил приглядывать за тобой. — Мистер Лоран и твой юрист, — подметил Джейк. — Вот как? У меня есть юрист? — удивлённо закивала Элли, задаваясь вопросом о том, кем же она вообще была до амнезии. — А я просто друг — Киан Локвуд, журналист, — мужчина помоложе мило улыбнулся, помахав ладонью девушке. — Вы друг мистера Лорана или…? — И его, и ваш, — засмеялся Киан. Ханна предложила всем присесть, а после переспросила у Элли, уверена ли она, что хочет, чтобы Ханна и Лили оставались тут. Однако в итоге они всё же остались здесь, хоть и просто наблюдали со стороны. Джейк исполнял роль посредника, чтобы убедится, что Элли не расскажут лишнего, того, что ей знать в данный момент пока не стоит, а она и не сопротивлялась, ведь это все еще были люди из его прошлого! — Твой отец занимался недвижимостью, было тяжко ему, особенно после того, как Мириам умерла, но он действительно очень старался, — подытожил мужчина. — Пока твоя мама была жива, дела в его бизнесе шли вверх, она тоже была юристом, и умела убеждать. — А у вас есть фотография мамы и папы? — спросила Элли с надеждой. — Я поищу, — сказал Леон, доставая телефон. — А как я с вами познакомилась? — ее взгляд поднялся на Киана, вертящего в руках чашку с какао. — Давай на ты? — с улыбкой предложил он, а увидев кивок, продолжил. — Честно говоря, мы познакомились довольно… случайно? Мне нужно было написать статью о том, что случилось с твоим отцом, и я позвонил тебе в центр содержания несовершеннолетних. Достать номер телефона было очень трудно, но оно того стоило. Ты согласилась на встречу, но в тот момент ты была абсолютно другим человеком, нежели сейчас или даже год назад, когда мы встречались последний раз. Ты словно… совсем утратила смысл, смотрела сквозь меня. И мне стало жаль. Я не говорил тебе этого раньше, но я изначально пришёл туда задавать неудобные вопросы, передо мной стояла цель написать скорее… сенсацию. Но я не смог задать ни единого вопроса, — он неловко улыбнулся, потирая шею. — Ты рассказала мне, как всё было, и у меня появилась идея написать правду. — Хорошая идея, как для журналиста, — подметила Лили, явно давая понять, что она ничуть не уважает парня перед собой. — Извините, все желтушники так работают, я был слишком юн, и это был чуть ли не первый проект в моей работе. В свою защиту скажу, что через месяц я уволился… так вот, я предложил тебе написать статью о том, как всё было на самом деле, но ты отказалась. И твой отказ выбил у меня землю из-под ног. — Почему? — поинтересовалась Элли. — Почему выбил землю или почему ты отказалась? — Наверное, всё из этого, — Элли пожала плечами. — Хм, ты даже не пыталась защищаться… не подумай ничего такого, но я был старше тебя на лет пять, и тут в центре для проблемных детей напротив меня сидит абсолютно разочарованная девчонка, которая даже понимания и сострадания не ищет. Я не знал — это стресс и депрессия или ты так держишь себя в руках? Но в итоге ты сказала, что тебе всё равно, о чём говорят люди, и если бы я сам тебе не рассказал, ты бы продолжала бы жить в неведении. Сколько тебе было? Лет тринадцать, а ты с таким спокойствием сказала мне, что мне не стоит портить свою карьеру статьёй, которую никто не оценит, что я буквально потерял дар речи. Ты ушла, но перед уходом сказала, чтобы я не писал о тебе ничего из того, что ты мне рассказала, ради меня же. — Я правда так сделала? — с сомнением переспросила Элли. — Угу, я в тот же вечер положил шефу на стол заявление об увольнении. И я всё же иногда писал о тебе, хоть и не о том, что ты просила утаить. Я навещал тебя, пока ты была в распределительном центре, и пока шли суды, а после ты переехала к бабушке, и мы продолжали переписываться. Когда ты съехала, пригласила меня встретиться и выпить, и с тех пор это маленькая традиция — мы встречаемся два раза в год чтобы поговорить о жизни, и выпить хорошего вина. — Но… почему я не верила, что кто-то может… попытаться меня понять? Почему я просила не писать обо мне? В плане…? Разве это логично? Мне стоило защищать себя всеми силами! — Стоило, — закивал мистер Лоран. — Но ты необычайно здраво оценивала обстановку. Люди уже поверили в твою вину, а если все говорят ложь, она автоматически становится правдой. Если бы Киан написал статью о тебе, хоть и правдивую, мало кто в это поверил, ведь это просто твои слова против слов шефа полиции, который ведёт расследование. — И который ни слова не сказал о том, что они рассматривают версию о виновности Элли, — подметил Джейк. — Я понимаю ваше негодование, — кивнул мужчина, опуская очки чуть ниже, — но правда такова — десять лет назад жизнь была другой, и дышать было легче. Вертеть мнением людей и сейчас легко, а в том время это делалось даже без злого умысла, просто ради прибыли. Алиссон не захотела подавать иск на эти издательства даже после победы в суде, потому что хотела, чтобы о ней забыли и не трогали лишний раз. Каждый суд был настоящим испытанием даже для меня, юриста, который работает с судом. Журналисты не давали спокойствия никому, и каждый суд сопровождался не только камерами и едва ли не драками, но и вниманием людей. Каждый раз в здание суда пригоняли несколько десятков полицейских, чтобы заседание прошло в спокойствии. Как проходить через эту толпу? Даже мне было страшно. Каково было ей? И они не были безмолвными наблюдателями — они считали себя вершителями справедливости. И юная девушка каждый раз смело шла сквозь толпу, и слышала все эти оскорбления, а потом два часа выслушивать в зале суда умалишенных обвинителей, которые задавали ей одни и те же вопросы в разных вариациях, подначивая дать неверный ответ. Так что лично для меня неудивительно, что она абстрагировалась от всех этих недоумков, и просила Киана ни слова о ней не говорить. Джейк молча наблюдал за мужчиной, между ними не было конфликта, нет, просто он вдруг осознал, что так ведь оно и было, а он даже не допускал мысли об этом. Элли едва заметно помрачнела, словно и не слышала их. — Ты действительно не хотела, чтобы я пострадал из-за своей статьи, и ты не скрывала этого, — Киан пожал плечами. — Ты не просила помощи, но я приходил к тебе в любой удобный момент, был на каждом суде, и старался отвлекать тебя во время перерывов, чтобы ты не слышала криков журналистов из коридора. И ты всё равно их слышала… Наверное, сложно с этим смириться? — Пока не знаю, — Элли пожала плечами, тихонько хлюпнув носом, а после улыбнулась. — Но я рада, что в такие сложные моменты всегда кто-то был рядом. — И всё же никто из нас не знал, что тебя похитили… Это просто ужасно, — Киан покачал головой. — Ты так ничего и не вспомнила об этом? — М, нет, — она мотнула головой. — Только ощущение, что кто-то закрыл мне рот рукой и потащил куда-то… ну и момент на крыше. — Ты не помнишь этого человека, никаких подробностей? — снова увлекшись поиском фото, переспросил Леон, они с Кианом уже знали это со слов Джейка, просто хотели убедиться, что всё так и есть. — Нет, к счастью или нет, я не знаю, но я не помню этого, — Элли пожала плечами. — Но всё ещё впереди, доктор Хартли продолжает проводить со мной сеансы гипноза, и они помогают. Доктор говорит, что я иду на поправку и вскоре могу вернуться к прежней жизни. — Это очень хорошо, Элли, — улыбнулся Киан, протягивая ей визитку. — Это мой личный номер телефона, если тебе потребуется любая помощь, дай мне знать, ладно? Даже если ты меня не помнишь, ничего страшного, считай, что я твой друг авансом. — Спасибо, Киан, — Элли улыбнулась шире, беря в руки его визитку. — Ах, вот она! Фотография со свадьбы твоих родителей, — Леон протянул девушке свой телефон, наблюдая, с каким восхищением она смотрела на центр фотографии. Она впервые видела своих родителей, они были такими красивыми, ей казалось, что она и ее мама буквально близнецы, настолько они были похожи. И папа так бережно обнимал маму, никто их них не знал, что будет в будущем, но было без сомнений ясно, что они действительно были счастливы. — А кто эта женщина справа от папы? — спросила Элли, подняв любопытный взгляд. — А? Твоя бабушка, мама твоего отца… Ей и перешла опека над тобой, когда твоего отца не стало и расследование было завершено, — сказал он уже без особого энтузиазма. — Все, кроме неё, такие радостные, — подметила Элли. — Твоя бабушка не очень хотела, чтобы твой отец связывался с Мириам, — пожал плечами Леон. — Но мама ведь была хорошей? — Даже слишком! — заверил ее он. — Она была душой компании, была честной и сильной, и умела шутить и понимать настоящий юмор, у нее был отличный вкус в музыке и фильмах, и невероятная чуйка на людей. — Я была бы рада, если бы мой сын женился на такой девушке, — с сомнением сказала Элли. — Ну… ты с бабушкой не особо-то и похожи, и никто этого не скрывал. — М? — У неё особенный темперамент, — аккуратно сообщил юрист. — Всё ещё не понимаю, к чему вы ведёте? — Элли даже почувствовала себя дурочкой, раз не поняла с первого раза. — Твой друг сказал, что ты вспомнила что-то о своей бабушке, да? — М? Да, один момент, а что? — Как бы это так сказать? — он оглянулся по стенам, а после снова посмотрел на девушку. — Это была не одноразовая акция, на самом деле так проходили все четыре года до твоего совершеннолетия. — Знаете, я… я сомневаюсь, что все было так, — вдруг заявила Элли, вызывая удивление на лицах. — Я с ней вела себя не очень красиво, не странно, если бы она бесилась из-за этого. — Знаешь, Алиссон, дети действительно бывают сложными, — кивнул Леон, тут же ловя на себе взгляд Джейка, который кажется, велел ему поосторожнее выбирать слова. — Ну и иногда действительно бесят родителей. Ты вспомнишь, почему ты её недолюбливала. Но тебе не стоит думать, будто ты была с ней груба. — Почему? — Потому что это был единственный способ не только отстоять свои права на солнце и воздух, но и даже просто выжить в этих условиях, мы не один раз подавали документы в опеку, чтобы снять с неё права, и даже при твоих просьбах, ничего не решалось — она не била тебя, у тебя было все, что нужно для жизни, и ее знакомые в опеке закрывали на это глаза. Ей нужно было дождаться твоего совершеннолетия. — Но зачем? В плане… если мне восемнадцать, я уйду, и если я так надоела, почему не дать мне уйти раньше?! — Дело не в тебе, милая, — он качнул головой, явно жалея, что должен сказать это вслух. — Дело было в завещании твоего отца, которое должно было вступить в силу после твоего совершеннолетия.