1. Ничего личного

«Я знаю, что ты делаешь. Тянешь время. Так же, как и я», — подумала 011, глядя через экран на игрока номер 456. Тот стоит на краю пропасти. Ребенок на руках. Ему, должно быть, страшно. Ей понятно это чувство. Крошечный зеленый сверток не шевелится и не издает ни звука, 011 точно знает это — знает ли? — но она слышит плач так же четко, как если бы это она держала младенца на руках. Маленькое тёплое тельце. Быть может, это лишь воспоминание о собственной потерянной малышке. «Я бы несла тебя на руках, даже если бы руки устали». Если бы только можно было вернуться в тот день и взять ее с собой. Лицо снова в пыли, сердце колотится, но винтовка в руках ни разу не дрогнула. Думала, стоит отвлечь поисковый отряд на себя, и никто не станет преследовать ее мужа и дочь. Отправила их другим путём. Более безопасным? Так она себе твердила. Да, ребенок будет только мешать, а ей нужно сосредоточиться, чтобы расправиться с командой опытных солдат. Как же так вышло, что она единственная выжила? Ее муж был пойман и казнён на месте, как принято поступать с дезертирами. А Хансон — ее малышка, ее «Первая Снежинка» — либо погибла вместе с отцом, либо не выдержала условий в трудовом лагере. О, бедная маленькая Хансон. «Я бы несла тебя на руках. Я бы несла тебя на руках…» Она не в силах разобрать, что из этого реально. По щекам текут слёзы, но она этого не ощущает. Палец давно на спусковом крючке, и она чувствует, что готова нажать. Снова слышится плач ребенка — нет, он точно был настоящим — и тяжёлая волна воспоминаний в голове отступает. Прояснившийся ум заполняет другая мысль. Яркая и живая. Пока она сидит здесь, оплакивая свою дочь и этого только что рождённого ребенка, не заслужившего право на жизнь, кто-то точно так же смотрит на экран, но смеясь и делая ставки. Должно быть, выкрикивает «Давай же, сбрось младенца, возьми деньги!» Нет, они не увидят этого, не посмеются над чужим горем, не отпразднуют. Она убирает пулемет от собственного подбородка, упирается им в сиденье огромного кресла и рывком встает на ноги. Проходит мимо полуоткрытого лифта, даже не опустив взгляд на лежащего в дверях командующего офицера. Уже второй раз в жизни ей пришлось убить своего командира. И второй раз ей ничуть не жаль. Один маленький коридор, и она на месте. Дверь кажется запертой. Каким-то чудом ей приходит в голову не стрелять в замок сразу, а просто дёрнуть ручку. Оказавшись внутри, 011 не поворачивает голову влево, не хочет видеть происходящего на игре. Вдруг 456-го и ребенка уже не окажется на фигуре. Нет, этого зрелища она не выдержит. За все командировки на игру ей пришлось видеть множество смертей. Часть из них были на ее совести. Однако никогда она не чувствовала себя вовлечённой. Для нее это просто работа. Для них — всего лишь игра и способ заработать деньги. И почему сейчас она воспринимает это так близко к сердцу? Пулемётная очередь заставляет гул голосов в комнате стихнуть. Двое — кажется, мужчины — так и остались сидеть в креслах, прошитые насквозь 9-миллиметровыми пулями MP5-го. Охранявший комнату Квадрат инстинктивно пригнулся, но уже поднимает оружие, целясь в нее. Следующая же пуля разрывает ему горло. Ничего личного. 011 проходит в глубь комнаты. Осматривается. Приклад у плеча, как ее учили много лет назад. Эта опора сейчас самое реальное ощущение. Вип с прической Иисуса в халате и только одном тапочке на четвереньках выполз из-за кресла. 011 едва успевает прицелиться, как он удивительно проворно вскакивает на ноги и мчится в противоположную от нее сторону. Далеко он не ушел — 011 всадила пулю ему в позвоночник на скорости 400 метров в секунду. Его длинные волосы взметнулись в воздух, прежде, чем он замертво повалился лицом на пол. Хрипы заставили 011 развернуться вслед за звуком. Под низким столиком неподалеку корчилась на полу женщина с простреленным животом. 011 подошла ближе и толкнула ее носком ботинка. Оказавшись на спине, та застонала и тут же сбросила свою дешёвую на вид золоченую маску. Попыталась выставить руки перед собой. А ведь игрокам приходилось лежать часами в гробах с такими вот ранениями, пока не наступит отбой и ими не займётся «доктор». Хотя напрямую это и не было виной женщины на полу, 011 без промедления выстрелила ей в голову. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Дело сделано. Осталось последнее — посмотреть в ненавистное окно, ведущее прямиком на арену, убедиться, что игрок 456 с ребенком мертвы, и отправиться следом. Пробитый левый бок вспыхнул болью, когда ее резко дёрнули за пояс сзади. От неожиданности она потеряла равновесие, и ее потащили назад. Со всех сторон послышались выстрелы.