4. Маленькая ноша

— Я здесь, — прошептал Кихун малышке на руках. — Я буду рядом, как и обещал твоей матери. Стоя на краю огромного бетонного цилиндра в этом диком месте, он не смотрел вниз, не думал о том, что ему предстоит сделать. С этим он уже определился, как только тот, кто назывался отцом малышки, случайно упал вниз. Проживая последние минуты своей жизни, Кихун вспомнил предложение Ведущего. «Возьмите этот нож к себе в комнату, — сказал он той ночью. — И убейте их. Тогда игры не состоятся. Вы с ребенком выйдете отсюда живыми. Даю вам слово.» Кихун отказывался верить, что этот человек, отнявший у него последние крупицы рассудка, искренне хочет помочь. Может ли такой, как он вообще чувствовать сострадание? Просто играет им, с самого начала. Сейчас же те слова почему-то воспринимаются иначе. «Вы с ребенком выйдете отсюда живыми.» А вдруг это правда? Если Ведущий, Ён-Иль, или как его там, позволил бы им уйти, наплевав на правила игры, которая, в понимании Кихуна, была для того, по-настоящему значимой, то быть может он и сейчас позволит малышке жить. Впервые за четыре года беспросветной ненависти к этому человеку, он решил ему довериться. Если же он разобьётся насмерть вместе с малышкой, то лишит ее хотя бы крошечного шанса на жизнь. «О тебе позаботятся», — Кихун мысленно обращается к девочке, в последний раз обнимая ее и нехотя опуская на бетонный пол. Он защищал ее так, будто это было самое важное. Возможно, так и было. Этот бедный ребенок вдохнул в него жизнь, когда больше ничего не осталось. Теперь пришло время вернуть долг. Он не мог спасти ее мать, как и всех этих людей, но здесь всё в его руках. Смотреть на нее, одиноко лежащую на поверхности огромного по сравнению с ней круга было невыносимо. Девочка не заплакала, не почувствовала опасность. Он настолько привык к весу этой маленькой ноши на груди, что теперь ощущает пустоту, но с другой стороны — освобождение. Сделать шаг назад теперь гораздо проще. Он смотрит на ребенка, у которого, как он надеется, впереди целая жизнь, и произносит: — Мы не лошади, мы — люди. — Люди, — повторяет знакомый голос. Нет, это не галлюцинация, как в комнате прошлой ночью. Стоявший в центре круга человек настоящий. И он точно не станет отговаривать его убивать себя. Скорее пришел посмотреть на зрелище. — Она должна жить. Слышите? — твердо произносит Кихун. Дыхание сбивается, горло перехватывает, но он продолжает говорить. — Я сделаю, как требуют ваши правила, а вы взамен сделаете так, чтоб она жила! — Я не терплю ультиматумов, — преспокойно отозвался Ведущий. — Так что вам придется позаботиться об этом самостоятельно. Кихун уставился на него. — Что это значит? — Что с вас достаточно, — произнёс Ведущий, — можете уходить. — Как только я покину фигуру, ваши Треугольники застрелят меня и ребенка. Кихун не удивился тому, с какой глубинной уверенностью он это произнес. Распорядок на играх был настолько же чётко заучен, как-то, что небо голубое, а после среды наступает четверг. Как-то, что любое нарушение грозит смертью, а человек перед ним застрелил его лучшего друга и руководил этим адом, превращая людей в дикарей. Ведущий потянулся к капюшону. — Опять этот цирк? — не выдержал Кихун. Его начинало трясти. Он почувствовал острую необходимость взять ребенка на руки. Когда он выпрямился, Ведущий уже стоял без маски. Запыхавшийся и взмокший. — Я знаю, кто вы. А ещё знаю, что за нами наблюдают люди, контролирующие каждый ваш шаг. Это такая потеха для них, да? Они велели спуститься сюда? Разыграть сцену? Мы оба знаем, что я не могу уйти, пока уровень не будет пройден. Так что можете нацепить маску обратно и отправляться туда, откуда пришли. Я сказал, они получат свое зрелище. Ведущий отшвырнул маску в сторону. Достаточно далеко, чтобы она пролетела десяток метров и с глухим стуком упала на землю внизу. Такого Кихун точно не ожидал. — Вип-гости, о которых вы говорите, мертвы. Застрелены прямо в своем зале одним из моих солдат. — Лицо Кихуна, должно быть, вытянулось в настолько удивлённом выражении, что он посчитал необходимым пояснить: — Не я отдал приказ. Но теперь вам не нужно… делать то, что собирались. Отсюда не слышно, но снаружи комнаты гудит сирена, все эвакуируются. До вас и ребенка больше никому нет дела. Кихун с недоверием молча наблюдает за ним. После эпичного бросания маски Ведущий больше не шевелится. Не подходит ближе. Боится, что в край обезумевший игрок 456 бросится на него и толкнет вниз? — Можете простоять здесь, пока время на таймере не кончится, если не верите — ничего не случится. Но учтите, что примерно через двадцать пять минут остров будет ликвидирован. — Ликвидирован? — повторил Кихун. Он не знал, насколько можно верить услышанному. На всякий случай он крепко прижал к себе ребенка и оставался на месте, не приближаясь к Ведущему. — Уничтожен. На острове заложена взрывчатка, — как всегда спокойно произнес Ведущий. — Если не хотите ехать вниз со мной, я спущусь и потом отправлю платформу к вам. Кихун кивнул. Но когда Ведущий активировал лифт, вдруг передумал. — Стойте! — крикнул он и направился к центру круга. Если он говорит правду о взрыве острова, ему ни к чему терять время. Наверное, Ведущий давно убил бы его и ребенка, если бы захотел. Пока платформа опускалась вниз, Ведущий воспользовался малым расстоянием между ними и, вытянув шею, попытался заглянуть в кокон из двух зелёных мастерок. В этом жесте он впервые узнал в Ведущем игрока 001. Вспомнилось, как он проверял, в порядке ли Джунхи, мама ребенка. Кихун тоже опустил взгляд. Малышка беззаботно спала. Спустившись, Кихун молча следовал по коридорам позади Ведущего. Он понятия не имел, куда его ведут. В этом лабиринте заблудиться было бы проще простого, поэтому старался не отставать. А ещё не думать о мотивах этого человека. За ночь размышлений перед финальной игрой он пришел к выводу, что выданный ему нож был проверкой. Кихун не прошел ее, не поддался. Не стал таким, как они. Встреченные на пути работники в розовом не просто косо поглядывали, а в открытую выворачивали головы, спеша в противоположную сторону. Над головой звучали сирены. — Если ваш персонал эвакуируется, почему мы не идём вместе со всеми? — поинтересовался Кихун. Это выглядело странно. — До моей яхты гораздо ближе, и отплыть можно сразу, а не только когда все соберутся. Не убедительно, но ладно. Впрочем, Ведущий не обманул, добрались они правда быстро всего за каких-то несколько минут блуждания по тоннелям. Ступив на мокрый песок, Кихун замер и просто смотрел вверх. На небо. Неужели он снова видит дневной свет? — Да что здесь происходит?! — раздражённо выпалил Ведущий. Сильный ветер растрепал его волосы. — Что? — Ключ от яхты был только у меня и командующего офицера, с теперь она исчезла, — последние слова он произнес с такой злостью, что Кихун не сомневался — этот его командующий точно потерял работу с той самой секунды. — А другой нет? — У меня здесь не яхт-клуб! На другом конце острова есть лодки для патруля, но до них слишком далеко. — Он взглянул на наручные часы. У него что там стоит таймер до взрыва? — Время есть только на то, чтобы добраться до эвакуационного корабля. Если поспешим, успеем как раз до отплытия. Кихун посмотрел на море и одинокий небольшой причал для лодки. Была ли правдой история про яхту, или это часть манипуляции? — Поторопитесь, — проговорил Ведущий, подзывая Кихуна. — Иду.