Перманентное раздражение

Попалось мне не так давно на глаза мнение одного автора фанфиков. Так вот, он считает, что войнушку с Волдиком Уизли выиграли. Впрочем, сколько людей столько и мнений. И если он так считает, то и ради бога. А вот я всегда считал, что рыжие всего лишь «примазались» к победителям. И Поттер, в этой работе, считает примерно так же. Поэтому разговор в палатке совсем по другому проходит. *** Гарри Джеймс Поттер, волшебник семнадцати лет от роду, пребывал в состоянии перманентного раздражения и злости. Он, правда, не знал что его состояние называется именно так, но, его незнание, тем не менее, не мешало ему в нём пребывать. И, пребывая в этом состоянии уже довольно продолжительное время, Гарри к нему привык, как, впрочем, и к тому чтобы сдерживаться и не орать на окружающих, как по поводу так и без такового. А ещё оно, это состояние, заставило его, наконец, начать головой думать, а не только в неё есть. На этом у них Рон специализировался. Единственное что Гарри не устраивало, так это то, что долгий это был процесс. И он не мог понять почему до него всё так долго «доходит». Почему его мозги работают с таким скрипом. — Иногда у меня такое ощущение, — рассуждал Гарри, — что меня каким-то зельем Оглупления все эти годы подпаивали. Нет, ну а чего? Снэйп же тогда говорил про жидкости которые мягко и незаметно пробираются по нашим венам и меняют наше сознание. Так что, вполне возможно. Тут, главное, чтобы процесс необратимым не оказался. Но, если насчёт зелий Гарри всё-таки сомневался, то насчёт ещё парочки факторов он был точно уверен. Во-первых, что ему мозги загадил Дамби демонстрируя, типа, свою мудрость направо и налево. Отсюда у него запросто мог возникнуть и комплекс неполноценности, и уверенность в том что дедушка всё «разрулит». И, во-вторых, это был его лучший друг Рон, которого кроме квиддича, жратвы и дуракаваляния ничего не интересовало. Но, и тут тоже всё понятно было. Ведь не зря же говорится: «Скажи мне кто твои друзья и я скажу кто ты». И то, что на последнем курсе Рон и Гермиона невольно от него дистанцировались, это тоже, конечно, сыграло свою положительную роль в том что мыслить он начал. Но, тем не менее, долгий это был процесс. Научиться мыслить, считай что заново. Очень долгий. А началось всё, пожалуй, ещё с того разговора с Дамблдором, который после похода в Министерство состоялся. Тогда-то Гарри узнал и о пророчестве, и о том, что именно ему, в итоге, придётся «пересечься» с Волдиком в окончательном противостоянии. Вот тогда-то он и начал злиться и раздражаться. Но, не думать, пока. Это у него этот процесс позже начался. Уже на шестом курсе. Кстати, раздражение летом, на каникулах, как, впрочем и после них, никуда не делось и, соответственно, так и не утихло. Было его чем подпитывать. Например, тем, что Малфой-младший заполучил Чёрную метку и что-то затевал в школе. Гарри случайно об этом узнал. Но Дамби, когда он ему об этом рассказал, заверил что он в курсе и всё у него под контролем. И вместо того, чтобы что-то предпринять, он поручил Гарри «раскрутить» на воспоминание профессора Горацио Слагхорна. И добавил, впрочем, как обычно, что-то типа, не лезь не в своё дело, Гарри, мальчик мой, а займись лучше моим поручением. А ещё его лучшая подруга Гермиона никак не хотела верить в то, что у Малфоя метка на руке появилась. Вот не хотела, и всё. Ни в какую. И не мог понять Гарри почему так-то? Очень долго. А понял он это, пожалуй только недавно. Через некоторое время после того как они в поход за хоркруксами отправились. Отправились же они втроём. Он, Гермиона и Рон. Так вот, догадался Гарри почему Гермиона она верить ему не хотела. А всё потому было, что весь шестой курс она внимание Рончика на себя обратить пыталась. И ей, просто, не до Гарри было с его идеями и предположениями. Вот, и отмахивалась она от этого. Так же ему стало понятным почему Гермиона именно на Рончика нацелилась, а не на него самого. Потому как он, по сути смертником был. Ну, а кто с «ходячим трупом» связывать свою жизнь захочет? И, ещё ему подумалось, а почему они с Роном в этот самый поход «намылились». Нет, если дело касается Гермионы, то тут всё понятно было. У неё просто выхода другого не было. Особенно после того как Волди власть в стране взял. Пусть и негласно. И, как только это случилось, то она сразу же стала одним из двух самых разыскиваемых лиц в магической Британии. Ещё одним, кстати, был сам Гарри. И, поэтому, держаться рядом с Гарри ей сам Мерлин велел. Кстати, сначала Поттеру было не совсем понятно, а осталась-то она тут, в Британии, почему. Но, потом до него и это "дошло". Всё дело было в Рончике. Ведь если бы она уехала с родителями в Австралию, куда она их отправила, то за Роном-то кто приглядывать будет? А если учесть, что удалось ей, таки, к концу их шестого курса, наконец, Рончика на себе «переключить», то действия её закономерны были. Нет, она, конечно, могла бы уехать с родителями, но Рон с ней не поехал бы. Вот и приходилось Гермионе на «два фронта» работать. И Гарри помогать, и за Рончиком приглядывать. А справляться без неё Гарри, говоря откровенно, было бы тяжелее. Что ни говори, а голова у Гермионы работала «что надо». Ну, а поскольку помощь от неё была весьма существенна, то, поэтому, и Рончика терпеть приходилось. В противном случае, он бы его давно «наладил», потому как толку от него не было никакого. Вообще. От слова «Совсем». Впрочем, к этому и так всё шло. И, в итоге выходило, что либо они останутся вдвоём, либо миссию ему одному выполнять придётся. Кстати, если быть до конца честным, то на того же самого Дамблдора Гарри в последнее время тоже был зол, как и на Рона, и иначе как старым, козлобородым, простите, скотопидором, не называл. Ведь если разбираться, то что делал Дамби с момента возрождения Волди? А ничего он не делал. Сидел на «попе ровно» и всё. А потом бездарно сдох, подставившись под Аваду Снэйпа и кинул всех на произвол судьбы. Типа, «выплывете» то и хорошо, ну а если нет, то… Тут, обычно, когда Поттер об этом думал, то представлял как Дамби делает скорбное лицо разочарованного человека, ну, как он это умел, разводит руками и говорит: — Увы, я ничего не могу поделать, Гарри, мальчик мой. И очочкам своими посверкивает. А уж то, что Дамби, при всём своём вроде бы дедовском к нему отношении, оказывается, его и в хрен не ставит больно царапнуло по Гарриному самолюбию. Это когда он ему в пещере сказал, что, дескать, ты мальчик мой, как маг никто и звать тебя никак. Потому что у него, видите ли, диплома нету. И ещё Гарри был раздражён на себя самого. Вот, что ему мешало все эти годы проявить чуть больше настойчивости и попытаться научиться думать. И не только думать, но и сопоставлять известные ему факты. Ведь о том, что ядом василиска можно уничтожать хоркруксы он давно уже знал. И не просто знал, а сам им один из хоркруксов и уничтожил. А ещё после Тайной комнаты тот же самый Дамби ему сказал, что меч Годрика из гоблинской стали выкован. А сталь эта, имеет свойство впитывать в себя всякую хрень. Ну, яды там, ещё что-то в этом же духе. Ну, а так как меч впитал в своё лезвие это самый яд, то им хоркруксы тоже «чикать» можно было. Ведь додуматься-то, элементарно было. Но… не додумался он раньше, почему-то. Их кстати, ещё уничтожать Адским пламенем можно было. Хотя, конечно, это заклинание было далеко не каждому под силу, но ведь можно же было его применить. В самом крайнем случае. Вот он на себя и злился и в раздражении пребывал. Потому-то, то, что хоркруксы можно уничтожить мечом Гриффиндора, Гарри только сейчас понял. После разговора с портретом Финеаса Блэка. Он себя даже кулаком по лбу «засветил», подумав при этом: — Мордред, какой же я всё-таки идиот. Нет, ну как так-то? Почему до меня некоторые элементарные вещи как до жирафа доходят? Ведь была бы хоть шея как у него длинная, то тогда простительно было бы. Но, этим он внешне и ограничился. И не стал своё раздражение на окружающих «выплёскивать». Он вообще старался «держать себя в руках», даже, несмотря на то, что они по очереди носили на себе медальон Слизерина, ну, чтобы его не потерять. Что тоже усиливало раздражение Гарри. Потому как медальончик был хоркруксом и пагубно влиял на чувства своего носителя. — Хотя, — подумалось Гарри, и тоже, почему-то, только сейчас, — а на себе-то мы его почему носим? Ведь можно же было попросить, например, Добби найти какую-нибудь хитрую шкатулку предназначенную для хранения таких артефактов и его же попросить где-то её спрятать. Чтобы в нужный момент он нам её доставил. Н-да. А так же поняли они с Гермионой и ещё кое-что. Что где теперь этот самый меч искать было совершенно непонятно. Нет, сначала-то они обрадовались, что теперь знают они чем хоркруксы изничтожить можно. Но потом, как их радость немного утихла, то попробовали они вычислить, а где бы Дамби мог его спрятать. Только, вот так, сходу, у них не получилось. И тогда вспомнил Гарри, что в палатке, в которой разговор с портретом состоялся, ещё и Рон присутствует. Ну, и обратился к нему. Глядишь и он что подскажет, несмотря на всю свою бесполезность. Вот только Рон не подсказал, а совсем наоборот, недовольство выразил. — А что думаешь ты, Рон? — уточнил у него Гарри. — О, и обо мне наконец вспомнили, — ответил Рон с раздражением. Что, впрочем, было ожидаемо. — Но, вы не стесняйтесь, продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник. — Я не понял, у тебя что какие-то проблемы? — прекрасно понимая что сейчас они поругаются, тем не менее, продолжил Гарри. Впрочем, как уже было сказано, Гарри давно думал от Рона избавиться, тем или иным способом, так почему бы и не сейчас. Момент был ничем не хуже чем остальные. И, раз он подвернулся, то почему бы им не воспользоваться. Вот только Гермионе выбор сделать придётся. Оставаться ли ей с Гарри или с Рончиком отправиться. Как уже ранее говорилось, всё к этому шло. И, наконец, судя по всему, пришло. — Проблемы? Нет у меня никаких проблем, — ответил Рон, не желающий, почему-то, смотреть на Гарри. — Во всяком случае, если верить тебе. — И, тем не менее, проблемы, судя по всему, у тебя имеются, — Гарри ткнул в направлении Рона пальцем. — Вот только если проблемы имеются у тебя, то я-то здесь при чём? Ты уж, будь добр, поведай нам. А то интересно получается. Проблемы у тебя, а виноват в этом я. — Хорошо. Я, пожалуй, выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни, — тут Рон встал с кровати, на которой до этого лежал и встал напротив Гарри. С мрачным выражением на лице. После чего продолжил. — Как-то не похоже, что я переживаю здесь лучшие дни моей жизни, — начал он разговор. — Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем. — Ах, ты наде-е-еялся? — протянул в ответ Гарри с некоторой издёвкой в голосе. Всё-таки стараясь сдерживаться и не начать орать на Рона. — Ну, извини что твои надежды не оправдались. А, впрочем, давай-ка мы рассмотрим сложившуюся ситуацию. Объективно. Он уселся за стол и жестом предложил Рону присоединиться к нему. Но, тот остался стоять. — Во-первых, в том что ты искалечен вини только себя. Потому как заработать расщепление, когда тебя аппарируют это — умудриться нужно. Во-вторых, если тебе нечего жрать, то снова вини себя самого. Потому что именно ты сожрал весь наш полугодовой запас. Ну, и в третьих. У тебя что, у одного задница отмерзает? А у меня с Гермионой задницы морозоустойчивые, так что ли? Или может ты один голодаешь, а мы с ней деликатесами объедаемся? Причём, за твоей спиной. И, в-четвёртых. То, что мы почти ничего не достигли не меня, а Дамблдора «благодарить» нужно. Ведь это он умер и никому, толком, ничего не рассказал. И нам теперь самим до всего «доходить» приходится. Так что всё закономерно. Ещё проблемы есть? — Конечно, есть! — начал орать в ответ Рон. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре?! Но тебе на это чихать с высокой ёлки, верно?! Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит! Ну а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишённых… — И что по-твоему, я могу прямо сейчас сделать?! — прервал Гарри его разглагольствования. — Что, Рон? Ведь ты сам же знаешь, совершенно точно, что даже если я попытаюсь, то меня тут же схватят и представят пред красные-прекрасные очи Того-Самого. Так что, я и сам погибну, и Джинни не спасу. А вот ты что-то сделать можешь. Может и не прямо сейчас, но тем не менее, можешь. — Да что я могу сделать?! — возмутился Рон. — Ведь я сейчас здесь, с тобой. — А вот тут ты неправ, Рончик. Официально тебя с нами нет. Ты дома, с обсыпным лишаём, валяешься. Так что, возвращайся домой, сделай вид что выздоровел и вперёд. В Хогвартс. Джинни защищать. Впрочем, я так думаю, что максимум, что ты при этом получишь, так это парочку Круцио, — тут Гарри сделал небольшую паузу, после чего произнёс. Задумчиво. — И, знаешь, что я до сих пор не могу понять? Вот какого, спрашивается хрена, ты вообще со мной попёрся? — Что?! — опешил от такого вопроса Рон. — А то. Ты, кстати, медальончик-то, сними. А то ведь, неровён час, рванёшь ты вместе с ним. Ну, если дело до этого дойдёт. Рон снял медальон и передал его Гарри который надел его на себя. И сдерживаться сразу же стало чуть-чуть труднее. Но, Гарри, тем не менее, продолжил спокойным, ровным голосом. Всё-таки он был англичанином, а значит и джентльменом. Вот и старался соответствовать. — И всё же, будь добр объясниться, — сказал чуть успокоившийся Рон. — Да, Гарри, мне тоже было бы интересно послушать с чего это у тебя такая мысль появилась — добавила молчавшая до этого Гермиона. — Ну, тут всё очень просто. Какими бы Уизли не были, а они — чистокровные. — Но, — не поняла Гермиона, — ведь их же называют Предателями за то, что они хорошо к магглам относятся. — Да какая к чёрту разница как их называют? — ухмыльнулся в ответ Гаррри. — Ты вспомни наш поход в Министерство. Помнишь как Артур высказывал Ранкорну что он о нём думает? И, это в то время как там работает Комиссия по маггловским выродкам и Амбридж творит всё, что её левой пятке пожелается. И, тем не менее, он, со своими взглядами, до сих пор ходит на работу. И деньги за это получает. Как впрочем и Перси. И Билл с Флёр. Да и близнецы спокойно торгуют и никто их не притесняет. Вот и подумай, Гермиона, почему такая хрень творится? — И почему? — Да потому что они — чистокровные. Как говорится, они, конечно, мудаки, но они наши мудаки. Потому что, повторяю, чистокровные они. — И это после всей моей помощи?! — снова возмутился Рон. — Какой такой помощи? Той самой которой не было, — Гарри смотрел на Рона предлагая задавать вопросы. — Как это не было?! — «взвился» Рон. — А вот так, — пояснил Гарри. — За все шесть лет ты помог только на первом курсе. Когда в шахматы сыграл. А во всех остальных случаях мы действовали вдвоём. Я и Гермиона. Он встал, упёрся кулаками об стол и принялся «сверлить» Рона «тяжёлым» взглядом. — И если ты этого не помнишь, то напомню тебе я. Это с ней, вдвоём, мы тащили ящик с Норбертом. И это с ней же, вдвоём, мы отправились потом на отработку в Запретный лес. И это с Гермионой, а не с тобой мы стояли и против дементоров, и против взбесившегося оборотня. И Сириуса мы вдвоём спасали. А про четвёртый курс я вообще промолчу. Или всё-таки напомнить? — Зато это я спас нас всех от тролля, — выдал в ответ на претензии Рончик. — Спас?! — не выдержал и заорал Гарри. — А не ты ли всю ту ситуацию и спровоцировал, спаситель хренов?! Не из-за тебя ли, козла, Гермиона в том туалете оказалась?! Так что заткнись, сука, а то я много тебе чего вспомню! И про мою метлу и твою крысу, и про то как ты меня на турнире подставил с драконами, и про отравленную медовуху тоже. — А что насчёт драконов, Гарри? — не поняла Гермиона. — А то что знал он про них, но нихрена не предупредил. Вот что. Впрочем, если далеко не ходить, то чем мне Рончик помог в этой нашей миссии? Да ничем. Ровным счётом. Ну и, спрашивается, нахрена он здесь такой «хороший» нужен? Так что, Рон, либо ты прекращаешь ныть и жаловаться, и «включаешься» в работу, либо вали на все четыре стороны. — А вот возьму и пойду! — заорал в ответ Рон. — Или ты думаешь что после услышанного я тут с тобой останусь? Гермиона, собирайся. — Стоять! — рявкнул в ответ Гарри, выхватив волшебную палочку и направив её на рыжего. — Акцио палочка Рона. И после того как он её поймал, застыли они, готовые броситься друг на друга. — А зачем ты зовёшь с собой Гермиону, Рончик? Или ты забыл, что мы с ней самые разыскиваемые лица? Номер один и номер два. Знаешь, — тут Гарри, по наитию колданул на Рона Инкарцеро, — а я кажется догадываюсь. Ведь надо же будет тебе чем-то от Пожиранцев откупиться, когда они тебе разные вопросы задавать начнут и реноме своё повысить в их глазах. Вот ты ею и откупишься, козлина. — Что-о-о?! Да как ты такое подумать мог?! — заорал в ответ Рончик. Но, при этом у него ещё и кончики ушей стали краснеть и понял Гарри, что угадал он. — Что-о-о?! — заорала так же и Гермиона. — Ты что, действительно собирался меня Пожиранцам передать? Да ты… ты… ты даже хуже Малфоя после этого. Кусок чистокровного дерьма! Даже не кусок, а всего лишь маленький, рыжий, вонючий кусочек… — Тихо. Тихо, Гермиона, — Гарри обнял её и принялся поглаживать по спине. — Успокойся. Ты мне во вменяемом состоянии сейчас нужна. Ведь отпускать так просто его нельзя. Он же про хоркруксы знает и про то, что мы заняты их поисками. А ведь если его Пожиранцы «расколют», а они его расколют, то и миссия наша считай провалилась. — Обливиэйт, — предложила успокоившись Гермиона. — Ну, Обливиэйт, так Оливиэйт, — согласился Гарри. — Хотя я бы его грохнул, — добавил он про себя. Да и вообще, правильно тогда Люпин сказал. После операции «Семь Поттеров». Что с «чистыми» руками война не выигрывается. Ну, или что-то в этом роде. После чего он подумал и вызвал Добби, что бы тот Рона после наложения на него Обливиэта в Нору его доставил. А когда Добби вернулся сообщить о выполненном поручении и о том, что Рона возле Норы перехватила миссис Уизли, Гарри поинтересовался. — Скажи-ка, Добби, а можешь ли ты доставить нас сначала в Тайную комнату, — спросил он у домовика, — а затем в от дом, где ты торт кое-кому на головы опрокинул? — Добби может, — ответил домовик. — Но, только Добби не знает где Тайная комната. — А в туалет Плаксы Миртл? — уточнил Гарри. — Добби может. Но только его магией подпитать нужно. — А как? Добби объяснил. Оказалось, что ничего сложного. Нужно всего лишь положить ему ладонь на лоб а дальше он сам отберёт сколько нужно. В общем, переместил он их в куда было запланировано, а там они и уничтожили медальон. Ну, точнее его содержимое. Это если в подробности не вдаваться. И набрали, заодно, ядовитых змеиных клыков. А почему у василиска все зубы ядовитыми оказались? Так ведь он не настоящей змеюкой был, а химерой. Вот потому-то у него все зубы и были ядовитыми. А затем они сложили их в особую шкатулку, которую им Добби притащил и две пары перчаток из драконьей кожи, в дополнение к клыкам. А то ведь браться за них голой рукой как-то несподручно было. И домовик переместил их в Литтл Уингинг. Прямо в дом номер четыре, по улице Прайвет Драйв. И уже там Гарри задал Гермионе один мучавший его с недавних пор вопрос. — Скажи-ка, Гермиона, — спросил он у неё. — А почему именно Рончик? Ну, ладно я. Я как говорится, живу до определённого момента. Но Рон-то, почему? Ты что? Тупо влюбилась, что ли? — А бог его знает, — ответила подумав Гермиона. — Может и не «тупо», а было это целенаправленно подстроено. Ведь Амортенцию-то никто не отменял. И если мама Молли, в своё время, так папу Артура «захомутала», то для чистокровных это в порядке вещей. Впрочем, бог с ними, со всеми. Мы-то теперь что делать будем? — Мы? — уточнил Гарри. — Скажи, а в Австралию к родителям отправиться у тебя желания нет? — К сожалению это не вариант, — ответила помрачневшая Гермиона. — Так что, «Мы». — Ну, тогда мы с тобой, для начала, подготовим всё к побегу из Британии. На всякий случай. Ведь то, что наша миссия увенчается успехом совсем не гарантировано. Ну, и обратимся к гоблинам. Им, если разбираться, то… э-э-э… наличие Змеемордого тоже удовольствия не доставляет. Тут я как подумал, что если, Волдик один свой хоркрукс Люцику отдал на хранение, а другой — Регулусу Блэку, то не исключено, что и ещё кому-то он мог ещё один отдать. А где у нас самое нас самое надёжное место для хранения таких вещиц? Гринготтс, разумеется. Ну, а там будущее покажет. Впрочем, будем надеяться на лучшее. И, глядишь, и бог не выдаст, и Змеемордый не съест.