Альтернатива

Ещё одна попытка написать альтернативное окончание работы Grey-black «Unforgivable». *** Предельно довольный собою, Драко Люциус Малфой, наследник и без пяти минут Лорд древнейшего и благороднейшего рода Малфоев вышел из лавки Горбин и Беркс, где ему удалось выгодно сбыть несколько не совсем невинных безделушек. Дела в последнее время шли более чем хорошо, маглолюбцы в министерстве не особенно доставали, чему способствовали несколько фунтов полновесных галеонов, а будущее представлялось интересным и насыщенным. Особенно сильно Драко гордился последней своей интригой… Он не успел додумать мысль и насладиться воспоминаниями, как вдруг почувствовал удар в спину и стремительно приближавшуюся к аристократическому лицу булыжную мостовую, после чего мир скрылся в темноте. Grey-Black. «Unforgivable». Очнулся он через некоторое время. В каком-то давно заброшенном подвале. О чём свидетельствовало то, что и вода где-то капала, и то ли мыши, то ли крысы попискивали. Ну, и запахи, конечно. — Какого Мордреда? — подумалось ему, когда он окончательно в себя пришёл, открыл глаза и осмотрелся. — Кто это такой смелый, что бы меня… Меня, самого́ Драко Люциуса Малфоя… Впрочем, долго гадать ему не пришлось. Тьма в одном из углов сгустилась и оттуда послышался знакомый голос, а после оттуда же вышел инициатор и виновник того, почему Малфой оказался в нынешнем положении. — Привет, хорёк! — обратился к нему Поттер. — Держу пари, ты сейчас страшно удивляешься, что тебя, типа, хозяина жизни, мордой, да прямо в дерьмо. — Шрамоголовый! Отпусти меня немедленно и возможно твой срок в Азкабане будет на пару лет меньше! — Н-да, — Поттер даже, как будто бы, огорчился, что ли, услышав Малфоя. — Инбридинг во всей красе. — После чего добавил. — Знаешь, хорёк, меня всегда удивляла твоя тупость. Ну, не только твоя, конечно, но и других, таких же идиотов как ты. Вот ты голый висишь тут в полной моей власти и по-прежнему считаешь что тебе все по жизни должны и, просто обязаны выполнять твои хотелки. — Заткнись поганый полукровный выродок! — попробовал было говорить Малфой, но вынужден был замолчать из-за заклинания наложенного Поттером. — Давай не будем терять время друг друга, — предложил Гарри. — Ты мне всё рассказываешь… — Да пошёл ты, — огрызнулся Малфой, к которому вернулась способность говорить. — Хорошо. Как скажешь, — ухмыльнулся Поттер в ответ. — Только пока я буду ходить, тебе предстоит познакомиться с парочкой магглов. Ты же любишь магглов? — Тут он щёлкнул пальцами и в помещение вошли двое из самых отвратительных людей, которых когда-либо видел Драко. — Кстати, обрати внимание, хорёк, они под перечным зельем. Ну, и под Империо, конечно. А ещё они садисты и извращенцы. В общем, всё как ты любишь. Дальше Малфой с ужасом смотрел, как эти двое животных раздевались, а Поттер отправляется на выход. — Ну, что ж, не скучайте тут, — были его последними словами, пред тем как он вышел из подвала, а мир Малфоя наполнился болью. Прошёл час, прежде чем Поттер вернулся туда где, висел Малфой с почти уничтоженной гордостью и окровавленной задницей. Впрочем, остальное его тело тоже выглядело как большой кусок мяса. Потому что его сплошь покрывали синяки, кровоподтёки, порезы и ожоги. А во рту не хватало больше половины зубов. — Поттер, сука ты сядешь в Азкабан! — прохрипел, отплевываясь Малфой на остатках гордости. — Какой к Мордреду Азкабан, помилуй, Дракусик, — ухмыльнулся ему в ответ Гарри. — Разве ваш Змеемордый хоть раз сидел там? А если учесть, что это именно я завалил его, то неужели ты думаешь, что меня кто-то попробует туда отправить? Нет, ты действительно идиот. — Что ты хочешь?! — заорал Драко. — Ответы, Дракусик. Ответы, — пояснил ему Поттер. — И прежде всего я хочу услышать с какой целью было затеяно то, что ты провернул? А то во внезапно вспыхнувшую любовь я как-то не верю. — Что говорить-то? Как я трахал в задницу твою любимую Грейнджер? Так я воспоминания могу предоставить, хочешь? — ощерился Малфой. На что Поттер не стал ему отвечать. Сразу. Вместо этого он достал из кармана пару резиновых перчаток и стал неторопливо надевать их. После чего в его руке появился кинжал. — Что ты собираешься делать?! — завизжал Малфой. — Отвечай! И он получил ответ. Но, прежде чем заговорить Поттер закончил надевать перчатки, удобнее перехватил рукоятку кинжала и, схватив яйца и член Малфоя, быстрым движением отточенного до бритвенной остроты лезвия под корень отделил их от тела вопящего Драко. — Хм-м, — проговорил он после того как он рассмотрел попристальней отрезанное. — И этим ты говоришь трахал в задницу «мою любимую Грэйнджер»? Странно, как этим вообще можно кого-то трахать? Разве что, каждый раз накладывать на него заклинание Увеличения. Впрочем, неважно это теперь. — Он отбросил отрезанное в угол. В котором тут же послышались писк и возня, издаваемые его коренными обитателями в схватке за добычу. На что Поттер не обратил никакого внимание. Вместо этого он обратился к Малфою. — Ты же, наконец, понял, что из этого подвала ты не выйдешь? И, то, чему ты подвергся до этого, было только начало. Но, ты можешь избавиться от дальнейших мучений, если быстро, добровольно и вежливо ответишь на мои вопросы. — Что ты от меня хочешь?! — снова завизжал Драко дергая цепи. — Мне что, повторить вопрос? — хватаясь одно рукой за его ухо и поднося к нему кинжал. — Не надо, я помню. — Вот и хорошо. Кстати, — Поттер сделал два шага назад и направив Малфою в промежность палочку, прижёг заклинанием то место где ещё минуту назад находились его гениталии. — Хорошо… — прохрипел Малфой, после того как снова перестал визжать от боли. — Грэйнджер была нужна, как способ давления на тебя, способ ввести тебя в депрессию, чтобы ты как минимум убрался из министерства, лишив, тем самым, Кингсли поддержки всех этих твоих безмозглых поклонников, и это вышло. А как максимум мы надеялись, что она сможет тебя переубедить, и ты окажешь нам поддержку… — Хрипел Драко, — Все знают, что ты любишь эту грязнокровую шлю… — свистнул клинок и правое ухо Малфоя упало на пол, а сам он завизжал, — Прости! Прости! — сорвавшись в рыдания и явно начиная терять сознание. Вот, только кто бы ему это позволил? Так что, после сильного Энервейта от Поттера последовали новые вопросы. — А что с её ребенком? Использовал ли ты на ней зелья или чары? — Голосом Гарри можно было морозить море. — А ничего, — ответил Малфой. — Если бы ты присоединился к нам, то всё было бы в порядке… но это не сработало. Поэтому Грэйнджер стала не нужна, как и её ублюдок. — И поэтому ты его убил, используя какое-то, наверно, семейное проклятие? — уточнил Гарри. — Да. И порт-ключом выкинул её в людное место… мы рассчитывали, что ты сойдешь с ума, забьешься в угол, сопьёшься и не будешь заниматься политикой вообще и мы оказались почти правы… Кингсли отказал Грейнджер в работе, ты ушёл сам, а Уизли идиот, не представляющий опасности. — Малфой закашлялся, пуская между губ кровавые пузыри. Далее, Поттер на некоторое время оставил Малфоя в покое, обдумывая то что тот рассказал. После чего спросил: — А теперь скажи-ка мне вот ещё что, Дракусик. Кто они такие эти самые «Мы» о которых ты тут упомянул? И чего, в итоге, эти самые «Мы» планируют достичь? Разумеется, Малфой рассказал. И, по итогам его рассказа выходило следующее. После того как Поттер завалил Волдика, а наиболее реакционные его последователи, были либо тоже убиты, либо отправились в Азкабан на пожизненное, то дело в свои руки решили прибрать, так называемые «Деловые люди». Чистокровные, разумеется. Которые планировали, кого получится купить, а кого не получится, то устранить. Чтобы в итоге, например, тот же Малфой снова мог расхаживать по Диагон Аллее с видом хозяина. Постукивая по мостовой тросточкой, как это, в своё время, делал его папаша. Иными словами, в стране созрел новый заговор чистокровных, а случившееся с Малфоем и Грэйнджер было лишь вершиной айсберга. — Вот значит как? — задумался ненадолго Гарри. — Ну, тогда продиктуй мне список всех этих «Ваших», Малфой, — потребовал он и принялся записывать фамилии, прегрешения, планы на будущее и тому подобное. И когда Малфой, наконец, рассказал всё что, знал, наступила тишина, нарушаемая лишь капелью воды. И понял он вдруг, в этот самый момент, что наступил конец всей этой истории затянувшегося с Поттером противостояния. Но, понял он так же что и Поттер тоже очень долго не проживёт. Как, впрочем, и все те кого он назвал. Ну, или преобладающее их большинство. И, что ничто и никто никого уже не спасёт. Ни деньги, ни связи, ни, случайно, в последний момент, прискакавшая из-за холмов кавалерия. А так же, со всей отчётливостью, он осознал что для него всё закончится здесь и сейчас в этом Мерлином забытом подвале. Потому что Поттер снова взялся за кинжал и направился к нему. — Поттер, не надо! Пожалуйста, не надо! — заскулил Малфой, впрочем, безрезультатно. Всадил Гарри кинжал ему в печень, затем провернул и всадил ещё глубже. После чего, увидев как тот перестал дёргаться в предсмертных судорогах, выдернул он кинжал из тела своей жертвы. И на полу вдобавок к алой начала собираться лужица густой и темной крови. А затем по магической Британии прокатилась волна. Или даже не просто волна, а самая настоящая цунами. Которая разрушала сразу целые маноры чистокровных магов. Одновременно хороня хозяев под их обломками. И чистокровные задёргались. Потому как гибель их приходила непонятно откуда. И делалось всё так, что не оставалось после этого никаких улик. Нет, предположить-то, почти со стопроцентной уверенностью, кто за этим стоит можно было, конечно. Впрочем, тут и гадать особо было нечего, потому что никто кроме Поттера не смог бы сотворить что-либо подобное. Ну, из ныне живущих в Британии магов. И, тогда, оставшиеся в живых решили пойти, типа, по цивилизованному пути разрешения данного вопроса. Для чего самому Поттеру прислали повестку на заседание Визенгамота. Наверное, они думали, что не посмеет Поттер хвататься за палочку в Министерстве. Ну, а там заседание, приговор, все дела. И отправится он либо в Азкабан, на пожизненное, либо в Арку смерти вслед за его крёстным. Вот, только не угадали они. За что и поплатились. Случилось это в день, когда ход обычной радиопередачи прервало срочное сообщение о нападении и взрывах в Министерстве Магии. Гермиона сорвалась с места, аппарировала в «Дырявый котёл» и прошла камином в его вестибюль. Там уже собиралась толпа, быстро вспоминающая старое и превращавшаяся в боевую группу. Рон, Джинни с Невиллом, весь остальной состав АД, да и немало взрослых магов и ведьм. Откуда-то далеко еле слышно доносилось эхо взрывов, шипения проклятий и многоголосый вой. Похоже было на то, что Магическая Британия наконец осознала кто на самом деле Избранный. — Вперёд! За Поттера! — заорал Рон Уизли и с палочкой наперевес повёл за собой людей на звуки всё более отчётливого по мере продвижения боя. Гермиона бежала за ними не чувствуя ног и молясь только чтобы он был жив! Зал Визенгамота был завален телами, у дальних стен сбились группы сохранивших нейтралитет волшебников, а на трибуне стоял Кингсли у которого тряслись руки. — Нет! Нет! Блядь, Поттер, сука нет! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!! — Раздался вопль Рона и Гермиона почувствовала, что её сердце остановилось и сгорело в этот момент. Уизли стоял на коленях над телом Гарри Поттера и безумно орал. Вокруг столпились члены АД, боевики, сотрудники министерства, а Поттер лежал, глядя вверх неживыми глазами, в которых затухала пронзительная изумрудная зелень. На лице, наверное, впервые за прошедший год была полная умиротворённость. Grey-black. «Unforgivable». А дальше Кингсли отдали пергамент, который Рон вытащил у Гарри из кармана. И, люди ушли из зала. И, снова во главе с Роном, который нёс на руках тело Гарри. А ещё через несколько дней с собой покончит и Министр Шеклболт. Потому что это именно он заавадил Гарри Поттера решив, будто Избранный сошёл с ума, ворвавшись на заседание Визенгомота и убив многих его членов. Но, перед самоубийством он посетит некоторых из выживших в тот день и закончит то, что не успел доделать Поттер. Каковых, кстати, окажется всего трое. И ещё через неделю состоятся похороны Гарри Поттера. Хоронили которого в Годриковой впадине, рядом с его родителями. Народу на них было не просто много, а очень много. Казалось, что вся магическая Британия присутствовала там в тот день. Но, так только казалось. Потому что не было на них Гермионы Грэйнджер. А не было её потому, что в день гибели Гарри, она, просто впала в кому и через три дня тихонечко скончалась в Мунго. Так из комы и не выйдя. Как потом сказал один из целителей: она так хотела умереть что её собственная магия выполнила это желание. Кстати, похоронили её там же, где и Гарри, но только у стены кладбищенского забора. А вместо надгробия воткнули в землю простую деревянную табличку с именем и датами рождения и смерти. А так как на могилу к ней никто приходить не будет, то и исчезнет она с лица земли через несколько лет. Впрочем, то что её не было на похоронах никого и не взволновало. А дальше, время шло, рождались новые волшебники, жизнь, потихоньку входила в мирное русло и маги всё меньше и меньше стали вспоминать о Грэйнджер. Так же как и о Малфое и прочих разных, входивших в своё время в «Список двадцати восьми». Да и самого списка тоже больше не было. Потому что, в живых, из входящих в него осталось только четверо. Которые, во все времена соблюдали нейтралитет. Да и самом Гарри вспоминали всё реже и реже. Что, впрочем, было закономерно. И на этом, казалось бы история должна была закончиться, если бы через десять лет после Гарриных похорон не случилось одно событие. Произошло оно на Хэллоуин или Самайн, если по старому. В общем, в тот самый день когда граница между мирами живых и мёртвых истончается. И с ушедшими туда, за Грань, можно даже побеседовать, проведя для этого несложный магический ритуал поминовения и принеся соответствующие дары, как плату за такое право. Хотя, конечно, далеко не у всех и не всегда получалось что-то подобное. В общем, чтобы не растекаться мыслью по древу, в тот день на кладбище в Годрикову впадину наведался Рон Уизли. Который появился там, чтобы помянуть Гарри. И, ничего такого узнавать он, конечно, не планировал. Но, тем не менее, после того как он провёл этот самый ритуал и уселся возле могилы Гарри, явились ему два… призрака, наверное. — Прямо как тогда, — подумается ему позже, — когда меч Годрика нашёлся и мы медальон уничтожили. Только никаких эротических картин в этот раз. Да и негатива, который хоркрус на поверхность вытягивал не было. А явились ему Гарри и Гермиона, державшиеся за руки. И выглядевшие при этом… ну… умиротворёнными, наверное. А может даже и счастливыми. — Привет, Рон, — поздоровался Гарри. — Как ты тут? — Спасибо. Неплохо, — ответил он. — А у вас-то как? И, почему вы всё-таки вместе? — уточнил он кивая на Гермиону. — А тут вот какое дело, Рон, — прояснил Поттер. — Оказывается они есть на самом деле. Ну, всякие там высшие сущности. Жизнь, Смерть, Судьба. В общем, мы там, — указал он пальцем вверх, подразумевая загробный мир, — когда умерли, пообщались с этой самой Судьбой. Вот, она нам и рассказала, что то, что с нами случилось, было предопределено. Что, если бы не подвернулся Малфой, то был бы ещё кто-нибудь. И нам в любом случае пришлось бы пройти через предательство, ложь, боль, страдания физические и душевные. И, что нам нужно пройти небольшую переделку и обновление. И нас отправили в Чистилище. — Э-э-э… В Чистилище? — Уставился на них Рон. — Но, тебя-то за что, Гарри? — Да неважно это, на самом деле, — отмахнулся тот от вопроса. — А то важно, что в «следующем большом приключении» мы вместе будем и никакие хорьки и прочие змеемордые уроды нам не помешают. Ну, а если попробуют, то им же хуже будет. Кстати, Малфёныш тоже с нами в Чистилище попал. И каждый божий день проклинает теперь тот самый момент когда он впервые услышал фамилии Поттер и Грэйнджер. После чего они с Гермионой помахали Рону руками и растаяли как будто бы их и не было. А Уизли, отправляясь домой, решил что рассказывать о случившемся он никому не будет. — А то ведь заикнёшься и, тут же, набегут всякие журналюги и прочие любители сенсаций. Нет уж, нафиг. Пусть тело Гарри лежит себе в могиле спокойненько. А им с Гермионой я, пожалуй, удачи пожелаю. Где бы и в кого бы они не переродились.