Глава 5: Переполох

«Побеждать других — сила. Но победить самого себя — истинное могущество.»                                      Лао-Цзы В каждом случае, во множестве несметных миров, есть одна донельзя простая аксиома: хищники никогда не смогут мирно сойтись со своей жертвой, как известно, это зачастую ведет к одному и тому же исходу. Неважно, кем и чем являются хищник и жертва, будь то травянистые и девственные холмы с пушистыми овечками и злой серый волк из густого леса, словно пережеванный шаблон, или грозные морские змеи, не подозревающие о присутствии кого-то покрупнее и страшнее, в лице дородных левиафанов готовых проглотить чешуйчатую. Если так подумать, то примеры можно приводить долго мои друзья, но как мы знаем, история сейчас совсем не об этом… *** Окутанное первобытным страхом травоядное мелко дрожало перед ликом не отрицаемой опасности, прижатое к стенке, отсчитывало секунды до своей гибели, слепо надеясь что хоть кто-нибудь спасет ее из зыбкого положения. Не это Твайлайт ожидала от отличного от них гостя, а ведь все началось с простого осмотра. Спустя всего каких-то десять минут после ошеломительного заявления о возможном происхождении Пилигрима тот сперва словно выпал из мира и потерял нить разговора, но как только он пришел в себя, аликорница заметила незначительные но тревожные изменения. До этого необыкновенные глаза цвета небесной синевы смешанные с ледяным оттенком приобрели более затемненный тон. И с каждым мигом все больше видоизменялись, пока наконец багрово-красный полностью залил их, как введенная инъекция постепенно рассеявшись и превратив голубоглазого иномирца в настоящего вампира. Да, в совокупности с преображением очей Пилигрим стал обладателем внушительных клыков. Сразу после этого, его будто подменили. Точно зловещий вурдалак о которых графоманят в небылицах для жеребят, его характер из понимающего и чуткого обратился коварным и злобным. Делая попытки выйти из отчаянной ситуации, она с ярким испугом в голосе говорила, — П-послушай, Пилигрим, я з-знаю что ты не т-.. такой. Прошу, бо-борись с этим!.. На мгновение понимание вспыхнуло в этих кровавых глазах, и он отступил назад, его коленки подгибались, веки подрагивали, и похоже что в его голове велась борьба за право контроля. Но насколько долго это продлилось? Недолго, как видит Твайлайт. Вскоре, он стал наступать вновь. Попытка сотворить волшбу была пресечена тем, что ее схватили за рог. Махание крыльями тоже не помогало, так как ее держали в мертвой хватке. Единственное что могла теперь сделать Твайлайт, это молиться о спасении самой Селестии милостивой, напрочь отбросив попытки вырваться. *** Время на часах неминуемо шло, и в Эквестрии близился вечер. Объятое облачком золотистой магии кружка ароматного чая прильнула к розовым губам. Отпив несколько глотков, она вернулась на место тем же способом, после чего венценосная белоснежная сморщила мордочку. На протяжении последнего часа на сердце Селестии скребли кошки, и от этого ей без того было еще неспокойнее на душе. Что-то странное было в этом двуногом существе, коего она назвала Пилигрим. Не только Селестия заметила неладное, Луна также подтвердила что шестое чувство ей говорило что с ним что-то не чисто. Проводя досуг во время сиесты вместе с ее дорогой сестрой она обсудила эту тему, и единогласно они решили что в скором времени проверят его. Даже так, беспокойство в ее сердце все еще оставалось. А если что случилось пока она бездействовала? Устав гадать, она встала из за стола и покинула обеденный зал, быстрым шагом направившись в сторону гостевых покоев. Идя, Селестия попутно встречала стражей, встающих по стойке смирно едва она показывалась на горизонте, салютуя своей дражайшей принцессе, в ответ же она одаривала их кивком головы. Она бы и продолжила свой путь, не врежься ее собственный мажордом в нее саму. Кэстл Чардж, кобылка единорог с высоким ростом и ответственным выражением на мордочке, с окрасом шерстки светло-голубого и струящейся гривой пшенично-золотого цветов. По заместительству главная смотрящая за дворцом и соответственно мажордом кантерлотского замка. На данный момент Кэстл извинялась за неосторожность, после чего почтительно поклонилась солнечной аликорнице. — Принцесса, я повсюду вас обыскалась! Среди пони волнения, аристократы заинтересованы существом изо льдов, а простые горожане то ли дело боязливо прячутся по домам. По словам некоторых во дворце находится то чего Эквестрия никогда не видала, и это что-то заставляет их чувствовать себя неуютно. Конечно, у меня таких страхов нет, ведь я ваша правая рука!, -закончив говорить, мажордом гордо задрала мордочку, но затем скоро опустила, смущенно улыбаясь. До этого терпеливо слушавшая всю тираду голубой единорожки Селестия лишь убедилась в правдивости своей чуйки, и ответила той, — Чардж, я благодарна за твое своевременное донесение. Но, я бы предпочла отложить это до завтра, а сейчас, я спешу. Доброй ночи, моя заместительница, мне нужно идти, -распрощавшись солнечная вскоре исчезла за углом, и Кэстл Чардж могла только крикнуть ей вслед, — Вы правы, утро вечера мудренее, спокойной ночи, принцесса! Наконец дойдя до нужных покоев, сердце принцессы ушло в копытца. Дверь в комнату Твайлайт распахнута нараспашку, и у входа растеклась лужа крови, по виду, свежая, а также несколько перьев, различить которые Селестии не удалось, но страх за ученицу в ее сердце это все поселило сполна. Придя в ярость, ее грива из полярной стала точно вулканического цвета, быстро сменившись всепожирающим огнем, и аликорна одним прыжком оказалась у двери, наплевав на лужу крови. Раскаленный воздух вокруг подпалил входную дверь. Внутри же она увидела неожиданную картину, и ее ярость также резко исчезла как и появилась. Она была такова: последствия борьбы по всей комнате, следы крови, разорванные всевозможные одеяла, покрывала и побитый Пилигрим, которого прикололи оторванной ножкой от диванчика к стене покоев. А также, стоящая рядом в большинстве своем целая принцесса Луна, испачканная по догадкам Селестии в крови пострадавшего. Что насчёт Твайлайт? Оная лежала на кровати, по понятным причинам в обмороке, к большому облегчению солнечной аликорницы. Когда же ночная принцесса заметила свою сестру, то обе начали игру взглядов, пытаясь «переглядеть» друг-друга. Но в конце-концов возмущенный взор старшей сестры пересилил младшую. — Сестра, постарайся же мне объяснить что здесь стряслось, и что стало причиной твоих зверских поступков, -говорившая старалась воссоздать жесткий тон, но по видимому попытка не удалась и Луну это не проняло. — Тия, он был не в себе! Услышав крик о помощи, я мигом оказалась здесь, и распахнув дверь увидела как он пытался, ну… Укусить Твайлайт, -проговорив все это, Луна замолчала, давая очередь своей сестрице. Селестия ответила не сразу, на время уйдя в свои мысли, и все же соизволила ответить под пристальным взором младшей сестренки. — Ты глаголешь истину, я чувствую, и оттого мне и страшно. Кто же ты такой, Пилигрим?... *** В этот раз Пилигрим?.. Нет! Это не его имя, теперь он уверен, ответ должен быть где-то рядом. Он должен узнать кто он на самом деле, чего бы это не стоило. Душа то кричит что зовут его совсем по другому, а это лишь временная кличка для удобства. И так, он обнаружил себя посреди гущи леса. Деревья лишенные всех листьев зловеще нависали над героем, а их ветви словно тянулись к нему своими острыми концами желая намертво вцепиться в него и разорвать на куски, украсив свои голые стволы. Воздух был спертый, как будто кислород давно отсутствует в этом месте, а тяжелый металлический запах навевал жуткие образы. Внезапно, что-то хрустнуло позади него. Мгновенно обернувшись, тот ничего не смог различить. Лишь ветка, сломанная на две части лежала на подстилке из гнилых листьев. Кричать что либо казалось ему нецелесообразным, ведь нормальная персона вообще не может и не будет здесь жить. То ли дело эдакая тварь, легко сможет обитать в таком проклятом лесу. Мурашки пробежали от мысли что он здесь может быть не один. Медленным и осторожным движением он все же решился на первый шаг, впоследствии чего глухой треск огласил всю округу. Вдали послышался нечленораздельный вой, хриплый, такой дикий, отдаленно напоминающий его собственный, отчего еще большáя волна мурашек пробежали по всему телу. Спустя какие-то жалкие несколько секунд ноги понесли его куда глаза глядят несмотря на хруст под стопами, главное есть и является не попасться… Этому. Как бы быстро он не мчался, вой послышался прямо позади него, сигнализируя о том что если он не ускорится, тварь догонит его. Рыча словно дикое животное, оно стремительно приближалось. Слёзы навернулись на его уставшие глаза, он черт подери боялся того что его настигает. Невыносимое жжение в мышцах ног, но мозг заставлял бежать дальше, адреналин кажется заполнил собою всю кровь в кровеносной системе, но и это не сильно спасало. Оно все еще не отставало. Спустя время, силы стали кончаться, и скорость пошла на спад, знаменуя скорую погибель. В попытках найти способ выжить, мозг выдал одну отчаянную но логичную идею: уйти с поля зрения чудища и залезть на самое высокое место на дереве. Приняв совет как есть, он затормозил под самым большим деревом в его видении и ушел в сторону, а затем, пока тварь была в замешательстве, оббежал ствол древа, и не успел он моргнуть, как измотанное тело каким-то чудом вскарабкалось на самый его кончик. Правда радость была недолгая, треклятое создание по его запаху определило местоположение своей жертвы, и боже правый… Лучше бы он этого не видел. Этот мертвый взгляд белых зрачков на сгнившем лице… По определению когда то бывшее чем то осмысленным и живым, было одето в такие же старые и дрянные обмотки как и оно само. Костлявое и дряхлое тельце с болезненно бледной и засохшей кожей придавало еще более ужасный вид. Оно имело один острый клык в верхней челюсти, а второй был обломан по самое основание. Остальные либо отсутствовали, либо выглядели хуже некуда. Матерь божья, этот зловонный запах невыносим! И вот этот оживший мертвец сейчас медленно но верно лез по большому стволу вверх. Пара острых желтоватых ногтей на каждой руке делало это возможным. Все что он мог сказать, было ничем иным как: — Не может быть… Этим нечто оказался он сам. Когда это существо приблизилось, он узнал собственное пальто, только очень сильно потрепанное, порванное, да и в общем являющееся лишь рудиментом былого. Он не мог понять лишь одного, каким образом он видит изуродованную пародию на самого себя… И о да, тут его осенило! Это ведь совсем не реальность, но и сном назвать это сложно, так что же это? За прошедшие мгновения он отмел множество теорий, и в конце-концов пришел к выводу что вероятнее всего это лимбо. Нужно лишь найти способ отсюда выбраться. Знание о том что это не реальная жизнь придало ему уверенности, и таким образом герой спрыгнув с ветки обеими ногами прошелся по лику чудовища, сбив его с дерева, заставив того упасть вниз вместе с собой. Приземление было жесткое, но жестче всего пришлось монстру, так как на его грудную клетку приземлилась и сама его жертва, которая теперь прижала к земле его самого. Обозлившись на мертвеца, протагонист начал запинывать собственную пародию до смерти. Каждый пинок заставлял чудище изнывать и скулить от боли, и он не понимал. Как оно все еще живо? В конец выйдя из себя, он сильно надавив стопой раскрошил этому существу череп, с тошнотворным треском и визгом этого создания. Сзади послышался мефистофельский хохот, и сердце его ёкнуло в груди. — Ну и ну, ты раскрошил головешку этой убогости? Мои поздравления, ты одолел своего демона. Но кто сказал что демон всего один? Обернувшись, он снова узрел себя. Но в этот раз абсолютно такую же версию, только хищные черты выдавали чужака. Собрав всю храбрость, он громким голосом вопросил: — Кто ты такой и что тебе от меня нужно?!, -он ожидал что скорее всего его злое альтер-эго не испугается, но не мог предугадать что оно будет полностью невозмутимым. — Ты не узнаешь меня? Ну же, я часть тебя. Я твой Голод, #|’,/\|’],{μ# — К чему ты клонишь? Причем здесь голод? — О, ты наверное не понял. Я — твоя первобытная частичка. Это именно я спасал тебя в самых безвыходных ситуациях. Это я обеспечивал тебя всеми потусторонними силами. Без меня, ты слаб. Ничтожен. Бесполезен. — О чем ты говоришь?! Какие еще потусторонние силы?!.. Я-… — И правда, кто ты, м? Ты сам не знаешь. Давай я тебе напомню. Назвавшийся Голодом молниеносным движением схватил его за кадык и прижал к стволу того самого древа. — Твое время истекает. Скажи же. Кто ты по сути? Хватаясь за стальную хладную руку душащую его за горло, он тихо хрипел: — Я… М-м-меня з-зовут… *** Снова калейдоскоп воспоминаний затянул его в свою бушующую бурю пережитых дней и эмоций. Сотни образов, диалогов, лиц… Он не смог узнать ни одного. Видение. Громадные врата. Он сам. Рядом кто-то есть? Да. Все стоят и хранят гробовое молчание. Наконец, врата отворились, и оттуда вышел неизвестный. Кто это? Не получается вспомнить. На его лице нетленная, будто извечная тоска и скорбь. Он что-то шепчет. «Мирия… она…». Все опустили головы. На глаза наворачиваются горькие слёзы. Ком встал в горле. Он упал на колени, безудержно начиная рыдать от потери. Мама… Калейдоскоп переносится дальше. Вот он стоит в толпе. На трибуне пусто. В душе тоже пусто. В скоплении носферату набирает обороты гул из голосов. Кто такие носферату? Понимание вертится на подсознании, но значение слова никак не придет на ум. Неважно. Трое вышло на трибуну. Это братья? Да. Посередине, тот что с алыми волосами. Кто он? Вдруг, тот заявил громоподобным гласом «Запомните раз и навсегда, мое имя — Бладборн!» Снова другая реминисценция. Ожесточенное столкновение. Потустороннего цвета рука хватает его за горло. Боль. Не передать словами. Душераздирающий крик. Его внутренний дух разрывают на части. Последнее что он смог разобрать. Двоящийся голос сказал. «Кайзен. Ты правда думал что сможешь одолеть меня? Глупец.» Бурная цепная реакция запустилась, словно серебряная пуля выпущенная из охотничьего оружия. Миссия мировой важности, цели, прошлое, настоящее, история, встреча с Богиней, имя. Все вдруг встало на свои места, вернулось на круги своя, как сломанные часы по удачному стечению ставшие снова идти правильно, тикая в одном ритме. Тик-так. Будто сердце, бьющееся в холодном теле биомашины. Все верно. Он — биологический механизм созданный для того чтобы охотиться и убивать. Выберет ли он это? Ха-ха-ха, определенно нет. Ведь имя ему теперь… *** Не теряя ни секунды, до этого звучавший осипшим и хриплым голос, приобрел пафосный и властный акцент, и он твердо проговорил, все еще находясь в висячем положении: — Моё имя Кайзен. Кратко и лаконично ответив на вопрос, его бледная рука поднялась в воздух и плавно опустившись словно бритва отсекла член Голода, и тот схватившись за обрубок лишенный продолжения громко заверещал. — Ты не способен противостоять мне! Когда нибудь, я доберусь до тебя выбля-… Отлично подобрал время! Грубым образом оборвав фразу, Кайзен закончил разговор тет-а-тет пронзив своего визави. *** Локация: Одиночная камера для содержания особо опасных номер один, «Каземат». Подземная сеть пещер горы Кантерлот. Дата и время: Неизвестно. Да уж, что тут сказать. Не так обычно встречают при просыпании. Вместо мягких подушек и одеяла — сырая и неровная каменная стена и пол. Вместо пижамы — тюремные лохмотья зудящие кожу. На руках — толстые железные кандалы, прикованные к стенам цепями способными удержать и Цербера. В помещении царила полная темнота, хоть глаз выколи. А, нет, это повязка на глаза. Странно было бы не видь вампир в темени. По вине этого не понять, что еще есть в окружении. Сверхъестественный слух улавливает треск факелов в сотнях метров отсюда, и… Шаги. Кто-то приближается к его заключительной камере.