Жил-был художник один

Воропаев надел симпатичный бордовый берет, как истинный художник. Перед ним на широкой кровати терпеливо сидит в одной позе, практически не шевелясь его любимая натурщица. Обнаженное тело Пушкаревой едва прикрывает черное как зимняя ночь шелковое покрывало. Между изящными пальцами зажата медленно тлеющая сигарета, уже третья по счету. Пушкарева не курит, это исключительно как сексуальный элемент. Александр пишет шедевр с настоящего совершенства. В пушкаревских глазах мелькает огонь в тон кончику тонкой сигареты. Невесомая ткань слегка спадает с пышной груди, задевая и обнажая твердый сосок. Воропаев мгновенно замечает эту деталь, его дыхание становится сбивчивым, и до этого сильное напряжение в трусах ощутимо растет, больно упираясь в тугую резинку. Пушкарева улыбается, с лукавством смотрит на своего возлюбленного и сбрасывает на пол покрывало. Александру рвет крышу окончательно, он бросает кисточку, снимает с себя берет, подходит ближе и в порыве страсти наваливается на Пушкареву всем телом. Он жадно целует ее, одной рукой массируя роскошные груди, а свободной - тушит в пепельнице недогоревшую сигарету. Когда-нибудь он все-таки допишет это прекрасное полотно, если любимая натурщица будет соблазнять его хоть чуточку меньше, даже одним только взглядом своих очаровательных глаз.