Пролог

Она никогда не думала, что случайный порыв ветра может открыть портал. Или что драконы умеют любить, или что когда-нибудь будет скучать по чешуе, пахнущей водяными лилиями… Это звучит странно, но именно так всё и началось. Эвия шла домой. Ветер бил в лицо, было холодно и пасмурно, как будто небо забыло, что оно умеет быть голубым. В руках — бумажный стаканчик с остатками холодного латте, в ушах — наушники с песней, которую слушала, наверное, уже раз пятьдесят подряд. Она не спешила. В какой-то момент ветер стал другим. Он был… не просто порывом воздуха. Он был тёплым. Мягким. Обволакивающим. И вдруг всё вокруг изменилось. Эвия зажмурилась. И когда открыла глаза, поняла: что оказалась совершенно в другом месте как будто даже не в своем мире., где-то далеко за пределами понимания вселенной. Перед её взором простиралось поле и зелёный холм окруженный деревьями. Воздух был тёплый, пах цветами, и где-то вдалеке слышался гул, похожий на дыхание. Она пошла на звук и именно тогда впервые увидела его. И замерла. Будто всё внутри её наконец-то встало на свои места, как будто весь мир до этого был серым черновиком, и только сейчас кто-то щёлкнул пальцами и включил цвет. Он посмотрел на неё. Его глаза были глубокими, как сама ночь. Эвия не знала, как должно выглядеть настоящее волшебство, но оно было именно в этом взгляде. В этом надменном, уверенном, почти хищном взгляде, будто он знал всё про неё — ещё до того, как успела вымолвить хоть слово. — Ты опоздала, — сказал он. Голос был низким, как раскат грома вдали, и в то же время лениво-уверенным, будто наслаждался её рассеянностью, как хищник, которому не нужно спешить — ведь добыча уже рядом. Он стоял перед ней, огромный, величественный, с отточенными чертами лица как будто его лепили самые искусные скульпторы. Ровный прямой нос, скошенный мужественный подбородок и только глаза не вписывались в этот мраморный образ — печальные, тёмные, с тоской, будто он нёс на себе груз веков. От него исходила холодная мощь, как будто сам воздух стал плотнее, подчиняясь его присутствию. Это не был жар. Это был ледяной трепет, от которого кожа покрывалась мурашками, а внутренний голос шептал: осторожно. Где-то в воздухе ещё витал тот запах, тот, что не принадлежал этому месту — чистый, водяной, ускользающий. Эвия не знала, откуда он, просто почувствовала: водяная лилия. Его длинные белоснежные волосы, как иней на замерзших окнах светились мягко — не как лампа, а как дыхание света, рассыпаясь по его плечам, словно сами струи холода. — Куда?.. — только и смогла прошептать она. Он смотрел на неё молча. Не ответил сразу. В его взгляде не было удивления. Как будто он знал, что она должна быть именно тут и знал её. — Ты не помнишь, да? — голос глубокий, почти хриплый. Эвия покачала головой, он вздохнул — но в этом вздохе было что-то горькое, как будто он верил, что Эвия вспомнит или она узнает его первой. — Я искал тебя, — сказал он. — Сотни лет. — Не ты должна была прийти. Не такая ты. Она не понимала ни слова, и в то же время…чувствовала его. В груди было странное давление — словно что-то внутри сдерживало себя слишком долго и только сейчас начало шевелиться. Он подошёл ближе. Тихо. Почти неслышно, Эвия отступила. Рефлекторно. Он остановился. — Разве ты не чувствуешь это? Эвия промолчала. Он наклонился чуть ближе. Его голос стал низким, интимным, будто он говорил не словами, а дыханием, скользящим по её шее. — Нашу связь. И она чувствовала это — не просто тепло или холод. Это было нечто иное: узнавание без воспоминаний, словно душа услышала своё имя, но не смогла его повторить. — Где я? — спросила Эвия, пытаясь понять, что происходит. — Почему я здесь? Мужчина медленно повернулся, и его мантия легко прошуршала по траве, словно шёпот ветра. — Потому что ты — ключ. — Какой ключ? — Эвия всматривалась в него с растерянностью. Он приблизился так близко, что Эвия чувствовала его дыхание. Его взгляд был тихим и глубоко трогающим, в нём скрывалась долгожданная нежность и невысказанная боль. В этом молчании была сдержанность — словно он тщательно прятал то, что не мог ещё открыть. — Ты не знаешь, кем была, — тихо сказал он. — Но я знаю: если бы тебя здесь не было, я бы сгорел в одиночестве. Её горло сжалось от сомнений и неуверенности не верив. Что внутри уже разгоралась искра веры. Её тело откликалось, сердце принадлежало ему, и Эвия стояла, как в огне, не в силах отвести взгляд. Мужчина поднял руку медленно — как будто боялся спугнуть. Его пальцы едва коснулись её щеки. Лёгкое прикосновение. Почти трепетное. — Ты была другой, — прошептал он. Он стоял слишком близко. Почти касался её. И всё же... между ними зияло что-то непреодолимое. Не расстояние, а пустота — немая, глубокая. Он казался выточенным из мрамора — совершенным, холодным, неуязвимым. В его взгляде не было ни теплоты, ни жалости, но Эвия чувствовала: под этой ледяной оболочкой что-то дрожит. Что-то, что он отчаянно держит взаперти. Эвия невольно сглотнула. — Мы… были знакомы раньше? Он не ответил. Только сузил глаза. В этом взгляде скользнуло раздражение — будто она задала не тот вопрос. — Я не понимаю, — попыталась Эвия снова. — Почему ты так на меня смотришь? Наступила тишина. Он словно боролся с ответом, не желая произносить его вслух. И вдруг резко отвёл взгляд. — Это ошибка, — тихо сказал он. — Ты должна была прийти раньше. — Это какой-то розыгрыш? Или ты сошёл с ума? — не могла сдержать она раздражения. — Розыгрыш? — он повернулся к ней снова, и в его глазах вспыхнул огонёк. — А те сны? — Ты всё ещё их видишь? — спросил он, голос дрожал едва заметно. — Тот голос, что зовёт тебя по имени. Ты ведь не думаешь, что это просто сновидения? — произнёс он с лёгкой ухмылкой и любопытством. Её дыхание сбилось. Он знает о моих снах? Мысли в голове перемешались, что происходит? Пытаясь найти объяснения всему происходящему вокруг. Эвия не ответила. Не могла, в эту тишину с грохотом ворвались воспоминания. Она просыпалась в ночи, с бешено колотящимся сердцем. Липкой простынёй, горячей кожей, от образов холмов, залитых светом двух лун, с непонятными ощущениями, безграничной любви, нежности, страха и величайшей потери Ведь ей всегда снился один и тот же мужчина, она не видела его лица, но в темноте, он всегда приходил за ней, тот, чье тепло обжигало и будоражило мое тело. Чей голос растекался, как медленный огонь, он звал её. Всегда звал. Спокойно. Низко. Как будто в этих звуках была вся его жизнь. Эвия рвалась к нему всем своим существом — и разумом, и телом. Бёдра откликались на его прикосновения, грудь горела, пальцы тряслись. В этих снах не было страха, только пустота в груди и лёгкая дрожь на губах, словно у неё украли самое ценное. Взгляд помутнел, и мир вокруг начал расплываться. Эвия глубоко вдохнула, и сознание постепенно вернулось, как волна, отступающая с берегов памяти. Его взгляд оставался неподвижным, спокойным, глубоким, словно он чувствовал каждую ноту её мыслей. — Это всего лишь сны… — прошептала она. — Нет, — его голос был твёрдым и непреклонным. — Ты хочешь верить в это, но твоя душа не забудет. Этот мир хранит память. Я — тоже. — Кто ты?.. — слова вырвались сами, прежде чем Эвия успела подумать. Он приблизился почти вплотную, его взгляд был напряжён, словно сражался с чем-то внутри себя. — Посмотри на меня, — тихо произнёс он, и в его голосе скользнула древняя власть, неподвластная времени. Она подняла глаза и встретила его взгляд. — Ты чувствуешь меня, — его голос стал мягче. — Я знаю. Но в тебе ещё нет той силы, что была раньше, чтобы принять это. — Кто ты?.. Почему? Её мозг разрывался на части, глаза бегали, рассматривая его лицо, пытаясь вспомнить или понять хоть что-нибудь. Жизнь с бешеной скорость мелькала перед глазами, как на быстрой перемотке, но ничего, ничего кроме тех снов не было связующим звеном с происходящей сейчас ситуацией. Он закрыл глаза на секунду, сжав ладонь в кулак. — Потому что, если ты вспомнишь… — сказал он тихо, — ты останешься. И я хочу, чтобы ты осталась. Но сейчас тебе нужно вернуть ту силу, что была в тебе прежде. Без неё — этот мир и ты рискуете погибнуть вместе. — Почему? — прошептала Эвия. Он молчал, потом глухо сказал: — Потому что ты — угроза, и надежда. — Потому что ты можешь возродить, что давно должно было сгинуть. — Что? Он посмотрел на меня. — Меня… Этот мир …Пустоту. Эвия растерялась. — Я не понимаю. Я просто человек. — Нет, — усмехаясь, сказал он. — Ты — начало жизни, парадокс, благословение богов. — И именно ты можешь возродить остальных. — Остальных?.. Он кивнул. — Драконов стихий. Она ошарашенно смотрела на него. — Это бред. — Согласен. Он смотрел в сторону. — Но, ты снова стоишь передо мной. Настоящая. И весь мир… словно пошатнулся. Эвия сделала шаг к нему. — Ок, если всё это действительно важно, почему ты смотришь на меня так, будто ненавидишь? Мужчина резко обернулся. В его взгляде вспыхнуло нечто острое — живая, внезапная боль, прорывающаяся сквозь удивление, словно рана, которую снова сорвали. — Во мне нет ненависти к тебе, и никогда не было — выдохнул он. Он всё ещё смотрел на неё. Словно пытался что-то сказать, но не мог. Между ними стояла тишина, натянутая, как струна, готовая лопнуть от одного взгляда. Сердце забилось с новой силой, словно это было не завершение, а только начало чего-то огромного. — Пойдём, — тихо произнёс его голос. В его голосе больше не осталось ледяной отчуждённости — лишь глубокая усталость, словно душа носила на себе тяжесть веков. В этой усталости пряталась нежность, которую он давно привык скрывать. — Куда?.. — спросила Эвия. Взгляд скользнул в сторону, и она машинально повернула голову следом. На горизонте, сквозь плавные изгибы холмов и лёгкую туманную вуаль, проступали силуэты башен. Они поднимались высоко, горделивые и строгие, словно стражи времени, удерживающие на своих плечах тяжесть неба и облаков. Замок. Мрачный и древний. Его каменные стены, казалось, хранили в себе шёпоты забытых веков и тайны, которые не осмеливался раскрыть ни один человек. — Домой, — прозвучал ответ. Первый шаг дался легко. Словно всё внутри толкало вперёд. Не от любопытства. Не из страха. А потому что она чувствовала: если не пойдет сейчас — всё исчезнет. Исчезнет этот запах лилий. Исчезнет сам воздух. Исчезнет она. Эвия последовала за ним. Они шли молча. Трава ласково касалась ног. Ветер пел слова на чужом, но до боли знакомом языке. И в каждом шаге чувствовалось странное дежавю — будто эта дорога уже была под ногами когда-то… в другой жизни. Эвия украдкой бросила взгляд на его профиль. Чертами строгий, в движениях — сдержанный, почти статуей выточенный. Но напряжение читалось в каждом движении — как будто он удерживал нечто дикое, что стремилось вырваться наружу. Чем ближе они подходили, тем сильнее билось её сердце от волнения. Стены замка были темны, будто напитаны тысячелетиями, но местами на них переливались тонкие прожилки — как вены под кожей, светящиеся слабым серебряным светом. Башни уходили в небо, будто хотели дотронуться до облаков. И каждый зубец, каждый карниз был словно частью живого организма, а не архитектурным решением. Главные ворота были высоки и покрыты узорами — не вырезанными, а вживлёнными в металл, будто язык, которого она не знала, хотел заговорить прямо со мной. Они распахнулись без звука. Будто знали, кто возвращается. Мужчина повернулся к Эвии. — Добро пожаловать домой, Эллия, — прозвучало в тишине. Внутри было темнее, чем снаружи. Свет исходил не от факелов, а от самих стен — мягкий, пульсирующий, как дыхание. Воздух был прохладным и влажным, пах мхом, каменной пылью и чем-то… старыми воспоминаниями. Коридоры были бесконечными, но в них не хотелось теряться. Они вели тебя сами — словно замок знал, куда тебе нужно. В нём не было сквозняков, но шторы шевелились, как будто кто-то невидимый проходил мимо. Зеркала висели на стенах — огромные, антикварные. И в каждом отражении было что-то… не совсем верное. Как будто отражалась не она. А другая, не знакомая ей женщина. По ступеням они поднимались в тишине. Только стук её шагов отдавался эхом. Он шёл впереди — как проводник. Комнаты — высокие, с потолками, теряющимися в полумраке. Там были колонны, обвитые лианами, что будто дышали вместе со стенами. Всё здесь было живым. Камень — хранил боль. Дерево — хранило тепло. А воздух… он знал тайны. В одной из ниш Эвия увидела старинные книги. Они не были покрыты пылью. Будто кто-то недавно открывал их. Или... замок сам перечитывал страницы, чтобы не забыть. Где-то вдалеке слышалась музыка. Очень тихо. Как будто кто-то пел. Они остановились у двери. Она была простой — деревянной, чуть потемневшей от времени. В её поверхности извивались узоры, похожие на корни деревьев: будто сама земля дотянулась до неё, чтобы напомнить о себе. — Здесь ты будешь жить, — сказал он, не поднимая на неё взгляда. Голос стал ровным, отстранённым, будто все что было, между нами прежде, растворилось — как сон на рассвете. Эвия кивнула, тоже не глядя на него. Но внутри что-то дрогнуло — едва заметное, почти болезненное движение, как если бы сердце вспомнило, что оно живое. Прежде чем он успел уйти, Эвия тихо спросила: — А как… вернуться домой? Он не ответил сразу. Только смотрел куда-то вдаль, в сторону, словно этот вопрос резал лезвием его сердце, он звучал, отдаваясь острой болью в висках. — Пути назад больше нет, — сказал наконец. Спокойно. Без тени сомнения. — Это не ошибка. Ты не случайно здесь. В животе сжалось, похолодело. Что-то липкое, безликое, начало расползаться внутри, словно пустота решила обосноваться навсегда. — Но у меня была жизнь. Работа… люди. Я ведь не выбирала этого… Он всё же обернулся. В его тёмных, почти чёрных глазах мелькнуло что-то неожиданно мягкое — не жалость, нет… скорее понимание. — Не всегда выбираешь ты, — произнёс он тихо. — Иногда выбор делает душа. — Но я… — Эвия замялась, не зная, как закончить. Слов вдруг стало слишком много, и одновременно — ни одного подходящего. Он отвернулся. И уже на полпути к уходу, почти шёпотом, сказал: — Теперь ты живёшь здесь. — Отдохни. Сегодня — тебя никто не тронет. Эвия сжалась от этих слов, как от ветра сквозь незакрытую дверь. — А завтра? — выдохнула она, не надеясь на ответ. Он замер. И, не оборачиваясь, медленно произнёс: — А завтра будет завтра. И исчез в темноте. Эвия вошла в комнату. Там было тепло. Лёгкий запах лилий всё ещё витал в воздухе. На столе стоял поднос — фрукты, лепёшки, прозрачный напиток, похожий на воду, но пахнущий мёдом и лаймом. Сев на край кровати, она долго не двигалась. Сердце всё ещё билось, но уже не так яростно — будто сбилось с ритма и теперь искало новый, неуверенный. Пальцы дрожали. Холодок прошёлся по позвоночнику. Она была здесь. В другом мире. С мужчиной, который, казалось, знал её до того, как она вообще начала себя помнить. "Ты — ключ." Фраза всплыла, как обрывок сна, слишком ясного, чтобы быть выдумкой. "Ты можешь возродить." "Ты — угроза." Что всё это значит? Почему он назвал её Эллией? Это имя звучало чуждо и знакомо одновременно, как слово, которое давно забыли, но оно продолжает жить где-то внутри, в самой глубине. Эвия попыталась связать воедино услышанное — ключ, возрождение, угроза. Но каждая мысль скользила, как вода сквозь пальцы. Она ничего не понимала. И всё же знала одно: это не было случайностью. Я не случайно здесь. И это имя — не случайное.