Глава 2. Добро пожаловать домой

Утро пришло без звуков — будто весь мир затаился, стараясь не вспугнуть редкие лучи. Слабый свет проникал сквозь высокие окна, заполняя комнату полутенью — не холодной, почти живой, как тонкая вуаль между сном и явью. Воздух в комнате не пугал, наоборот — обволакивал, словно мягкое одеяло, в котором хотелось остаться. Дверь скрипнула. Внутренняя створка открылась медленно, почти неслышно. В проёме появилась фигура — хрупкая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу. Простое светлое платье подчёркивало скромность, а во взгляде смешались тревога и надежда. Шаг — нерешительный, дыхание затаено. — Доброе утро, госпожа, — прозвучал мягкий, дрожащий, но уважительный голос. — Меня зовут Селена. Я буду заботиться о вас. Лёгкое движение на подушке, голова приподнята. Слова гостьи ещё звучали нереально — словно продолжение сна. — Селена… — повторение имени прозвучало почти беззвучно. Ответ — лёгкая улыбка. — А как мне к вам обращаться, госпожа? Колебание... — Эвия. Моё имя — Эвия. Облегчение отразилось во взгляде Селены. Кивок. — Спасибо. Мне велели быть рядом, помочь освоиться… Господин Лиан сказал, что вы должны чувствовать себя спокойно. Напряжение в голосе. — Лиан? — Да… — шёпотом, почти извиняясь. — Тот, кто привёз вас сюда. Он… хозяин замка. Имя вызвало отклик — мгновенный, глубокий. Мелькнуло воспоминание: голос, взгляд, прикосновение к плечу. Всё расплывчато, но действительно. Селена поставила поднос на прикроватный столик. На нём — чашка с прозрачным напитком, ароматным, с лимоном и травами, рядом — паровые лепёшки и миска с ягодами и рисовой кашей. — Завтрак, — тихо сказала она Пальцы сомкнулись на чашке. Тонкий аромат согревал. Селена отодвинула ткань на окне. Луч света прорезал пол, оживляя пространство. — Здесь безопасно, — прошептала она почти незаметно, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Этот замок… он не просто каменные стены и холодный камень. Он дышит. Он чувствует — он живёт через тех, кто в нём обитает. Слова проникали внутрь, пробуждая в душе не страх и не усталость, а нечто совершенно иное — любопытство, инстинкт первооткрывателя. Желание увидеть этот новый мир своими глазами, понять его законы, узнать, кто населяет его, и почему всё здесь устроено так по-своему, непохожему на всё, что было раньше. Глоток. Тепло медленно разливалось внутри. — Спасибо, Селена. Ты добра. Слегка кивнув, Селена вышла, прикрыв за собой дверь. Поднос остался нетронут. Взгляд задержался на еде — но руки к ней не потянулись. Комната — просторная, с высокими потолками, мягкими тонами в ткани и дереве. Всё здесь казалось одновременно роскошным и спокойным. Вскоре Селена вернулась, неся в руках чистую одежду. Помогла переодеться — без лишних слов, с лёгкой уверенностью в движениях. Всё в ней говорило: она знала, что делает. Когда последняя застёжка была закреплена, она шагнула к подносу и, не спрашивая, взяла ложку. — Вам нужно поесть, — её голос прозвучал мягко, но непреклонно. — Перемещение истощает тело. Вы это почувствуете позже, если не сейчас. Она поднесла ложку ближе, не дотрагиваясь, но и не позволяя отвернуться. В её глазах была забота, облечённая в железо воли. — Хотя бы немного. Пожалуйста. Селена медленно поднесла ложку к губам Эвии, не спеша, не настаивая, но с мягкой уверенностью в голосе. — Попробуйте, пожалуйста. Немного. Для силы. Эвия едва двигалась, но Селена не отводила взгляда, спокойно поддерживая её своей тишиной и присутствием. Ложка коснулась губ — и хоть движения были медленными, пища оказалась принята. — Хорошо, — тихо сказала Селена, слегка улыбнувшись. — Это уже начало. Она отступила на шаг, не нарушая покоя, но готовая прийти на помощь, если потребуется. В этой тишине, наполненной невысказанным пониманием, зарождалась хрупкая надежда — маленький первый шаг к восстановлению. Селена опустила пустую ложку в тарелку и мягко заговорила: — Если хотите, сейчас вы можете отдохнуть, — сказала она, чуть наклонившись ближе, чтобы Эвия лучше слышала. — Но, если чувствуете в себе силы, я могу показать вам замок и познакомить с его обитателями. Здесь тихо и безопасно. Она на мгновение замолчала, наблюдая за реакцией, затем добавила: — Хозяин сейчас отсутствует, он уехал по делам и обещал вернуться после обеда. Так что у нас есть немного времени, прежде чем он придёт. Селена улыбнулась чуть теплее, стараясь передать через взгляд поддержку и спокойствие. — Решайте сами, — сказала она. — Я рядом, и буду рада помочь вам, как только понадобится. Эвия кивнула и, собрав немного сил, согласилась. — Тогда покажи мне, — тихо сказала она. Селена встала и мягко подхватила её под локоть. Они вышли из комнаты и направились вглубь замка. Коридоры были украшены старинными гобеленами и освещены факелами. — Здесь живут наши стражи, повар, горничные и садовники, — начала Селена. — Познакомлю вас с ними по пути. Недалеко у большой дубовой двери стоял крепкий молодой мужчина с серьёзным взглядом и короткой тёмной бородой. — Это капитан стражи Дарий, — представила Селена. — Он следит за безопасностью замка и всегда на страже. Дарий кивнул и улыбнулся, приветствуя Эвию. Дальше, у кухни, из которой доносился аромат свежей выпечки, появился радушный мужчина с круглым лицом и добрыми глазами. — А это наш повар Бардо, — сказала Селена. — Его блюда — настоящая радость для гурманов. Бардо дружелюбно помахал рукой и предложил зайти в кухню, чтобы Эвия могла почувствовать уют этого места. По пути через двор они встретили высокого мужчину с мягкими чертами лица, аккуратно подстригающего кусты в саду. — Это садовник Леон, — сообщила Селена. — Он заботится о цветах и деревьях, чтобы замок всегда выглядел живым и красивым. Леон улыбнулся и приветливо кивнул. — Здесь все готовы помочь, — добавила Селена. — Если что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться. Эвия неспешно шла по тенистым дорожкам сада, наслаждаясь ароматами цветущих растений и тихим пением птиц. Селена шла рядом, её голос был мягким и спокойным. — Селена, — тихо спросила Эвия, — расскажи, пожалуйста, о вашем мире. Я хочу понять, где я оказалась. Селена улыбнулась, глядя на небо сквозь листву деревьев. — Наш мир — это мир чувств, гармонии и любви, — начала она. Она провела рукой по мягкой траве. — Здесь нет места страху и войнам. Каждый обитатель, каждый цветок и каждое живое существо стремятся к единству и взаимопониманию. Это мир, где чувства и отношения — главная сила, а любовь — источник всей жизни. Эвия задумалась, ощущая необычное спокойствие и уют, пронизывающие это место. — Именно поэтому здесь так тихо и спокойно, — продолжила Селена. — Каждый старается поддерживать гармонию, помогать друг другу и создавать вокруг себя атмосферу доброты. Эвия улыбнулась в ответ, чувствуя, как в её сердце начинает расцветать надежда. Селена взглянула на Эвию с теплотой. — Когда-то давно его создала Эллия, великая мудрая душа, которая вложила в него всю свою доброту и свет. Здесь всё — от ветра до цветов — наполнено теплом и заботой. Эвия задумалась, и тихо спросила: — А вчера хозяин замка, Лиан, называл меня Эллией… Что это значит? В этот момент улыбка Селены исчезла, а в её глазах мелькнул страх. Она сжала губы и быстро перевела взгляд. — Лучше не говорить об этом сейчас, — сказала Селена, немного поспешно меняя тему. — Пойдёмте лучше посмотрим на необычные цветы, которые сейчас расцветают в саду. Они здесь растут только в это время года, и их красота поистине удивительна. Она мягко подтолкнула Эвию в сторону цветущих дорожек, стараясь скрыть своё волнение и тревогу. Эвия остановилась, чувствуя, что за этими словами скрывается важная тайна, но пока не готова была на неё открыться. Её взгляд следил за удаляющейся Селеной, а сердце наполнялось любопытством и лёгким волнением. День медленно клонился к закату, наполняя сад мягким золотистым светом. Тени деревьев удлинялись, и воздух становился прохладнее, но всё ещё сохранял ароматы цветущих растений. Эвия и Селена шли по дорожке к замку, когда из-за поворота появился Лиан. Он остановился, взглянув на Эвию. В его глазах играло тихое напряжение — словно он искал правильные слова. — Как тебя теперь зовут? — тихо спросил он. Эвия слегка вздохнула, улыбнулась и ответила: — Меня зовут Эвия. Лиан замер на мгновение, произнося её имя про себя: «Эвия… Эвия… Эллия…» — в его мыслях звучало сравнение старого и нового имени. — Мне нужно время привыкнуть звать тебя по-другому, — произнёс он наконец. — Почему по-другому? — удивлённо спросила Эвия. — Меня всегда так звали. Лиан опустил глаза, собираясь с мыслями. — Раньше тебя звали иначе, — тихо сказал он Лиан замер, произнося её имя про себя, пытаясь примириться с тем, что перед ним — кто-то одновременно знакомый и совершенно иной. Лиан ощущал: внешне — другая, и в этом другом — лишь душа Эллии. Он знал, что не сможет просто позвать её по-старому, хотя сердце тянуло к ней. — Всё меняется, — тихо сказал он, — но я уверен, что ты осталась самой собой. Эвия чуть нахмурилась, пытаясь понять скрытый смысл, откуда берётся это странное чувство — будто внутри неё кто-то другой, кто не всегда даёт ей покоя. Она не могла объяснить, но её охватывало непреодолимое желание быть ближе к Лиану — желание, которое не было полностью осознанным, а лишь мелькало в сердечных отголосках. — Я… не знаю об этом, — прошептала она. Он чуть кивнул, медленно. — Это нормально, — сказал он спокойно. — После всего. — После чего? — Думаешь, я вот так сразу всё выложу? Она скрестила руки на груди. — А что, нельзя? Он усмехнулся. Без издёвки — скорее, устало. — Можно. Только ты сама ещё не уверена, хочешь ли это знать. — Уверена, — упрямо сказала она. Он посмотрел на неё с интересом, но не стал спорить. — Хорошо. Тогда скажи: что ты помнишь? — Ничего. Только сны. Повторяющиеся. Место... какое-то открытое пространство. Камень под ногами. Над головой — птицы. И… как будто меня кто-то зовёт.. Он не ответил сразу. Лицо стало немного жёстче, но взгляд — мягче. — Это часто бывает? — Последнее время — почти каждую ночь. Он слегка кивнул. — Запоминай их. Все детали. Даже те, что кажутся неважными. — Думаешь, оттуда что-то прояснится? — Иногда одно слово меняет всё. — Ты знаешь, что это значит? Он чуть помолчал. — Может быть. — Это ты меня звал? Он опустил взгляд. Потом всё же сказал: — Да. — А почему сейчас, только сейчас я оказалась здесь, а не раньше? Он посмотрел ей в глаза. Спокойно. — Потому что раньше ты была не готова. Ты росла. Менялась. В тебе всегда была сила, просто… ты не могла ею управлять. — И я… была кем-то важным? — Ты была тем, кто создал этот мир. Он живёт, потому что ты вдохнула в него жизнь. И он… любит тебя. Всегда любил. Здесь нет никого, кто был бы против тебя. — А ты? Он усмехнулся, будто вопрос был глупым. — А я ждал. С самого первого дня. — И ты знал, что я вернусь? — Надеялся. Но не знал. Когда ты исчезла… всё остановилось. Как будто тебя вырезали из мира. Даже воздух стал другим. Она чуть отвернулась, глядя куда-то в сторону. Потом тихо: — Я сейчас не чувствую в себе ничего такого. Только пустоту. Как будто я чужая. — Это нормально, — повторил он. — Ты просто пока не помнишь, кем была. Но ты — всё та же. Ты теперь можешь справиться с тем, чего раньше не вынесла бы. — Ты говоришь так, будто я — какая-то особенная. Он не стал спорить. Только сказал: — Если начнёшь вспоминать…не мешай себе. Не гони это. Не пытайся заставить — просто позволь. — А ты? — А я… я подожду. Сколько нужно. Он всё ещё смотрел на неё. Долго. Слишком долго. — Мы продолжим завтра, — сказал он наконец, тихо, почти не дыша. — Почему не сейчас? — Потому что, если сейчас — ты просто устанешь от меня. А если позже… возможно, захочешь услышать больше. Эвия нахмурилась. Хотела возразить, но он уже сделал шаг назад. — Я пришлю за тобой. Селена отведёт в покои. Отдохни. — Лиан… — начала она, но он не остановился. — Завтра, Эвиа, — бросил он, не глядя. — Мне тоже нужно подумать. Он скрылся в темноте сада, оставив её наедине с тишиной. Холод проскользнул по коже. Что это было? Разговор? Допрос? Или что-то… личное? Из-за зарослей вышла Селена. Будто ждала в стороне. — Он часто так делает, — сказала она мягко. — Резко. Но потом жалеет. — Мне всё равно, — пробормотала Эвия, хотя сама себе не поверила. Селена слегка улыбнулась: — Пойдёмте, вам нужно поесть. Покой и вечерняя тишина Они шли по замку без слов. Эвия будто слышала, как стучат её собственные мысли. Каменные коридоры, тени от факелов, высокий потолок — всё это давило. В покоях было тепло. На столике дымился ужин — тушёные овощи, хлеб, фруктовый отвар. Простой, домашний. — Если что — я рядом госпожа Эвия, — сказала Селена. Эвия кивнула. — Спасибо. Селена ушла, прикрыв за собой дверь. Эвия села за стол, медленно взяла кусок хлеба. Жевала, не чувствуя вкуса. Всё, что он сказал, крутилось в голове, как разбитый компас. Она съела половину, оставила остальное. Подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Долго. Без мысли. Потом сняла тунику, медленно, без сил. Подошла к кровати. Легла, не накрываясь. Лишь когда закрыла глаза — шум сада снова вернулся. Шаги. Его голос. Тепло, будто от ладони. Сон подкрался незаметно. Вернувшись в замок, Лиан закрыл за собой дверь. Тяжело. С шумом. Слишком резко, как и всё, что он делал в её присутствии. Комната погрузилась в полумрак — лишь тлеющий огонь в очаге отбрасывал неровные отблески на стены. Он прошёл к столу и просто стоял, стиснув пальцы в кулак. "Зачем ты это сказал?" — мысль вспыхнула, как удар плети. — "Зачем ушёл?" Он провёл рукой по лицу. В груди было что-то тяжёлое, спутавшееся, живое. Тянущее к ней. Бьющееся, как пойманный зверь. Она другая. Эвия. Лиан видел её дважды. И каждый раз — словно впервые. Лицо — неузнаваемое. Голос — другой: глубже, тверже. Манеры — прямые. Напряжённые. Почти грубые. Не Эллия. Он закрыл глаза. Эллия была светом. Но не ярким пламенем, а мягким сиянием. Она была тишиной, которая лечила. Миром, который не надо было завоёвывать. Она понимала без слов. Она прощала до последнего. Она была… домом. Он знал её всю. От изгиба пальцев до того, как она молчит, когда ей больно. А Эвия...Резкая. Настороженная. Твёрдая. В ней нет покоя. Есть напряжение. Она не ведёт — она проталкивает себя вперёд. Он ещё не знал её. Но чувствовал — там, внутри неё, горит то же, что он когда-то потерял. Только теперь это пламя другое, не греет оно обжигает. — Я не знаю, кто она, — прошептал он. — И, может быть, именно это пугает сильнее всего. Лиан не понимал, что именно он чувствует. И эта тяга — страшнее, чем любовь. Он медленно сел. Спина отозвалась болью — напряжение отпускало только под тяжестью тишины. — Что теперь? Он сжал руки, опустив взгляд в пол. — Неважно, кем она была. Важно, чего она хочет теперь. Он не имел права тянуть её в прошлое, но он мог быть рядом. Если она захочет. Лиан подошел к окну, его спина была напряжена, словно застывшая в бронзе. Пальцы слабо дрогнули, будто искали что-то невидимое — точку опоры в этой новой тишине. Каменные стены за спиной казались ближе, чем хотелось бы, а ночь за стеклом — бесконечно далёкой. Лиан помнил, как было раньше. Когда свет струился в каждую трещину этого замка, в каждый изгиб воздуха. Когда всё здесь звучало в унисон с дыханием одной женщины. Да…сейчас мир жил — если это конечно можно было назвать жизнью, — но всё в нём будто ждалo. Её. Теперь всё изменилось. Она вернулась, да… но другой. Словно кто-то перелистнул страницу слишком резко, и на ней оказалась та же история — только почерк стал другим. Сердце отзывалось, но Лиан не позволял ему командовать. Сейчас важнее было не то, что он чувствует, а то, что нужно сделать. Мир без неё держался на остатках. На нём. Каждый день был словно канат, натянутый над бездной, и каждый его шаг — удерживал баланс. Но этого было недостаточно. Не хватало её. Не женщины. Не воспоминания. А силы. Света. Того, что жило в ней и питало весь этот мир. В ту ночь, когда она исчезла, исчезли и драконы — дети стихий. Четверо существ, отдавших ей всё, что у них было. Просто ушли вместе с её светом. А теперь… Теперь у него был шанс. Небольшой, зыбкий, но настоящий. Если пробудить в ней то, что когда-то жгло изнутри, если зажечь это пламя снова — всё встанет на свои места. Вернётся гармония. Вернётся жизнь. Он медленно провёл рукой по груди, будто хотел успокоить сердце. Оно билось ровно. Он заставил его. Всё что чувствовал, нужно было спрятать. Не выбросить — нет, память была частью его, как и она. Но сейчас — не время. Слишком многое зависело от того, сможет ли Эвия стать той, кем была Эллия. Или хотя бы приблизиться. Обрести свет, который изменит всё, и если для этого нужно стать холодом рядом с пламенем — он будет холодом. Если нужно молчать — он замолчит. Если потребуется исчезнуть — он исчезнет. Главное — чтобы она вернулась. Внутри. А остальное... остальное подождёт… Свет утреннего солнца медленно прокрадывался в высокие окна кабинета, окрашивая в янтарные тона полки с книгами, край ковра и массивный стол, уставленный свитками. В камине едва тлели угли, оставшиеся от ночного огня. Воздух был наполнен лёгким ароматом чернил, воска и высушенных листьев редких трав — от тонких пучков, развешанных над очагом. Кабинет хранил в себе дыхание прошлого: витражи в арочных окнах, древние карты на стенах, гравюры с таинственными символами, тонкие линзы на штативе, полузакрытые книги с заметками на полях. Всё здесь говорило о времени, знании и постоянстве. Только сам хозяин — сидевший за столом — выглядел так, будто его дух уносился куда-то далеко, за пределы этих стен. Лиан не читал, не писал, не работал. Он просто сидел, почти не двигаясь. Его руки лежали на столешнице, взгляд был обращён в окно, но вряд ли он видел утренний свет. Лицо оставалось спокойным, но в этой внешней тишине чувствовалась настороженность — как у воина перед боем. Тихий стук в дверь. — Разрешите, господин Лиан, — прозвучал ровный, спокойный голос. — Входите, мастер Аверан, — отозвался он, не оборачиваясь. Дверь мягко открылась. В проёме появился мужчина — высокий, с прямой осанкой и собранным, степенным выражением лица. Его волосы, пепельно-седые, были аккуратно собраны в узел, а одежда — простая, но из дорогой ткани, с тонкой серебряной вышивкой по краям. В его движениях ощущалась уравновешенность, накопленная веками, а взгляд сохранял живой блеск. Он вошёл в кабинет и остановился у края стола, слегка склонив голову. — Простите, что тревожу вас в столь ранний час. Но мне показалось, что вы не спите. — Вы не ошиблись, — спокойно отозвался Лиан. — После таких ночей сны отходят на второй план. — Вы были с ней? — Да. Мы говорили. Недолго, но… — он помедлил, — достаточно, чтобы почувствовать, как сильно она изменилась. Новое тело. Другой голос. Иные движения. Это будто чужая женщина. Но в ней — что-то моё. Порой кажется, что я ловлю знакомое дыхание. Уголок улыбки. Или тишину, которая была только у неё. Я чувствую, что это её душа. Но оболочка и поступки сбивают. Я теряюсь рядом с ней. — То, что вы чувствуете, естественно, господин Лиан, — мягко отозвался Аверан. — Вы ждали одну женщину, а перед вами оказалась другая. Даже если душа осталась прежней — время и смерть оставляют след. Возможно, Эвия и не должна быть точной копией Эллии. Лиан поднял глаза. В них не было гнева — лишь усталость и тяжесть. — Я ждал её долгие годы. Держал в себе память. И теперь, когда она передо мной, я не знаю, как быть. Я вижу, что она жива. Что её душа здесь. Но я не узнаю ту, что стоит передо мной. Она более резкая. Стремительная. В ней живёт огонь, а не покой. Эллия была как утро — тёплая, ясная, тихая. А Эвия — словно порыв ветра среди ливня. — Вы сравниваете не равные вещи, — спокойно заметил мастер. — Эллия была воплощением света, потому что любила. Не потому, что была создана таковой. Свет рождался в ней из чувства. Он питал мир, укреплял его корни. И если сейчас вы стремитесь вернуть ту силу, что однажды спасла всё — вы не найдёте её в памяти. Она не живёт в прошлом. — Тогда, где мне её искать? — спросил Лиан тихо. — В настоящем. В том, кем она является сейчас. Всё, что может пробудить силу, скрытую в её душе, — это чувство. Живое. Настоящее. Не подражание прежней любви, не её тень. А нечто новое, выросшее между вами здесь и сейчас. Лиан на мгновение задумался. — Вы полагаете, она должна полюбить меня вновь? — Возможно, — кивнул Аверан. — Но не того, кем вы были раньше, а того, кем стали. И вы, в свою очередь, должны позволить себе принять её заново. Не как продолжение утраченного, а как живую душу, которая ищет себя в этом теле, в этом времени. Только тогда она станет целой. И тогда её свет вернётся. — А если этого не произойдёт? — Тогда вы всё равно должны попытаться. Не ради себя, господин Лиан. Ради неё. Ради мира, который всё ещё жив её дыханием. Даже если чувства будут иными, даже если они не повторят прошлого — они могут стать той искрой, которая пробудит спящий свет. И только тогда вернётся то, ради чего она жила. Вернутся четыре дракона, что отдали ей свою силу, не сделали это напрасно. Лиан смотрел на руки, медленно сжав пальцы в замке. — Вы думаете, у меня ещё есть шанс? — Я думаю, господин, что у неё есть право быть не тенью прошлого, а собой. И вы — тот, кто может ей это позволить. Прошла неделя. Семь дней, что растянулись для неё, как затянутое молчание после несказанного слова. За это время Лиан больше не появлялся. Ни одного взгляда, ни случайного разговора, ни легкого намёка на присутствие. Будто исчез. Будто их встреча в саду была лишь сном, зыбким и неуловимым. За редким исключением прогулок по саду Эвия провела все эти дни в своих покоях— просторных, светлых, и всё же до конца так и не ставших её. Рядом оставалась только Селена — словно невидимая опора, тихая и внимательная. Она не задавала вопросов, просто была рядом: приносила чай, расчесывала ей волосы, укрывала пледом у камина, подсказывала путь в сад, но никогда не настаивала. Её молчание было как шелест травы — присутствующее, живое, и от этого особенно ценное. И всё же в груди всё глубже оседала тревога. Он ждал её — не просто так, не случайно, а всем своим существом. Он звал сквозь границы миров, веря, что однажды она вернётся. Он верил, и её душа это чувствовала — иначе бы она не пришла. Почему же теперь молчит? Почему не приходит? Мысли путались, тонко и тревожно скользили в глубине сознания. Может быть, она оказалась не той, кого он ждал? Не той, что жила в его воспоминаниях? А может быть, в нём что-то изменилось — и теперь он не знает, как приблизиться? Сидя у окна, она снова и снова возвращалась к этим вопросам, не находя ответов. Всё здесь было и знакомо, и чуждо. Как будто мир — тёплый, живой, дышащий — принимал её с осторожностью. И она сама будто бы не знала, что с собой делать. Хотелось просто исчезнуть, раствориться — или проснуться там, где не нужно каждый день задавать себе вопрос: «Кто я теперь?» Каждую ночь, в холодной, ровной тишине, она ловила внутри себя ощущение смещения — как будто душа, настоящая, глубинная, пробуждается в теле, к которому ещё не привыкла. Мир звал её, что-то в нём отзывалось странным родством, а разум всё ещё держался за то, кем она была прежде. Эта внутренняя борьба — между тем, что жило в ней всегда, и тем, что только начинало просыпаться, — рождала тревожную пустоту. И вот, на восьмой день, когда свет только-только разлился по потолку, в комнату беззвучно вошла Селена. — Госпожа, — её голос был, как всегда, мягок, но с тихим оттенком ожидания. Эвия приподнялась, опираясь на локоть. — Да? Селена поставила на столик чашку с отваром, от которого поднимался тонкий аромат мяты и молочного шалфея. — Господин Лиан просит вас на завтрак, — спокойно сказала она. — Он ждёт в южной зале. Эвия замерла. Сердце на миг забыло, как нужно биться. Руки на покрывале дрогнули, взгляд остановился где-то между Селеной и окном. — Он сам? — выдохнула она, не узнавая свой голос. — Да, госпожа. Он уже там. Эвия медленно опустила ноги на пол, коснувшись холодного камня. Пальцы слегка сжались, будто ища опору. Неделя молчания, неделя одиночества — и вот он вновь звал.Что она почувствует, когда увидит его? Что скажет? Что он увидит в ней? — Поможешь мне одеться? Селена кивнула и подошла ближе. Её движения были привычными, но особенно бережными — как будто она чувствовала, насколько эта встреча значима. И где-то в груди, между тревогой и неизвестностью, тихо зажглось новое пламя. Не уверенность, не радость, но что-то важное. Ожидание. Скоро она снова его увидит. Зал был наполнен золотистым светом. Воздух пах свежестью утреннего сада, а высокие окна пропускали игру теней на каменных плитах. У дальнего конца стола, у самого окна, сидел Лиан — спокоен, собран, но внутри будто натянутый канат. Когда Эвия вошла, Лиан поднялся. — Доброе утро, госпожа Эвия, — голос звучал сдержанно, но в нём было что-то настоящее. Тёплое. — Доброе утро, господин Лиан, — она немного удивилась, услышав себя столь уверенной. Он указал на стул напротив. — Позвольте присоединиться к вам за завтраком. Всё уже готово. На столе стояли фрукты, хрустящий хлеб, сливочное масло, варенье с ароматом лесных ягод. Травяной чай источал мягкий пар. Некоторое время они ели молча. Лишь лёгкие звуки посуды и пение птиц за окном заполняли пространство. Лиан первым нарушил молчание: — Я хотел бы принести извинения за своё молчание. За то, что не приходил. — Это... ваше право, — ответила она, не глядя на него. Он опустил взгляд, отодвинув чашку. — Я ждал вас очень долго. Ждал... и, возможно, в мечтах представлял совсем не то, что в итоге увидел. Не в плохом смысле. Просто — иначе. Не так. — Не хуже, — хотел сказать он, но замолчал. — У меня было то же чувство, — Эвия посмотрела на него. — Я не знаю, кем была... прежде. Но чувствую, что от меня многое ждут. А я сама себе сейчас — незнакомка. Он слабо улыбнулся: — Может, мы оба просто... поищем путь к чему-то новому. Вместо того, чтобы воскрешать старое. Элия впервые тоже улыбнулась — чуть-чуть, краешком губ. — Возможно. Лиан встал, глядя в окно: — Хотите прогуляться по саду со мной? Немного свежего воздуха… и, может быть, вы позволите мне узнать вас чуть ближе. — Да, — ответила она. — Мне будет приятно. Сад встречал их щебетом птиц и хрустом гравия под ногами. Свет утреннего солнца пробивался сквозь ветви деревьев, оставляя на дорожках золотые следы. Лиан шёл чуть впереди, но, почувствовав, что Эвия замедлила шаг, остановился. — Простите, — сказал он и повернулся. — Я иду слишком быстро? — Нет… Просто… — она на мгновение замялась, — я смотрю. — На что? — На вас, — честно призналась она. — Вы выглядите иначе. При свете утра. Он едва заметно улыбнулся, чуть склонив голову. В этот момент лёгкий ветер коснулся его волос, и с ним пришёл запах — мягкий, тонкий, как дыхание водяных лилий после дождя, с еле уловимыми нотками пряностей и тёплого дерева. Эвия невольно задержала дыхание. Этот аромат — тот самый. Она ощущала его раньше. Он будто принадлежал её памяти. Или мечте. Лиан подошёл ближе, остановившись рядом. Он был высок, его фигура — сильная, уверенная. Но не тяжёлая — в движениях было что-то кошачье, выверенное и естественное. Она почувствовала, как внутренняя дрожь коснулась ключиц, как сердце сбилось на полудыхание. Он был красив. По-настоящему. Не как герой сказки — а как мужчина, чьё тело может держать, чьи руки — касаться, чьё молчание — обжигать. — Сад вам идёт, — сказал он негромко, не глядя прямо, будто давая ей время дышать. — Спасибо, — ответила она. — Я всегда любила места, где цветы живут своей жизнью. — В вашем мире много таких садов? — Не так много, как хотелось бы, — Эвия прошлась чуть вперёд и остановилась у скамьи под цветущим деревом. — Я жила в Шотландии. В маленьком городке. Обан. Иногда утро выглядело почти так же, как сегодня. — Расскажите. —Любила гулять по склонам, ловить свет, когда он касается воды. И мне всегда казалось, я пытаюсь найти… нечто ускользающее. Как будто искала что-то знакомое. Или кого-то. — Она улыбнулась. — Странно звучит? — Нет, — Лиан смотрел на неё внимательно. — Очень похоже на то, что чувствую я. Они ненадолго замолчали. — А вы? — наконец спросила она. — Кто вы? Он опустил взгляд, задумчиво. — Кто-то, кто ищет ответы и возможно, учится жить с вопросами. — Но если вы позволите, я расскажу об этом позже. Сейчас я бы хотел услышать ещё… о вас. Эвия кивнула и впервые за всё время — ей не хотелось возвращаться обратно ни в родной Обан ни в прежнюю жизнь. В этом саду было что-то другое. Он был здесь. И от него пахло как от того, кого ждала всю жизнь. Даже если не знала об этом. Они продолжили идти по мягкой, усыпанной лепестками тропинке. Воздух напоминал дыхание раннего мая — лёгкий, почти прозрачный, с ароматом жасмина и пряных трав. Ветви склонялись с шелестом, будто подслушивали их шаги. — Скажите… — начал он, не глядя прямо, но будто вслушиваясь в её дыхание. — В том мире, откуда вы пришли... каким он был? — Сложный, — ответила она после короткой паузы. — Прекрасный. Шумный. Иногда — до безумия несправедливый, но всё равно — родной. — А вы его… любили? — Наверное, да. По-своему. Не за то, каким он был, а за то, как я в нём жила. У меня был дом. Небольшой. Там природа особенная. Горы стоят вокруг, как будто охраняют город, а их вершины часто прячутся в тумане. Волны разбиваются о камни, и воздух всегда свежий, солёный. Ветер там никогда не утихает, приносит запах хвои, влажной земли и немного соли. Летом солнце не жарит, а как будто мягко гладит воду, и вечерами небо окрашивается в цвета — розовые, золотистые такие, что просто нельзя отвести глаз. Рыбацкие лодки тихо покачиваются, а чайки летают и кричат, словно играют с ветром. Это место живёт своей жизнью — суровой, но в ней есть что-то очень родное, что остаётся с тобой навсегда. У нас там тоже был замок старый, только время разрушило его Там я… — она на мгновение остановилась, будто заглянула внутрь себя, — ловила свет. — Свет? — Фотография. Я была фотографом. Вы знаете, что это? — Только немного. мастер Аверан объяснял. Но… лучше вы расскажите госпожа Эвия. — Фотограф — это как человек, который держит мир в ладонях. Я замечала красоту в мокром стекле, в отражении в луже, в полете чайки. Мне казалось, что, если остановить момент — он станет вечным. Пусть хотя бы в кадре. Это была моя работа. И моя любовь. — Вечность в одном взгляде... — он покачал головой. — Вы не боитесь, что здесь всё придётся забыть? — Боюсь. Но, если честно… — она вдруг улыбнулась, тепло, как закат над бухтой, — мне кажется, я уже кое-что запомнила отсюда. — Что именно? — Вот это. — Она кивнула на дорожку, опушку, золотистый свет, скользящий по его тени. — И вас. Он чуть замедлил шаг, бросив на неё взгляд. Не как на ту, кого когда-то ждал, а как на женщину, с которой шёл сейчас. — А книги? Что вы любили читать? — О, я читала всё. От Толкина до Селинджера. Но больше всего — те истории, где важны не битвы, а сердца. Где герои не рубят головы, а спасают друг друга словами, выбором… собой. — Я не знаю этих имён. Но звучит… — он замолчал, подбирая слово, — правильно. Вы и есть одна из таких героинь, наверное. Не с мечом, а со светом. Она засмеялась, тихо, искренне, и впервые за всё утро в её глазах вспыхнуло то, чего он ещё не видел: нечто самостоятельное и уже важное. — А вы господин Лиан? — спросила она. — Что вам нравится, кроме тишины и уединения? — Говорить с вами. Она удивлённо взглянула на него. Он был спокоен. — Потому что ваши слова — не просто слова. Они будто красят этот мир. А мне всегда было тяжело — он был серым, после неё. Сейчас… оттенки вернулись. Ветер тихо шуршал листвой, где-то вдали звенела вода. Эвия сдвинула пальцами складку на платье, словно собираясь с мыслями. — Прогуляемся ещё немного? — спросила она негромко, не глядя прямо на него. Он кивнул. И они пошли дальше — не спеша, шаг в шаг. Через пару поворотов по аллее Эвия чуть ускорилась, оставив его позади на несколько шагов. Не нарочно — просто движение, импульс, как будто в ней проснулась та внутренняя энергия, которая всегда была ближе к порыву, чем к покою. Лиан не стал звать. Он шёл следом… и смотрел. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, танцевали в её волосах — в тяжёлых, блестящих прядях тёмного цвета, которые словно впитывали в себя свет и возвращали его мягким сиянием. Она шагала легко, будто не касаясь земли. В её походке не было вычурности, но было что-то тревожащее — естественное, подлинное. Платье слегка колыхалось на ветру, подчёркивая изгибы, не акцентируя — но создавая ощущение цельности, силы и женственности. Линия шеи, лёгкий поворот головы, когда она бросала взгляд на цветы у дорожки, — всё притягивало внимание. Он невольно задержал дыхание. В этом теле — другая. Но душа… душа отзывалась, будто когда-то шептала ему имя в том же ритме. Он отвёл взгляд, поймав себя на слишком долгом созерцании. Но вкус этого мгновения остался — как мед, растаявший на губах. Она вдруг обернулась. Повернулась к нему, словно собиралась что-то сказать, но слова застыли на губах, когда их взгляды встретились. Свет упал на её лицо, и Лиан впервые разглядел его так ясно. Эвия не была красавицей в привычном смысле. Ни точёных черт, ни фарфоровой кожи, ни безукоризненных линий. Но в ней было нечто… упрямо-притягательное, от чего взгляд не хотел отрываться. Каштановые волосы, густые, тяжёлые, падали прядями у щёк, смягчая линию скул. Глаза — серо-голубые, глубокие, как озеро под грозовым небом. В них мерцал свет, но не спокойный — живой, ищущий, как будто она сама до конца не знала, что именно ищет. Небольшой прямой нос, тонкие, чуть напряжённые губы — будто привыкли к сдержанности, но в любой момент могли изогнуться в дерзкой улыбке. Под светлым воротом платья — изящная линия шеи и намёк на горделивую осанку, которая рождалась не от привычки, а от внутреннего чувства собственной ценности. Мгновение затянулось. Лиан смотрел, и впервые не сравнивал. Просто… смотрел. — Что-то не так? — её голос был чуть хрипловатым от утреннего воздуха. Он отвёл взгляд, чувствуя, как внутри него рождается что-то незнакомое. Не то, что было. И не то, что он ожидал. — Нет, — тихо ответил он. — Всё… в порядке. Они углубились в сад, где деревья сплетались над тропой, впуская редкие пятна солнечного света. Тень здесь была мягкой, прохладной, как дыхание сумерек, хотя утро ещё не кончилось. Эвия шла чуть впереди, кончиками пальцев скользя по листьям живой изгороди. Платье слегка шуршало о траву. Она что-то рассказывала, кажется — о вкусах кофе, о любимом месте у себя в городе, но её голос становился всё тише. Тропинка сужалась, и Лиан подошел ближе. Когда она чуть замедлила шаг — то ли случайно, то ли потеряв мысль, — её плечо едва заметно коснулось его груди. Он инстинктивно протянул руку, удерживая её за талию, прежде чем она успела пошатнуться. Прикосновение было неосознанным. Но он не убрал руки сразу. Тонкая ткань её платья была тёплой от солнца. Под пальцами ощущалась живая, настоящая женщина. Эвия застыла. Она не отстранилась. Не посмотрела на него. Просто замерла в этом касании, будто сама не знала — можно ли дышать. — Простите, — прошептал он, и голос его прозвучал тише, чем ветер в листве. — За что? — спросила она, не оборачиваясь. Он отвёл взгляд. Лиану вдруг стало жарко, как будто от жара костра, но не убрал руку. Только чуть ослабил касание, оставляя выбор ей. И в этой секунде, короткой, как вспышка камеры — между ними промелькнуло что-то. Он почувствовал, как её дыхание стало глубже. Она, не сказав ни слова, сделала шаг вперёд, и его ладонь скользнула с её талии. Они свернули на дорожку, ведущую к замку. Каменные стены, обвитые плетущейся лозой, возвышались впереди, будто охраняли не просто древнее строение, а целый мир, заключённый в его залах и коридорах. Эвия всё ещё ощущала его рядом — его шаги, его тепло, даже если между ними не было слов. У ступеней их встретила Селена. За её спиной стояли две служанки с аккуратно сложенными свёртками тканей. Тонкие отблески шёлка переливались на солнце, словно воды далёкой реки. — Госпожа Эвия, — с лёгким поклоном произнесла Селена, — прибыли ткани для вашего гардероба. Портные ждут вас в комнате примерок. Если пожелаете, я провожу вас. Эвия на миг обернулась к Лиану и как будто что-то в ней сжалось. Она не хотела, чтобы момент рассыпался, чтобы каждый ушёл в свою сторону, будто ничего и не было. Но он уже сделал шаг вперёд. Его взгляд был спокоен и внимателен, как взгляд человека, который что-то понял и больше не торопится. — Спасибо вам за утро, госпожа Эвия, — произнёс он негромко. Он поднёс руку и прежде, чем она поняла, что происходит, её пальцы уже оказались в его ладони. Он склонился к ним — и коснулся кожи губами. В этом поцелуе не было страсти — только вежливость, как обёртка для чего-то куда более глубокого. Жар пробежал от её ладони до самых плеч. Будто пламя, пробудившееся внутри, невидимое, но неукротимое. Она затаила дыхание. Щёки предательски вспыхнули. — Я… — начала было она, но слова соскользнули с языка. — До встречи, — сказал он, глядя в глаза, а потом повернулся и ушёл, оставив в воздухе еле уловимый шлейф аромата — свежий, прохладный, с чуть заметной водяной лилии. Селена, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась краешками губ, но ничего не сказала. Эвия всё ещё смотрела на уходящую фигуру. А внутри... словно что-то дрогнуло. Непривычное. Чуть тревожное. Но... почему-то хорошее. Эвия стояла в круглом зале у высокого зеркала. Свет, струящийся сквозь витражные окна, окрашивал всё вокруг в мягкие, приглушённые оттенки — голубые, лавандовые, золотисто-медовые. На широком столе разложены ткани: шёлк, лен, тончайшая органза, парча с замысловатыми узорами. Портные уже начали перебирать рулоны, тихо переговариваясь между собой. А Селена тем временем держала два отреза у подбородка Эвии — бордовый и небесно-серый. — Этот оттенок подчёркивает глаза, — задумчиво произнесла она, — но вот этот... делает кожу будто подсвеченной изнутри. Эвия улыбнулась, но невнимательно. Она кивнула, соглашаясь, но мысли её блуждали где-то далеко. Вернее, не далеко — в нескольких минутах назад. В том взгляде, в том лёгком, едва заметном поцелуе, от которого она не могла оторваться. «Почему это было так… нежно?» — спрашивала она себя. И тут же — «Почему мне это так… понравилось?» — Вы что-то сказали? — спросила Селена, уловив рассеянность в её лице. — Что? — Эвия чуть вздрогнула. — Нет... я просто... задумалась. Селена не стала настаивать. Только мягко улыбнулась. — Иногда мысли уносят нас туда, где сердце уже было, даже если мы этого ещё не осознали. Пальцы Эвии машинально провели по ткани. — Он всегда такой? — Кто? — с деланным удивлением приподняла бровь Селена, но в её голосе звучала лукавая теплота. — Господин Лиан. — А… — Селена сделала вид, будто раздумывает. — Нет. Не всегда. С другими он сдержан, немногословен. Почти непроницаем. Но с вами… он другой. Эвия опустила взгляд, будто эти слова были чуть слишком прямыми. — Я не понимаю, что происходит. Я чувствую себя… не на своём месте. И в то же время… будто я здесь должна быть. Селена подошла ближе, положила ладонь на её руку. — Возможно, ваше место — не там, где вы были. А там, где кто-то уже ждёт вас. Эвия вздохнула. Слова Селены будто задели что-то внутри. Как будто её мысли, её сомнения, её тревога нашли неожиданное подтверждение. Она не знала, чего ждёт от этого мира, от этой жизни. Но отчего-то сердце начинало биться чаще именно в те моменты, когда он был рядом. — Ладно, — выдохнула она, собираясь. — Давай выберем голубой. И пусть сделают платье с открытыми плечами. Мне вдруг захотелось… чего-то нового. — Разумеется, госпожа Эвия, — Селена улыбнулась чуть шире. — Вы расцветаете. С того утра, когда господин Лиан пригласил её позавтракать, дни обрели размеренную, почти уютную ритмику. Каждое утро он ждал её в просторной зале, где на столе уже стояли запотевший чайник с жасминовым отваром, тёплый хлеб с хрустящей корочкой, свежие фрукты и сладкое масло с мёдом, пахнущее травами. Эвия приходила — и он поднимался из-за стола, приветствуя её вежливым кивком и взглядом, в котором всегда было чуть больше тепла, чем того требовал этикет. Разговоры между ними начинались осторожно, но вскоре потекли естественно, с мягкими изгибами и полутоном. Он расспрашивал о её мире, и особенно с живым интересом слушал про вещи, которых в его жизни не было вовсе — про дождливые улицы Обана, шотландские холмы, каменные дома, запах кофе с корицей, кино, фотоаппараты, плёнку, кадры, ловящие время. Она рассказывала, улыбаясь, а он слушал, чуть наклонив голову, словно боялся пропустить ни одного слова. Однажды, она заметила: — Знаете, вы никогда не рассказываете о своём детстве. Он чуть опустил глаза. — У меня его не было. Пауза. И лишь спустя мгновение он добавил: — Я… появился уже взрослым. Сразу. Таким, каким вы видите меня. Мне не суждено было жить той жизнью, что была у вас. Поэтому, когда вы говорите о школьных друзьях, о снежках, о запахе печенья на Рождество… — он улыбнулся устало, — я только слушаю. Потому что это — для меня загадка. И, наверное, чудо… Так продолжалось до того утра, когда её встретила не его улыбка, а тишина и Селена с запиской в руках. На плотной бумаге всего пара строчек, но от них почему-то стало пусто под рёбрами: > "Прошу простить моё отсутствие. Обстоятельства требуют моего личного присутствия за пределами замка. Я скоро вернусь. — Л." Эвия долго держала эту записку. Слишком долго. Как будто в этих словах искала что-то между строк. Что-то, чего там не было. Или было, но спрятано — в завитках почерка, в тяжести последней точки. Он не написал, когда вернётся. И не написал, почему не попрощался. В последующие дни она возвращалась к ней снова и снова. Прятала в ящик, потом доставала. Перечитывала. И каждый раз внутри было странно. Как будто исчез кусок чего-то... невидимого, но очень важного. Он вернулся на четвёртую ночь. Тихо. Без лишних слов и шума. Усталый, молчаливый. И только к утру следующего дня решился пойти к её покоям. Она была в комнате. Не ожидала гостей. На ней было легкая сорочка, эротично облегала ее женственное тело с расстёгнутым воротом, волосы, влажные после купания, струились по плечам. Она стояла у зеркала, поправляя прядь — и замерла, когда услышала, как дверь открылась. Он стоял в дверях. Немного взъерошенный, с лёгкой тенью под глазами, но, как всегда, сдержанно-спокоен. — Простите, госпожа Эвия, — его голос был низким и чуть глухим. — Не хотел вас тревожить. Я… хотел сказать, что вернулся. Простите, что тогда не попрощался. Это… было непросто. Она медленно опустила руку, не смотря на него. Потом тихо сказала: — Я ждала, — и, чуть дрогнув, добавила: — Хоть и понимала, что ждать не должна. Он подошёл на шаг ближе. — Вы сердитесь? — Нет, — она подняла на него взгляд, — просто не люблю, когда не объясняют. Он выдохнул. — Я не хотел объяснять. Потому что знал, что мне будет сложнее уехать. Тишина. И только в этой тишине, вдруг, он дотронулся до её запястья. Осторожно. Почти невесомо. — Я скучал. Эти слова повисли в воздухе. Эвия не отвела взгляда, но дыхание стало сбивчивым. Она не знала, как правильно на это отвечать. Потому что внутри неё всё откликалось… слишком живо. — Я рада, что вы вернулись, — ответила она наконец. Тихо, но искренне. Он отпустил её руку, и на мгновение их пальцы задержались друг на друге чуть дольше, чем нужно. Её кожа была тёплой. Его — холодной. Но что-то в этом коротком прикосновении осталось — будто отпечаток. На следующее утро он пришёл лишь на минуту — тихо постучал, и когда она открыла дверь. — Простите, госпожа Эвия, — его голос был чуть ниже, чем обычно, словно ночь не до конца покинула его грудь. — Сегодня днём я вынужден быть занят. Но если вы не против… я был бы рад поужинать с вами. Сегодня. В саду. Эвия чуть улыбнулась и кивнула, сдерживая дрожь, что прошла по спине. — Буду ждать. Он кивнул и исчез в коридоре так же тихо, как появился. Сад к вечеру изменился. Деревья, словно сотканные из серебра, мягко шептали листьями. Тонкие огоньки в стеклянных шарах висели на ветвях, как звёзды, опустившиеся на землю. Стол стоял у изгиба аллеи, среди благоухающих кустов. На нём — тонкий белый фарфор, прозрачные бокалы и две свечи в узорных подсвечниках. Она появилась, как тихая тень — в лёгком платье цвета айвори, с распущенными волосами, пахнущими лавандой и солью. Он встал, когда увидел её, и не мог сразу заговорить. Только взгляд — тёплый, бесконечно внимательный — провёл от её ключиц до запястий. — Вы… ослепительны, — тихо сказал он. — Это платье выбрала Селена. Думаю, она знала, куда вы меня зовёте, — усмехнулась Эвия, подходя ближе. — Значит, я должен быть ей благодарен. Они сели. Вино было мягким, розоватым, словно пойманный закат. Еда — лёгкой, невесомой. Но главной пищей были не блюда, а слова. — Как прошёл ваш день? — спросила она, играя краем салфетки. — Менее интересен, чем мог бы быть. Но обязанности... — он слегка пожал плечами. — Вы ведь правитель этого мира? Он не сразу ответил. Лишь медленно глотнул вино и посмотрел на неё. — Я... страж и был создан для неё, — он не называл имя. — И я обязан оберегать её и мир, пока она вновь не станет тем светом, которым он жил. — А если она никогда не станет? — шепнула Эвия, не отводя взгляда. Он не ответил. Только взял её руку — осторожно, кончиками пальцев — и поднёс к губам. — Тогда я всё равно останусь рядом. Чтобы защищать. Она опустила глаза, и тепло от его касания растеклось по коже. Когда десерт закончился, он встал и подал ей руку. — Позвольте пройтись? Ночь уже легла на землю. Травы шептали. Луна висела низко и тяжело, как сердце, полное несказанного. Они шли медленно, не спеша. Он смотрел вперёд, но краем взгляда ловил, как шелестят её волосы на ветру, как свет льнёт к изгибу плеча, как лунный блик играет на её шее. В какой-то момент она чуть замедлила шаг, оказавшись рядом с ним. — Лиан… — сказала она неожиданно, впервые без «господин». Он замер. Она тоже остановилась. Повернулась. И посмотрела. Прямо, глубоко. — Я ведь тоже боюсь. Боюсь, что никогда не вспомню, кем была. Что никогда не стану той, кого вы ждали. Он сделал шаг. Один. Второй. Мир вокруг них исчез. — Я не жду её, — голос Лиана был хриплым, срывающимся, будто внутри него треснуло что-то, что сдерживало. — Я смотрю… на вас. И в следующую секунду он впился в её губы, как в спасение. Не осторожно. Не тихо. А так, будто в этом поцелуе был весь голод четырёхсот лет одиночества. Он схватил её, притянул к себе всем телом — грудью, руками, бедрами — и она растворилась в нём, исчезла, будто её больше не существовало отдельно. Её ладони легли ему на грудь, и она ощутила, как бешено стучит его сердце — будто в груди у него билось пламя, рвущееся наружу. Он обнял её полностью, обволакивая, обжигая, требуя. В его объятиях она была маленькой, невероятно женственной, как дюймовочка в мире великанов. И она вдруг поняла — он не просто сильный. Он огромный. Он огромен во всём — в теле, в страсти, в боли, в нежности. И именно рядом с ним ей хотелось быть хрупкой, сладкой, беззащитной. Его губы двигались, будто рисовали на её устах целую вечность. Поцелуй был жарким, долгим, глубоким — и в нём не было ни одного "если". Только «да». Только «сейчас». Только они. У неё закружилась голова, пальцы сжались на его одежде. И если бы он не держал её — она бы точно упала. Когда он наконец оторвался, дыхание обоих было рваным. Их лбы соприкоснулись. Между ними не осталось воздуха — только жар. — Прости… — выдохнул он, всё ещё удерживая её за талию. — Я… — Нет, — прошептала она, прикасаясь к его щеке. — Не извиняйся. Никогда. Они не сказали ни слова. После поцелуя, будто сорвавшего последние нити осторожности, Лиан не отпустил её руку. Его ладонь крепко держала её пальцы — не властно, но надёжно. Так, словно он боялся, что стоит ослабить хватку — и всё исчезнет, окажется сном. Они шли медленно, шаг за шагом, обратно к замку. Ни один из них не знал, что сказать. Всё нужное уже случилось. Всё ненужное потеряло смысл. Эвия не вырвала руки. Её пальцы чуть дрожали, сердце колотилось глухо и жарко. В голове шумело, как после глотка вина на голодный желудок. А рядом шёл он. Тот, кого она сама не могла понять — и от этого хотела ещё больше. Они подошли к дверям её покоев. Лиан остановился. Он склонился в лёгком поклоне, не отводя взгляда, и, взяв её руку, поцеловал её — коротко, чуть дольше, чем следовало бы, и с тем жаром, который почти прожигал кожу. Эвия молчала. Просто смотрела на него. А потом, не сказав ни слова, развернулась и вошла внутрь. Когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к ней спиной. Глаза были закрыты. Губы горели. Сердце билось в груди, как в клетке. И где-то внутри — неярко, не вспышкой, а мягким, живым теплом — начинало просыпаться нечто большее. Словно росток, пробивающийся сквозь холодную, упрямую землю, её сила, спящая до этого момента, начала подниматься из глубины. Сила света. Гармонии. Любви. Не прежней — новой. Только зарождающейся. Только её...