Самум

Никола Тамашевич Христо. С самого его детства все знали, что он станет успешным и богатым, ведь он, можно сказать, голубых кровей. Он родился в семье потомственных цыганских князей, имевших огромное денежное состояние и кучу владений. В из коллекции были драгоценные цыганские трофеи, передававшиеся из поколения в поколение. Никола рос не по годам и с ранних лет обрёл популярность среди сверстников. Своей внешностью он наповал сражал девчонок со двора и одноклассниц, а его друзья всегда восхищались его новомодными на то время гаджетами и импортными сладостями, которые отец привозил из командировок. С возрастом Никола не потерял популярности, к двадцати годам отрастив элегантную эспаньолку, обретя ещё больше поклонниц среди его ровесниц. Отец подарил ему дорогую иномарку и золотые часы на двадцатый день рождения, отчего парни со двора сгорали от зависти, ездя на своих разбитых жигулях. Никола часто отмечал свои дни рождения в пустынях Таджикистана, отчего ему дали прозвище Самум, что в переводе означает «Песчаная буря». Праздненства проходили во всех цыганских традициях: Самум и толпа его друзей и знакомых разбивали шатры, в которых ночевали несколько дней, сражались на саблях, пели песни на распев и танцевали народные цыганские танцы, которым их научил Самум. Также распивали дорогой цыганский коньяк, который дед Самума сам гнал у себя в подвале. Всё шло хорошо, однако в 25 лет Никола сделал то, что навсегда изменило жизнь его семьи…  Это был самый обычный день. В то время семья Христо проживала в Подмосковье на их дачном участке, где был размещён дом, похожий на самый настоящий дворец. Отец семейства устроил Николу на достойную работу, где он зарабатывал хорошие деньги и не нуждался в финансовой помощи родителей. Вернувшись с работы, Самум заперся в своих покоях за чтением книг и написанием песен. Он увлекался музыкой с ранних лет, играя на самых разных инструментах и обретя редкий талант в этом. По вечерам из его покоев была слышна виртуозная игра на гитаре и чарующие звуки флейты. Этот вечер не был исключением: на протяжении нескольких часов он непрерывно играл на гитаре и напевал что-то на цыганский лад, и родственники собирались у его двери, лишь бы послушать чудесные звуки. Когда Самум закончил играть, все разошлись по своим делам. Осталась только одна из его младших сестёр, кровать которой была расположена напротив двери в его покои. В ту ночь ей отчего-то не спалось. У неё было предчувствие чего-то нехорошего, отчего она ворочалась в кровати и всё не могла сомкнуть глаз. И вдруг среди ночи объявилась причина её бессонницы…  Хмурый следователь сидел в своём кабинете и ждал, когда к нему зайдёт главный свидетель-Геда Тамашевна Христо, сестра Николы. Наконец дверь кабинета открылась и в ней показался здоровый цыган с мощной бородой и маленькая девочка, которую он держал за руку. Это был отец семейства и его дочь. Следователь взглядом дал понять Тамашу, что хочет поговорить с Гедой наедине, тот в свою очередь сразу понял и удалился. Геда выглядела обеспокоенной и напуганной.  -Привет… Как тебя зовут?  -Г-геда…  -Меня зовут Юрий Витальевич, приятно познакомиться! Как себя чувствуешь?  -Мне страшно…  -Не бойся, здесь никто тебя не обидит. Уже всё кончилось. Так… Давай с самого начала. Что ты видела в ту ночь?  -Ну… Коля весь день сидел у себя в комнате и играл на гитаре.  -А что он играл?  -Он что сочинял, то и играл.  -Ничего себе! Талантливый парень был… -Потом, когда все легли спать, я спать не могла. Страшно было…  -Почему?  -Не знаю! Просто… Чувствовала, что что-то плохое должно произойти, а потом… Потом он резко открыл дверь, и я его даже не узнала… У него лицо такое страшное было, и глаза злые, как у волка… Я увидела, как он взял саблю и ушёл… А потом… Потом…  Геда начала волноваться и на её глазах появлялись слёзы. Следователь, взяв её за руку, начал успокаивать:  -Тише, тише, солнышко, всё хорошо… Может, тебе воды принести? Или, хочешь, у меня конфеты вкусные есть, мармеладные, импортные. Мой сын их очень любит. Принести?  -Не нужно…  -Хорошо… Успокойся, выдохни, и продолжай, как будешь готова.  Дверь покоев распахнулась и оттуда вылетел озверевший Самум, глаза которого будто налились кровью. Всё его тело было напряжено, а выражение лица было свирепым и разъярённым. Геда притворилась спящей, однако одним глазом наблюдала за происходящим. Самум подошёл к стойке с семейными трофеями и схватил саблю, рукоять которой была украшена драгоценными камнями. Лезвие сабли, несмотря на свой почти двухсотлетний возраст, сверкала и ярко отражала свет от еле горящей лампы у кровати Геды. Осмотрев саблю и пару раз взмахнув ей, Самум удостоверился в её работоспособности и направился к выходу из дома. Его не было всего около получаса, в течение которых Геда не находила себе места, полностью отдавшись панике и не понимая, что хочет сделать Никола. Спустя полчаса он вернулся не с пустыми руками.  -Ты готова продолжать?  Геда, тяжело сглотнув, сказала:  -Да… Через полчаса он вернулся. Сабля и его одежда были в крови, а в руке он держал… Голову…  -Да… Ту самую, которую мы нашли у него в покоях… Больше ничего в ту ночь не было?  -Нет… Я не могла уснуть и просидела до утра. Я уснула, проснулась от криков. Там вся семья собралась, я тоже зашла, а он там… Висит…  -Ладно, Геда, ты большая молодец, твои слова очень помогут следствию. Спасибо! Беги скорей, папа, наверное, заждался уже…  Девочка вышла из кабинета и следователь позвонил майору:  -Виктор Васильевич, добрый день. Ну, мои предположения подтвердились, он был под чем-то. Сейчас сестра его рассказывала, что он, когда из покоев выбегал, сам на себя был непохож.  -Юрий Витальевич, нам это ещё доказать надо.  -Александр Анатольевич говорил, что его уже на вскрытие отвезли. Скоро всё узнаем.  Через несколько часов в кабинет следователя зашёл патологоанатом.  -Здравствуйте, Юрий Витальевич. В общем, ваши предположения подтвердились. Я нашел в нём что-то наподобие соли, только я не могу понять, что это…  -В каком смысле?  -Я провёл экспертизу и эти наркотики не похожи буквально ни на что. Это какой-то новый вид на солевой основе. Причём эта дрянь настолько мощная, что он под ней вообще из мира выпадал. В мозге вообще бардак был после этой соли.  -Интересно… Ладно, Александр Анатольевич, спасибо.  Через пару дней следователь пригласил к себе в кабинет одного из друзей Николы.  -Добрый день, это Вы Шатский Ю.В.?  -Да, это я. Проходи, присаживайся. Я думаю, ты знаешь, по какому поводу я тебя пригласил.  -Да…. Я хорошо его знал, могу ответить на любой Ваш вопрос.  -Прекрасно. Тогда скажи мне, он сидел на наркоте?  -Сидел… Мы тогда опять праздновали его день рождения в Таджикистане в пустыне. Мы выпивали, и в один момент Самум укололся этой странной хернёй. Мы спросили, что, да как, и он сказал, мол, отмечать, так по полной.  -Кто-кто?  -У него прозвище такое было.  -Интересно… Продолжай.  -Он говорил, что нашёл залежь этой соли как раз в пустыне, в пещере. Дома с чем-то её смешивал и получалось вот это.  -Значит, он ещё и химиком был… А он случайно не говорил, где эта пещера?  -Всеми силами скрывал это от нас… Он когда был под этой солью, вообще с ума как будто сходил.  -Ну вот он под этой солью и замочил ту семейку. Ладно, можешь идти, спасибо за помощь следствию.  В ту ночь Самум решил в очередной раз вколоть в вену мощный препарат на солевой основе, который назвал «Кактус». Зажав руку ремнём, он начал медленно вводить содержимое шприца в вену и с каждой секундой его всё больше накрывало. Он чувствовал ни с чем не сравнимую эйфорию и приток сил. Он уже хотел вынимать шприц из вены, чтобы разделить дозу на два приёма, однако не смог остановиться. Он ввёл препарат полностью и это было главной ошибкой. Отбросив шприц в сторону, он подорвался с кресла и на него накатил животный первобытный ужас. Портреты его древних родственников, висевшие на стенах, вдруг начали оживать и лики стали вылезать из красиво украшенных рам. Лица старых цыган исказились в жутких оскалах и они возвысились над Самумом, постепенно захватывая его рассудок. Когда его мозг окончательно подчинился страшным ликам, он начал послушно выполнять их приказы. Он выбежал из своей комнаты с глазами, наполненными страхом и непониманием происходящего и схватил старую цыганскую саблю, которая висела около всех трофеев. Выбежав на улицу, он увидел полнейших хаос, не поддающийся никакому объяснению: всюду летали бесформенные чёрные фигуры, которые бормотали что-то на непонятном языке, небо переливалось всеми цветами радуги, а деревья ожили и стали похожи на великанов, так и готовых растоптать Самума. По приказу умерших родственников он помчался к первому попавшемуся дому, где мирно спала ничего не подозревающая семья. Сорвав дверь с петель, он забежал в дом и началось настоящее кровавое месиво. Он без разбора рубил и кромсал живущих в том доме людей своей заточенной саблей, после чего отрубил голову отца семейства и понёс домой. Вернувшись в дом, он медленно прошёл в свои покои с головой и саблей в руках. Сейчас ему надо было выполнить последний приказ. Сорвав со стены декоративную корабельную верёвку, он намотал её на люстру, завязав на конце петлю.