Глава 2, в которой оба являют себя миру:

Дождь в столице превратился в мелкую, назойливую морось, затянувшую небо свинцовым саваном. Здание Верховного Трибунала, монолит из тёмного камня и блестящей стали с готическими шпилями, увенчанными стилизованными громоотводами, подавляло своим величием. Вивьен Кэрроу, слегка намокшая, ощутила знакомый холодок предвкушения, смешанный с лёгкой тревогой. Её встретил молодой клерк, бледный и перепуганный важностью поручения, и повёл по бесконечным коридорам, где эхо шагов глушилось толстыми коврами, а на стенах мерцали магические бра. Дверь в кабинет Верховного судьи была такой же массивной, как и все здесь. Клерк постучал, получил разрешение и, распахнув дверь, пропустил Вивьен вперёд, сам замерев у порога, как статуя. Кабинет встретил её прохладой, запахом полированного дерева, озона и… дорогого табака. Пространство было строгим, функциональным, но каждая деталь безупречной геометрии кричала о безукоризненном вкусе и власти – от книжных шкафов до хромированных ножек кресел. У большого окна, за которым копошился мокрый город, стоял он. Верховный судья Элиан Тоурн. Вивьен быстро пробежалась взглядом по высокому, подтянутому силуэту в идеально сидящем темно-сером сюртуке. Длинные белые волосы, собранные в низкий хвост, оттеняли бледность кожи и делали его фиолетовые глаза, показатель большого уровня магической силы, такие неестественные – ещё более пронзительными. Лицо – холодная маска, высеченная из мрамора. Именно таким она его и представляла по столичным слухам: ледяная статуя, воплощение закона без снисхождения. – Мастер Кэрроу, – его голос был ровным, низким, как гул подземного поезда. Он не сделал ни шага навстречу, лишь слегка повернул голову. – Благодарю за столь оперативный приезд. Вивьен вошла, позволив двери закрыться за ней. Её практичные кожаные ботинки с укреплёнными носками из металла почти не шумели на паркете. На ней были тёмные, слегка поношенные брюки, простая рубашка защитного цвета с высоким воротником и кожаный плащ. За спиной – прочный рюкзак из обработанной шкуры болотного ящера, явно тяжёлый. Слегка кудрявые рыжие волосы были немного растрёпаны после дороги, но серые глаза смотрели ясно и… живо. Удивительно живо для этого склепа. – Ваша Честь, – она ответила, и на её губах расцвела дежурная улыбка, мягкая, вежливая, абсолютно непроницаемая. – Когда столица зовёт, особенно с формулировкой "государственная важность", откладывать дела неразумно. – Она слегка наклонила голову, взгляд скользнул мимо судьи к дождю за окном, а потом обратно к нему. Профессионально, но без подобострастия. Элиан почувствовал лёгкое замешательство. Он ожидал увидеть кого-то… другого. Учёного затворника, фанатичного алхимика с горящими глазами, асоциального гения. А не эту молодую, на вид хрупкую девушку с открытым, почти задорным взглядом, скрытым за этой вежливой маской улыбки. Это несоответствие между ожидаемым и реальным, между её внешностью и репутацией, слегка напрягло его. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Годы суровой дисциплины и власти сделали своё дело. – Прошу, садитесь, – он указал на кресло перед своим массивным столом. Сам занял место напротив. – Ректор Фининч в общих чертах проинформировал вас о ситуации? – "Гоблинская соль". Синтетический кошмар, вызывающий эйфорию ценой полного истощения магических каналов и физического коллапса через полгода. Распространяется как чума, состав – головоломка, которую ваши лучшие умы не смогли разгадать. Да, – Вивьен аккуратно сняла рюкзак и поставила его рядом с креслом. Её движения были точными, экономичными. – Ректор упомянул… некоторые трудности Академии. Стандартные методы дали нулевой результат. Неудивительно. Гоблины редко играют по чужим правилам, особенно когда дело касается их алхимии. Там, где академик видит противоречие, гоблин видит… возможность. Она говорила спокойно, даже мягко, с той же неизменной улыбкой. Но в её словах прозвучала лёгкая, едва уловимая колкость. У двери, где стоял молодой помощник судьи, явно подающий надежды юрист в безупречном костюме, пробежала едва заметная дрожь. Он бросил быстрый, испуганный взгляд на спину судьи. Элиан же не моргнул. Но внутри его что-то кольнуло – не гнев, а скорее удивление. Эта дерзость, завуалированная вежливостью, была… неожиданна. И, как ни странно, он почувствовал искру понимания. Он слишком хорошо знал цену академической косности и бюрократической слепоты. – Ваша оценка ситуации точна, – подтвердил он сухо. – Академия исчерпала ресурсы. Время против нас. Каждый день – новые жертвы. Паника на пороге. – Он сложил пальцы перед собой. Его фиолетовые глаза, холодные и оценивающие, впились в её серые. – Ректор Фининч рекомендовал вас как специалиста, способного найти решение там, где традиционные методы бессильны. Учитывая… специфику ваших подходов. Вы согласны взяться за эту задачу, Мастер Кэрроу? Вивьен не стала тянуть с ответом. Её улыбка на мгновение стала чуть шире, почти озорной. – Согласна? Ваша Честь, я уже здесь. Я бы примчалась и без вашего изящного приглашения, узнав про "Гоблинскую соль". Подобные вызовы – редкое лакомство. – Она откинулась на спинку кресла, её взгляд потерял легкомысленность, став острым и сосредоточенным. – Но. Есть условия. Мои методы, как вам, наверное, известно, не вписываются в академический регламент или светские представления о приличиях. Мне нужна полная свобода действий. Доступ ко всем образцам "Соли", ко всем данным Академии, как бы они ни были бесполезны. Мне нужна лаборатория – не академическая музейная витрина, а рабочая кузница. Моя в Вествуде подходит, но она далеко. Нужно что-то здесь, оснащённое по моим спецификациям. Реагенты – любые, какие я запрошу, без вопросов и проволочек. И главное – доступ к источникам. К тем, кто напрямую употребляет эту гадость. Мне нужны не просто порошки в склянках. Мне нужны живые носители, свежие следы, место производства. Возможно, даже… диалог с создателями. Она произнесла последнее слово спокойно, но в воздухе повисла тяжёлая тишина. Помощник у двери побледнел ещё сильнее. "Диалог с создателями" – с гоблинами, ответственными за смертоносный наркотик? Это звучало как безумие или самоубийство. Элиан Тоурн смотрел на неё. На эту невысокую рыжеволосую девушку в походной одежде, которая сидела в его кабинете, центре власти Империи, и с вежливой улыбкой требовала карт-бланш на действия, граничащие с беззаконием. В её серых глазах не было безумия. Была холодная, хищная уверенность профессионала, знающего свою цену и свою цель. Он видел отчаяние города, тщетность традиционных подходов. На кону стояли тысячи жизней, стабильность столицы. Светская этика? Устаревший регламент? Перед лицом такой угрозы они были прахом. Он медленно кивнул. Один раз. Решительно. – Вы получите все необходимое, Мастер Кэрроу, – его голос не дрогнул, но в нем появилась стальная твёрдость. – Лаборатория будет оборудована так, как вы укажете. Реагенты, образцы, доступ к данным – незамедлительно. Что касается источников… – он сделал едва заметную паузу, – …управление сыска Трибунала уже ведёт операцию по выявлению цепочек поставок. Вы будете получать всю оперативную информацию и, при необходимости, поддержку. Ваша задача – противоядие и понимание состава. Остальное… мы обсудим по мере поступления данных. Ваши методы – ваша ответственность. Но результаты должны быть. Быстрые и эффективные. Вивьен держала его взгляд. Её дежурная улыбка сменилась другим выражением – не колким, не насмешливым, а… удовлетворённым. Почти уважительным. – Это разумно, Ваша Честь. Я не разочарую. – Она легко поднялась с кресла, подхватив свой увесистый рюкзак. – Если позволите, я приступлю немедленно. Начну с осмотра того, что наковыряли ваши академики. А потом… – в её глазах мелькнул знакомый Элиану по описаниям задор, смешанный с холодной решимостью, – …пойду туда, где пахнет настоящей проблемой. Морось – отличная погода, чтобы не оставлять следов. Не дожидаясь формального разрешения, она слегка кивнула и направилась к выходу. Помощник у двери поспешно отпрыгнул в сторону. Вивьен остановилась на пороге, оглянулась. Её взгляд скользнул по строгому кабинету, по безупречной фигуре Верховного судьи, застывшей у окна. – И, Ваша Честь? – её голос прозвучал почти нежно. – Не морщите лоб так сильно. От этого появляются морщины. А у вас слишком хорошее лицо, чтобы его портить преждевременными складками. До завтра. Дверь закрылась за ней. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканье старинных часов и шумом дождя за окном. Элиан Тоурн не шевелился. Только его фиолетовые глаза, обычно такие нечитаемые, были слегка расширены от искреннего изумления. На его безупречном, холодном лице, казалось, на мгновение дрогнули уголки губ. Но это могло быть игрой света. Помощник у двери просто замер, боясь дышать, гадая, что теперь будет. А Верховный судья смотрел на дверь, за которой исчезла рыжеволосая гроза, и думал, что Ректор Фининч, возможно, не преувеличивал насчёт её "особых методов". Во всех смыслах.