Сон

Сегодня Эва особенно много ворочалась в кровати и не могла уснуть, несмотря на многочисленные попытки. Шутка ли — пытаться спать в царстве мёртвых. Никакая усталость не могла пересилить страх и решительность выбраться. Верные друзья — это замечательно, но когда ты находишься на пороге смерти, где никого из людей до этого не было — одиночество захлестывает бурной волной. Эва не любила смерть. Она вязкая, тёмная, ужасная, душная, ненавистная. Смерть — это конец. Конец всего. Смерть… Некромантия. Исман. Незримый бог, да сколько можно! Шезму сильно сжала кулак, чтобы отвлечься от подобных мыслей. Смерть названого брата и потеря его тела ощущалась так, как будто Эва пережила это самостоятельно, но почему-то осталась на Земле. «Больше тревоги — меньше работы.» — она перебила свой поток мыслей. Этому учат черномагов в самом начале их пути. Эвтида перевернулась на другой бок, но сон не шёл. Она не знала, когда настанет её очередь для испытания и чего ожидать. Пока что Дуат вселял в неё настоящий ужас. Человеческий ужас. А ещё Эва переживала за подругу — Агния находилась совсем в другом состоянии и времени, и шезму никак не могла спокойно спать, зная, с чем вероятно разбирается наёмница. Агния никогда особо не откровенничала о своей жизни. Тем не менее, Эвтида была уверена, что не от хорошей жизни девушки идут в её рода профессию. Она очень много повидала и испытала. Сильно больше, чем могло бы казаться. Шезму снова стала ворочаться и хмуриться. Думай о хорошем, Эва, думай Думать не получалось. Исфет!!! Девушка закричала, уткнувшись лицом в подушку. Хорошего в её жизни пока что было довольно мало. А самое хорошее оставалось на границе миров — так близко и так далеко. Близко к телу, но далеко к душе. Рэйм… Я знаю, что ты рядом. Знаю, что приглядываешь за нами. Вздохнула Эва, выпуская воздух их легких. Вот бы поговорить с тобой, услышать твой голос, потрогать твои плечи, уткнуться тебе в грудь, целовать твои губы… Тем временем в Фивах Солнечный диск медленно выползал из-за горизонта, готовый освещать Египет ещё один день. Жизнь всё ещё кипела — почти для всех. Рэймсс сидел на холодном камне, скрестив ноги, и сонно наблюдал за «спящими» в водоёме. Ему нельзя было спать, пока эликсир не влит в рот каждому из четверки. Однако, сейчас опасность не успеть была позади. Черномаг не смыкал глаз всю ночь. Несмотря на наступающий рассвет, Реймсс прикрыл глаза на минуту. Всего на одну… В Дуате Эва вскочила с кровати при осознании абсолютного безумства, которое она могла совершить. Великий Ра! А что, если попробовать залезть Рэйму в голову, он же наверняка спит! Девушка одернула себя: А если что-то пойдет не так? Я, конечно, больше склоняюсь к онейромантии, но приходить в чей-то сон из Дуата? Продолжила: И он же не пил ибогу. Он если и спит, то это естественный сон. Ему ничего не снится. Он меня не запомнит. Шезму не снятся сны. И маски нет… Прошло сколько-то времени. В Дуате в целом сложно судить, что такое время, сколько его прошло и нужно ли оно вообще. Сдавшись, Эвтида решила хотя бы попытаться явиться в сон Рэймсса. Если не поговорить, то передать короткую весточку. Сейчас это было так необходимо… Девушка знала, что у большинства черномагов душа холодная — и, судя по описанию, у Рэймсса тоже. Так эпистат его и вычислил. Но ведь такое не может быть правдой — друг с учёбы и её нынешняя любовь — самый ласковый, нежный и понимающий юноша на свете. Шезму прикрыла глаза и начала собирать образы некроманта у себя в голове — анализировала, как он себя чувствует, вспоминала его горечь после кончины Реммао, страх о будущем, нежность после долгой разлуки, первый поцелуй, его густые кудри, запах ежевики и перца… Она открыла глаза. Картина вокруг поменялась: Эве приятно было видеть хоть что-то, что было не её спальней в Дуате и не одной из версий её возможной казни. Девушка начала осматриваться — две кровати, на одной одежда, а другая пустует. Очень скромное убранство. Резинки для волос… А потом чьи-то руки обвили её талию сзади и соединились на животе. Эвтида испугалась, стараясь выбраться и отпрыгнуть подальше — ужасы Дуата уже вскружили ей голову и нервы. Но вместо потенциальной опасности, шезму увидела его — своего Рэймсса. Спустя несколько секунд удивления, Эва сначала робко сделала шаг; подошла поближе, а затем рукой потянула к себе подбородок юноши, чтобы мягко его поцеловать и доказать себе, что некромант действительно живой и настоящий, пусть и во сне. Ведь так? Ответа ждать не пришлось ни секунды, Рэйм требовательно углубил поцелуй. Некромант водил руками по её телу, перемещал ладони с талии на бедра, слегка сжимая её кожу. Незримый Бог, ты живая, Эвтида! Сказал он, прервав ласку и уткнувшись носом в щеку девушки. По глазам Эвы сразу же покатились слезы. Их было видно везде — и в Дуате, и в Фивах, и во сне мужчины. Такие простые, но искренние слёзы. Соскучилась… Промолвила она, ловя воздух ртом. Брови Рэймсса опустились, выражение лица стало очень печальным и задумчивым. Он посмотрел на заплаканную шезму и, выдохнув, сказал: Я очень тебя жду. Ещё чуть-чуть осталось. Ты справишься. Я не могу тебя потерять. Эва покачала головой, снимая его руки, и снова потянулась за поцелуем. От слова «потерять» стало только хуже. Теперь вкус воссоединения был солёным. Солёным, со вкусом слёз и крови, сочившейся из незажившей раны на губах некроманта. Но паре было всё равно. Юноша подтолкнул Эвтиду к себе ещё ближе, распалился, провел ладонями по упругим ягодицам. Это был ураган чувств. Онейромантка зарделась от такой ласки. Хочу, чтобы ты всегда трогал меня… Вот так. Рэймсс ухмыльнулся. Это была та самая ухмылка, за которую она сначала и полюбила его. Его подколы и шутки уже тогда занимали место в её сердце. Эва чувствовала жар и что-то ещё. Эйфория? Желание? Он ведь даже не трогал её по-настоящему. Как это понимать? Некромант прищурился и посмотрел на девушку. Положил ладонь на её щёку, большим пальцем прошёлся по нижней губе. Скажи, Эва, что бы ты сейчас хотела? . Тебя. . А что именно? Теперь по лицу шезму не было понятно, плачет она или стесняется. Эмоции смешивались и дополняли друг друга. В ответ Эвтида сняла руку юноши со своей щеки — видимо, осмелела. Провела его пальцами по своим ключицам, затем груди. Прошлась по кругу, задевая соски, чтобы он точно почувствовал напряжение. Положила ладонь на живот, пупок, ниже. Пропустила чувствительную точку, отпустила пальцы Рэймсса, когда они оказались на внутренней стороне её бедра. Мужчина не смотрел вниз. Он смотрел на неё, прямо в глаза, в душу. Её тело было великим творением Богов — тонкие изгибы поражали своей изящностью. Любой мужчина бы завидовал Рэймссу. Но черномаг не отрывал взгляда от глаз Эвы. Изредка перемещался на её губы, а затем возвращался обратно, к её зоркому взгляду. Ни одного слова не было сказано в этот момент, но глаза сказали всё, даже не оставляя намека на тайны. Краем глаза девушка заметила, что стены в комнате светлеют, а пол словно исчезает — кажется, Рэймсс просыпался. Эвтида, не отрываясь от юноши, почти со страхом не хотела его отпускать. Она прижалась к нему щекой к щеке, схватила ладони и сказала: Люблю. Оба шезму были на пике страсти и привязанности, трепета, радости от встречи и ноющей печали. Некромант прошёлся ладонью по её голове последний раз, прошептав: Скоро увидимся, Эва В Дуате Эвтида открыла глаза. Больше всего на свете она надеялась, что он запомнил её присутствие, и при следующей встрече они могут не останавливаться. Как сильно она мечтает, чтобы это наконец произошло… Сколько раз она об этом думала… А потом она почувствовала странное тепло и влагу на губах. Всего на пару секунд, но ощущение точно не могло быть выдумкой. Девушка замерла, смакуя ощущение. А это значило только одно — просыпаясь, Рэймсс поцеловал лежащую в воде Эвтиду Меренсет.