Часть 2 Сближение

***

Он дёрнулся, распахнув глаза, и понял, что всё ещё находился больничном крыле Хогвартса. Сердце бешено колотилось, что в ушах стоял гул. Куски сна - чужие, обжигающе знакомые - ещё вспыхивали перед глазами: облупленные стены детского приюта, незнакомые улицы, плач детей, который казался бесконечным… и холодный смех, от которого кожа пошла мурашками. "Что это было? Почему я это видел?" - Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от липкого ощущения ужаса. Он сел на кровать, поджав ноги и обхватив их руками. Мысли скакали, путались. Он думал о своем сне, о Сириусе и о той злополучной ночи. Он не мог вспомнить, что именно случилось в Отделе тайн между ним и Волдемортом. Была лишь пустота в голове. "Что же произошло после? Почему я ничего не помню?" Он стиснул зубы от отчаяния стараясь вытащить хоть крошку воспоминания, но натыкался лишь на глухую чёрную стену. И тогда он услышал отвратительно-знакомый голос. - Поттеррр... Гарри вздрогнул, оглянулся, но в больничном крыле никого не было. Палата была пуста и он был один. Тишина звенела, но в ней теплилось что-то... - Мы ещё не закончилиии. Холод пробежал по позвоночнику, липкий, как капля пота в мороз. Голос был змеиный, сочащийся убийственным ядом, и звучал не в ушах, а внутри него. Он замер, прислушиваясь, но больше ничего не последовало. Медленно, почти не дыша, Гарри откинулся назад и лёг, уставившись в потолок. Мысли не давали покоя. "Мне показалось?" "Или… он снова пытается воздействовать на меня через нашу связь?" Чем больше он думал, тем сильнее его охватывала тревога. Будто кто-то повис на его плечах, медленно увлекая вниз, в тягучую темноту. Веки отяжелели, и он провалился в беспокойный сон.

***

Тьма. Холодная, вязкая, живая. Волдеморт медленно "открыл" то, что теперь служило ему глазами. Мир был размытым, как будто он смотрел сквозь мутное стекло. Глухие стены чужого сознания давили, сжимали его со всех сторон, и он понял: Он заперт. - Гарри Поттер… - ярость вспыхнула в нём, но не находила выхода. Он тянулся к магии, к своей силе, но каждый раз натыкался на невидимую, чужую преграду. Она не просто удерживала его, а дышала вместе с ним, отзываясь эхом на каждый его импульс. - Ты думаешь, что победил, мальчишка? - прошипел он в пустоту. Ответа не было. Только глухой стук сердца Поттера где-то рядом, напоминающий, кому принадлежит эта тюрьма. - Я выберусь отсюда... и ты очень пожалеешь, - его голос стал еще тише. Тонкая тень безумной улыбки промелькнула в темноте тюрьмы, где он был заточен. - Я убью всех тех, кого ты любишь...

***

На следующее утро мадам Помфри нехотя согласилась выпустить Гарри. Она считала, что его состояние все еще оставалось нестабильным, но он сумел переубедить её и она отпустила его на занятия. - Радуйтесь, Поттер, я отпущу вас. Но только потому, что до конца учебного года осталось всего ничего, - проворчала она, сунув ему в руки два пузырька с мутно-зелёным зельем от головной боли. Стекло неприятно холодило ладонь, а цвет лекарства не внушал доверия к нему. - Если почувствуете хоть малейшее недомогание - сразу возвращайтесь ко мне! Гарри кивнул, зная, что не выполнит даже такой просьбы. Он и сейчас ощущал слабость, будто в груди кто-то поставил камень, но предпочёл промолчать. Если мадам Помфри заподозрит неладное, она наверняка запрет его в больничном крыле до самых каникул. А сейчас ему хотелось только одного - быть рядом с друзьями, а не считать трещинки на потолке больничного крыла.

***

В коридорах Хогвартса жизнь шла своим чередом. Из каждого угла доносились смех и оживлённые голоса. Кто-то обсуждал экзамены, кто-то строил планы на лето. Для Гарри всё казалось ненастоящим. Он прекрасно знал, где и как проведет часть своего лета, и не мог это изменить. Мысль эта висела в голове тяжёлым, холодным якорем. Приближаясь к Большому залу, он начал ощущать взгляды. Их было очень много - цепких, скользящих, иногда почти испуганных. Стоило ему переступить порог и занять место за столом, как разговоры замирали на полуслове, а потом возобновлялись шёпотом. - Вот Поттер… опять вляпался в что-то невероятное… - Ты слышал, он был в Министерстве, ночью? Там были Пожиратели смерти! - А Сириус Блэк?.. Говорят, он… Гарри чувствовал, как сжимается живот, эти обрывки разговоров жгли хуже "Круцио". Впрочем, это не в первый раз, когда он являлся главной темой для обсуждений всего Магического мира. За прошедшие учебные годы он привык быть объектом сплетен. Но сейчас... все было иначе, потому что говорили о Сириус. И это уже было не просто неприятно - это разрывало его душу на части. Во всем был виноват только он.

***

Во время уроков Гарри не мог сосредоточиться. Мысли рассыпались, как сухие листья, едва он пытался ухватить хоть одну. В висках глухо пульсировало, будто кто-то давил изнутри на череп. Зелья мадам Помфри помогали слабо и притупляли боль, но действовали недолго. Иногда он ловил себя на том, что вокруг него происходит что-то неладное: чернила на парте расползались сами собой, хотя он не проливал их. А еще в классе заклинания вырвались из палочки до того, как он успел закончить слова. Несколько учеников настороженно оберачивались, но он делал вид, что ничего не заметил. - Гарри, с тобой всё в порядке? - спросил Рон после последнего урока, заметив, что Гарри был бледен. Они втроем напрявлялись на ужин. - Да, - коротко бросил он, не желая вдаваться в объяснения. - Гарри, пожалуйста, не держи все в себе, - сказала Гермиона с беспокойством в голосе. - Мы все видим, что с тобой что-то происходит. Все в ОД беспокоятся за тебя, - Гарри вздрогнул, услышав про Отряд Дамблдора, и на секунду замедлил шаг. - Мы хотим собраться, - продолжила она. - Все вместе. Тебе не обязательно говорить, если не хочешь, но… нам нужно знать, что ты в порядке. Не закрывайся от нас, прошу тебя. Внутри всё протестовало. Меньше всего он хотел снова перебирать в памяти то, что случилось. Но, встретив тревожные, почти умоляющие взгляды Рона и Гермионы, он нехотя кивнул: - Хорошо. Завтра встретимся в нашем обычном месте, - он вздохнул и отвёл глаза. - Идите без меня на ужин, я хочу побыть один. Я... возьму еду в кухне, поэтому не беспокойтесь за меня... Не дожидаясь ответа, он пошёл к движущейся лестнице. Гермиона хотела возразить, но Рон коснулся её локтя и покачал головой. Они молча смотрели ему вслед, пока тот не исчез за поворотом, и только тогда пошли в сторону Большого зала.

***

Гарри, как и сказал, не пошёл на ужин. Он свернул к кухне, где домовики, не задавая вопросов, молча сунули ему корзинку с бутербродами и соком. Поблагодарив их, он поднялся в башню Гриффиндора. К счастью, в гостиной было пусто - огонь в камине потрескивал в одиночестве, отбрасывая тёплые блики на стены. Гарри опустился в кресло, но даже тепло огня не согнало холод изнутри. Мысли возвращались туда, откуда он так хотел убежать... И та зияющая дыра в воспоминаниях, которая пугала больше всего. Скоро он не выдержал. Отложив еду почти нетронутой, поднялся в спальню и лёг, не дожидаясь остальных.

***

Ночью его настигли новые кошмары. Он брёл по каменным коридорам Хогвартса. Тусклые огни дрожали, вытягивая тени, как чёрные руки, которые стремились задушить его. Воздух был холодным и влажным. Из мрака выступали призрачные фигуры, не похожие на тех, которые летают по настоящему замку. Это были искажённые образы друзей и родных, будто отражённые в кривом зеркале, которые отчаянно молили о смерти. Эти завывания призраков почти что причиняли физическую боль, ведь это были те кто ем дорог. Он не хотел чтобы они страдали. - Что происходит? В момент когда Гарри подал голос все призраки повернули головы в его сторону. Оказалось у них не было глаз, а вместо слез была засохшая кровь. И то место где должно быть сердце зияло пустотой. Затем картинка резко сменилась, и он оказался в другом месте. Грязный дворик, высокие железные ворота и тихий плач ребёнка, доносящийся издалека. Гарри понимал, что никогда не был здесь, и всё же место казалось странно знакомым, как сон, который уже видел. Дежавью. Мгновение - и мир снова изменился. Чёрные прибрежные скалы, мокрые от брызгов. Волны с грохотом разбивались о камни, холодная солёная вода резала лицо. В стене скал темнел зловещий вход в пещеру. Мурашки бегали по всему телу от атмосферы этого жуткого места. Это была не пещера, а врата в место подобное Аду. Он знал подойти туда с суши почти невозможно, а со стороны моря - безумие. В сознании вспыхнуло лицо худого мальчишки с ледяными глазами. И два испуганных ребенка за его спиной… Что-то ужасное случилось внутри. Липкий, глухой ужас стянул грудь. И тут он почувствовал присутствие рядом. Волдеморт. Чужое сознание давило на Гарри. "Что происходит?" - в панике пытался понять он. Сон начал размываться, становился вязким, и Гарри рывком проснулся в своей постели, тяжело дыша и хватаясь за голову. Голова раскалывалась, и в груди росло чувство, что кто-то чужой медленно и настойчиво занимает его разум. Он сидел в темноте, вцепившись в простыни, и не мог решить, где заканчивается сон и начинается реальность. Гарри ворочался, не в силах заснуть. Каждый раз, засыпая, он снова видел те места - и просыпался с тем же вкусом страха на губах.

***

День тянулся невыносимо медленно. Глаза резало от усталости, в висках пульсировала тупая боль, с трудом удавалось выслушивать учителей в течении всего дня. Сегодня был двойной удар: зельеварение со Снейпом и бесконечное бормотание Бинса о гоблинах. Снейп, как обычно, язвительно унизил его перед всем классом и лишил баллов, без тени удовольствия, будто это было его привычным ритуалом. На Истории магии Гарри клевал носом, пока локоть Гермионы снова и снова не возвращал его в реальность. Она пыталась пару раз расспросить, что с ним, но он только отмахивался. После обеда друзья Гарри напомнили про встречу Отряда Дамблдора в Выручай-комнате. Собрание прошло непривычно тихо. Рон и Гермиона старались поддерживать разговор, но Гарри почти не участвовал. Он отвечал максимально односложно, слушал рассеянно. Остальные тоже были насторожены: словно боялись сказать лишнее. - Мы также хотели обсудить, чем ОД займётся дальше. Летом каждый будет дома, но осенью… мы должны быть готовы... - Готовы к чему? - мрачно бросил кто-то из задних рядов. - К тому, что всё не закончено, - она говорила чётко, но взгляд всё же метнулся к Гарри. - Если Тот-кого-нельзя-называть действительно вернулся… нам придётся продолжать тренировки. - А он правда вернулся? - спросил Джастин. Тишина стала ощутимой, как холодный туман. Все повернулись к Гарри. - Ты был там, Гарри, - тихо сказал Невилл. - Видел его, да? Что произошло…? Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Слова начали застревать в горле. - Как я и говорил... он вернулся, и в этот раз я снова его видел, - выдавил он. - Мы… сражались. Он лишил меня палочки. А потом… - Гарри запнулся, не в силах продолжить. - Потом я ничего не помню. Я не могу вспомнить. Снова повисла тишина в Выручай-комнате, которую Гермиона резко прервала своим голосом. - Мы всё равно должны продолжать наши занятия. Даже летом мы можем обмениваться письмами, составить план. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то молчал. Но Гарри почти не слышал. Все слова казались далёкими. Никто не стал давить, но напряжение только усиливалось. Когда все начали расходиться, Невилл задержался у выхода из комнаты. - Эм… Гарри, профессор Дамблдор просил передать, что он хочет тебя видеть. Сегодня вечером. Гарри вздрогнул. - Зачем? - Не знаю, - пожал плечами Невилл. - Сказал, что это важно. И пароль - это Рахат-лукум. Гарри кивнул и затем Невилл ушёл, оставив его одного. Выручай-комната сохранила их привычный зал для тренировок ОД. У дальней стены тянулся ряд высоких зеркал, отражавших пустую комнату и одинокую фигуру Гарри. Он подошёл к ближайшему зеркалу. Отражение было безжалостным - бледная кожа, глубокие тёмные круги под глазами, усталость, застывшая в чертах лица. Гарри провёл рукой по щеке - и замер. Из зеркала на него смотрел не он. Холодное, мертвенно-бледное и безносое лицо с сияющими алыми глазами. Он моргнул. Видение исчезло. В отражении снова был он сам. "Я схожу с ума?" Гарри резко отвёл взгляд, будто зеркало могло потянуть его внутрь. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Он шагнул назад, запнулся о край ковра и едва удержался на ногах. Он бросил быстрый взгляд на другие зеркала - и тут же отвернулся, опасаясь, что там тоже будет он. Страх преследовал его. Медленно, Гарри опустился на пол у дальней стены. Подтянул колени, обхватил их руками и уткнулся лбом в ткань мантии. Пытался сосчитать вдохи, представить, что в камине потрескивает огонь… но в голове снова и снова вспыхивали алые глаза. Он потерял счёт времени. Он не знал, сколько просидел так - несколько минут или целый час. Гарри поднялся и молча покинул комнату, словно за ним всё ещё тянулась тень того, кого он видел в отражении.

***

После ужина Гарри не пошёл в башню, а сразу свернул к закрученной лестнице, ведущей к кабинету директора. Каменные ступени глухо отдавали в тишине. Чем выше он поднимался, тем сильнее росла тревога. Кабинет Дамблдора был почти погружён в сумерки. За окнами мерцал огненный закат, отражаясь в стеклянных сферах на полках. Дамблдор ждал его в своём кабинете, на столе дымился чай, но Гарри чувствовал: это не та встреча, где его будут угощать лимонными дольками и обсуждать любимые сладости. - Присядь, Гарри, - сказал Дамблдор, указывая на кресло. Гарри сел, но не мог смотреть на него. Голова наливалась тяжестью, словно в неё насыпали мокрого песка. - Ты плохо спишь, - сказал директор. - Кошмары? Те же, что и раньше? - Да... и нет, - ответил Гарри после паузы. - Места... знакомые и незнакомые одновременно... Пещеры, коридоры и море, но я плохо помню все детали. Многое просто стерлось из моей памяти. - Ты думаешь, он пытается воздействовать на тебя? Гарри напрягся. Он знал, что Дамблдор ждёт упоминания Волдеморта, их прежней связи. Но он не собирался упоминать ни то, что видел в зеркале, ни ощущение чужого присутствия, проникавшее всё глубже. - Нет, не думаю, - ответил Гарри, глядя в пол. - Это просто… обычные кошмары. - Возможно... но сны - обманчивая вещь. Иногда это наше собственное подсознание говорит с нами. Если... кошмары станут хуже обязательно сообщи мне. Мы все беспокоимся за тебя. Гарри сжал кулаки на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Он кивнул, но взгляд оставался прикован к полу. Дамблдор говорил спокойно, но каждое его слово, будто капля, падало в уже переполненную чашу внутри. В груди стало тесно, в горле пересохло, и казалось, ещё немного - и он не выдержит. - Мне всё равно, что это, - сорвался Гарри. - Это не даёт мне покоя... Ничего не даёт! Дамблдор молчал, и это бесило Гарри ещё больше. Он просто смотрел на него - спокойно, слишком спокойно. И это спокойствие резало сильнее, чем любые слова. - Вы… вы сидите здесь, и говорите мне, будто понимаете меня! А сами… - Я понимаю больше, чем ты думаешь, Гарри, - резко прервал Дамблдор. - Нет, не понимаете! - голос Гарри дрогнул, а пальцы так сжались, что побелели костяшки. Дамблдор медленно вдохнул, будто решаясь. - Мой мальчик, твой гнев на меня слишком мал по сравнению с тем, что я заслужил. Эти слова заставили Гарри резко остановиться. - Что? Дамблдор встал, обогнул стол и подошёл ближе к окну и смотрел куда-то. В его глазах не было ни привычного весёлого блеска, ни ледяной отстранённости, только печаль. Фоукс просто дремал, спрятав клюв под крыло, но изредка расправляла крылья, и её тень скользила по стенам, как предвестие чего-то большого и неизбежного. Камин потрескивал, будто поддакивал словам Дамблдора, а потолок терялся в полумраке, скрывая, сколько ещё тайн он хранит. - В смерти Сириуса есть и моя вина, - произнес он медленно. - Я знал, что Темный Лорд попытается использовать тебя, но я не сказал тебе всего. Я надеялся, что уберегу тебя... Но это привёло к тому, что ты оказался в его ловушке. А Сириус… - он запнулся и на миг закрыл глаза. - Сириус пошёл за тобой, потому что ты был для него единственной оставшейся семьёй. У Гарри всё внутри сжалось. Эти слова ударили сильнее, чем заклинание. Он не знал, хочет ли закричать или разбить всё вокруг. - Вы… вы всё это знали? - его голос сорвался на хрип. - И ничего мне не сообщили? - Я хотел защитить тебя. И в итоге сделал тебе только больнее. Слова повисли в воздухе, и казалось, что комната будто сжалась, став меньше. Потолок, всегда казавшийся высоким, теперь нависал, давя на плечи. На столе догорали свечи, капая воском, как время, утекающее сквозь пальцы. - Вы знаете почему мне снятся эти сны? - наконец спросил Гарри, Голос уже не звенел от злости, но внутри оставался глухой, тяжёлый откат. - Почему я вижу места, где никогда не был? Что это? Он сделал паузу, словно подбирая слова. - Это все из-за вашей связи. Между тобой и Волдемортом, - начал отвечать на вопросы Дамблдор. - Твоя боль... твои чувства - это то, что он не может понять. И именно это делает тебя сильнее его, Гарри. Гарри опустил голову. Казалось, слова долетали до него издалека, пробиваясь сквозь вязкий туман усталости. - Я не чувствую себя сильным... все только страдют из за меня, - прошептал он. - Сила не всегда в том, чтобы быть непобедимым, - мягко ответил Дамблдор. - Иногда она в том, чтобы продолжать идти вперёд, даже когда всё потеряно. Гарри прикрыл глаза, и в груди болезненно кольнуло. Он уже знал, что скажет дальше, но всё равно спросил: - Летом… я снова должен вернуться к Дурслям? - Да, это необходимая мера. Но помни... Хогвартс всегда остаётся твоим домом. И здесь у тебя есть те, кто никогда не оставят тебя одного. Гарри кивнул, не поднимая головы. Он уже не первый раз слышит это и он не понимал, зачем снова спрашивал это. Ведь ответ был очевиден и ему снова придется провести длинное, душное лето на Тисовой улице. - А что на счет пророчества? Что дальше? Оно уничтожено, но это определенно еще не конец, верно? - спросил он. Дамблдор помедлил и затем ответил: - Пророчество - это один из путей, который можно выбрать. Оно лишь даёт возможность выбора. Но то, что ты сделаешь с этой возможностью, зависит только от тебя, мой мальчик. Гарри поднял голову. - Возможность? Убить или быть убитым... Это всё, что мне осталось...? - горло сжалось, слова дались Гарри с трудом. Дамблдор посмотрел на него поверх полукруглых очков. В его взгляде не было ни жалости, ни привычной мягкости - только сосредоточенность. - Тогда, придётся найти иной путь. Но, Гарри... - в голосе Дамблдора впервые прозвучала едва заметная сталь, - судьба не терпит пустоты. Если ты не сделаешь выбор и не решишь что делать… кто-то сделает его за тебя. Гарри нахмурился, сжал пальцы на подлокотниках кресла. - Значит, он всё равно найдёт меня? - Волдеморт боится тебя куда больше, чем ты его, - произнёс Дамблдор так, будто утверждал непреложный факт. - Он не остановится, потому что для него существование тебя - уже угроза. - Гарри... ты - это не только шрам, не только оружие, каким он хочет тебя видеть. Ты - человек, Гарри... и в этом твоя сила. Он хотел что-то ответить, но горло сжало, как от тугой верёвки. Пальцы, до боли в суставах сжатые в кулаки, медленно разжались. Вместо слов вырвался короткий, резкий вдох, и этот звук показался ему громче, чем треск полена в камине. - Человек… - сказал он так, будто пробовал это слово на вкус и оно оказалось горьким. - Иногда мне кажется, что я... просто часть него. - Если бы это было так, - Дамблдор покачал головой, - ты бы не задавал вопросы. Они замолчали. За окном гасли последние отблески заката, кабинет погружался в мягкий полумрак. В камине угли догорали, потрескивая, будто спорили между собой. Воздух пах воском и старой бумагой, и этот запах почему-то делал слова тяжелее. - Отдохни сегодня, Гарри, - наконец сказал директор. - Разговоры о пророчествах и войне подождут. Гарри хотел что-то возразить, но не смог. День был выматывающим и сейчас ему хотелось лечь, не просыпаясь до обеда. Он просто кивнул и поднялся, чувствуя, что усталость тянет его вниз тяжелее любого заклинания. - И помни, - тихо добавил Дамблдор, когда он уже брался за дверную ручку. - Даже в самые мрачные времена выбор всё ещё твой. Гарри не ответил. Дверь заскрипела, пропуская его в полутёмный коридор. Холодный каменный пол отозвался эхом шагов. Слова директора тянулись за ним, как навязчивая мелодия, смешиваясь с лёгким пульсом боли в шраме. "Если бы у меня был выбор..."

***