Часть 5 Неизбежное

***

Следующие три дня превратились в бесконечную пытку. Впрочем ничего нового... Гарри не выходил из комнаты днями, единственное исключение поход в туалет, только когда разрешал дядя Вернон. И к несчастью для Гарри, дядя большую часть дня работал и Гарри приходилось как-то выкручиваться из этой ситуации. С едой же было все иначе и его хотя бы кормили 1 раз в день, что было очень даже щедро со стороны этой идеальной семьи. Клетка его любимой Букли стояла у окна, он уменьшил её еще в Хогвартсе чтобы проще привезти домой. Дурсли ненавидели бедную сову и искали способ избавится от нее. Гарри же не мог этого позволить, они итак лишили его детства и теперь хотят забрать последний луч счастья в его жизни. Заклинание ослабло и клетка стала прежнего размера, но была пуста. Он освободил ее и она приходила к нему лишь по ночам. Каждый её возврат был для него маленькой отдушиной: тёплый взгляд янтарных глаз, лёгкий укус клювом - будто напоминание, что он нужен ей. Письма приходили. Букля приносила их аккуратно. Гарри читал их, но строки казались пустыми. Они писали о делах Ордена, о том, что "пока всё спокойно", о домашних мелочах, то есть ничего важного. Слишком много деталей оставалось между строк. - Они снова тебе врут, - шептал на ухо голос. - Скрывают, что творится там, снаружи в мире Магии. Отправили тебя в клетку, как щенка, которому нельзя знать правду. Какие у тебя хорошие друзья, Гарри Поттер... такие заботливые. Гарри сжал несчастное письмо так, что оно чуть не порвалось. Ночи были хуже дня. Сон не приходил. Он проваливался в полудрёму - и тут же выныривал, будто его швыряли в ледяную воду. Иногда его встречал он: - Устал? Жалкий герой. Спи, если сможешь… но помни я всё равно буду рядом. В каждом твоём сне. В каждом твоём вздохе. И я сделаю так, чтобы ты молил меня о пощаде! К утру четвертого дня у Гарри тряслись руки от недостатка сна и стресса. Тупая боль в голове стала постоянной, словно кто-то сверлил виски изнутри. Он сидел, уставившись в стену, когда голос снова раздался: - Посмотри на себя. Ненужный. Запертый. Брошенный всеми, кто обещал быть рядом. Разве это не забавно? Даже магглы понимают, что ты обуза... - ЗАТКНИСЬ! - заорал Гарри. Он вскочил и, не думая, схватил с тумбочки стакан - швырнул его в стену. Раздался звон стекла. - Да, вот так. Злишься? Отлично. Выбей из себя всю эту бессильную ярость. Но ты же понимаешь... что ничего не можешь изменить? Я не уйду, я еще долго буду рядом с тобой, мальчишка. Гарри развернул стул и со всего размаха швырнул его в шкаф. Доски жалобно заскрипели. Затем он разодрал письма своих друзей, разбрасывая клочки по полу. Букля шумно захлопала крыльями за окном и тревожно ухнула. Гарри рухнул на колени среди обломков и обрывков бумаги. Руки дрожали, дыхание было рваным. - Вот так лучше. Выплесни всё. Но знай, всё это бесполезно! Я не уйду. - Скоро ты перестанешь быть собой. Станешь всего лишь пустой оболочкой. Ничтожеством, с которым можно делать что угодно! Гарри закрыл уши ладонями, но голос не смолкал. На шум прибежала Петуния. - Ты совсем с ума сошёл?! Что ты здесь устроил? Подожди, Вернон вернётся с работы - он тебе покажет! - она смерила его взглядом, полным ненависти. - Сегодня и завтра будешь без еды и приведи это место в порядок, и успокой свою сову, тебе повезло что мы её не пристрелили, выродок, - добавила она холодно, шумно захлопывая дверь. Теперь комната снова погрузилась в тишину. Гарри пришлось убраться в комнате и потом он успокаивал Буклю, которая билась к нему в комнату. После она просто сидела на ветке дерева, тревожно ухая, словно понимала, что с ее другом творится неладное. Он же лег на кровать, пытаясь уснуть вновь.

***

Сначала он увидел Сириуса в том виде, когда он сбежал из Азкабана. Тот стоял в углу, опираясь о стену, мрачно глядя на Гарри. - Всё из-за тебя, - тихо и злобно произнес Сириус. - Я погиб из-за твоей глупости! - Нет… - Гарри захрипел, зажмурился, но фигура не исчезла. - Ты не спас меня. Ты не смог никого спасти! За Сириусом появились другие знакомые образы. Седрик, родители, даже Дамблдор и его лучшие друзья. Их глаза были пустыми, обвиняющими. И все они тянулись к нему пытаясь утащить в пучину безумия. - Хватит, - прошептал Гарри, прижимая ладони к ушам. - Хватит! - Какое зрелище, - издевательски протянул голос Волдеморта. - Золотой мальчик Дамблдора плачет в своей каморке. Гарри вскочил с кровати и начал шептать: - Убирайся… убирайся... уби... - Убраться? - голос стал шёлковым, ядовитым. - Думаешь, можно избавиться от меня? От Темного Лорда Воландеморта? - Они все правы! Ты - слабый, жалкий неудачник. Из-за тебя страдают все, даже этот пёс… умер, потому что ты слишком глуп, чтобы понять. Эти слова ударили сильнее, чем любое заклинание и проклятие. Гарри медленно сполз на пол и прижался к холодной стене. Руки сами сжались на голове - хотелось вырвать волосы, только бы прекратить эти мучения. Он смотрел в пустоту. "Может, он прав. Может, всё действительно из-за меня". Волдеморт молчал. Но его присутствие ощущалось - давящее, обволакивающее, как яд, расползающийся по венам. - Чего ты хочешь от меня? - прохрипел Гарри. Ответ прозвучал сразу: - Я жажду увидеть, как ты ломаешшшься. - Хватит, просто скажи, что тебе нужно от меня! - он сжал зубы. Он не узнал своего голоса. Он звучал чужим, каким-то отчаянным. Тёмный Лорд тихо рассмеялся и смех этот был как шелест змеиной кожи. - Надеешшшься договориться? - повторил он, растягивая слова. - Ты предлагаешшшь сделку? Мнее? ТЫ? - Если я… если я соглашусь на всё, что ты хочешь… ты оставишь меня в покое? - спросил Гарри. - Как трогательнооо, - прошипел Волдеморт. - Поттер, ты и в сделках столь же жалок, как и в победах. У тебя нет ничего, что я не мог бы взять сам. Гарри сжал кулаки. - Тогда… Зачем... Зачем ты это делаешь? - Потому что могу и хочу, - просто ответил голос. - Ты - моя собственность. Я буду делать с тобой все что захочу. Эти слова эхом отразились внутри, оставив ощущение липкой мерзости.

***

Он спит? Нет. Он больше не умеет спать, только метаться в разные стороны в постели. Прекрасно... Сначала хотелось лишь развлечься - посмотреть, сколько времени понадобится, чтобы сломать этого мальчишку. Но теперь… теперь я понимаю больше, чем раньше. Мальчишка не понимает, насколько тесно в его разуме. Как только он ослабнет, а он уже был на пределе своих сил. Всего лишь нужно подождать еще немного. И тогда щели разума станут шире, и я буду вновь на свободе. Пусть сгорит изнутри и теряет свой рассудок, так только приятнее. А пока… я могу наслаждаться зрелищем. Как сладко видеть, как он винит в смерти этого пса, в гибели любимых родителей… как он задыхается от ненависти к Дамблдору и этим ничтожным друзьям, что бросили и врали своему Лучшему Другу. Раз за разом словно демон у его уха стану напоминать ему об этом. Нашептывать. Кричать. Злорадствовать. Пока не останется ничего, кроме пустотой оболочки. Потом он умрёт. И тогда… я освобожусь из этой клетки, а его тело сгниёт и превратится в прах, как и должно было еще будучи ребенком.

***

Воздух был не просто холодным. Он был колючим, ледяной пылью, впивающейся в легкие при каждом коротком, прерывистом вздохе. Камень под ним высасывал из тела последние крохи тепла, отдавая взамен оцепенение, которое, увы, не приносило забвения. Темнота давила, физически ощутимая, как саван. Он стоял в центре, не человек, а воплощение самой ночи. Его высокий, исхудалый силуэт казался источником тьмы, а бледное, змеиное лицо парило в мраке, словно маска. Он не говорил. Не было нужды в словах. Палочка даже не пошевельнулась. Лишь едва заметный проблеск в алых глазах - и Гарри почувствовал, низкий, на грани слышимости, скрежет своих костей. Он чувствовал, как его скелет медленно, неумолимо начинает сжиматься. Не ломаться, а именно сжиматься, будто в тисках невидимого пресса. Ребра упирались в легкие, выжимая из них воздух короткими, хриплыми выдохами. Тазовые кости сходились, позвоночник искривлялся под неестественным давлением. Гарри скрутился на полу, его тело выгнулось в немой, ужасающей гримасе. Он пытался крикнуть, но мог лишь беззвучно ловить ртом ледяную пыль Азкабана. Где-то очень далеко, сквозь нарастающий гул в ушах и внутренний скрежет, на мгновение прорвался хриплый, надорванный крик Сириуса: Гарри! Оно было лишь мимолетной вспышкой, которую тут же поглотила тьма. Вместо надежды оно принесло с собой лишь горечь. Волдеморт наблюдал. Без интереса, без злобы. С холодным любопытством, с каким ученый наблюдает за конвульсиями подопытного насекомого. Внутреннее давление ослабло, оставив после себя ломоту в каждой частичке тела. Гарри лежал, беспомощно дыша, чувствуя, как его кости ноют, помня пережитое унижение. И тогда пришла вторая атака. Снова без жеста, без слова. Холод сменился жаром. Но не огнем, а кислотным, разъедающим жаром, который исходил из его же собственной крови. Ему казалось, что по его венам течет не кровь, а расплавленный свинец. Каждый сосуд, каждый капилляр горел изнутри. Кожа не тлела, но он чувствовал, как она пузырится, будто под действием невидимой кислоты. Он катался по грубому камню, пытаясь потушить внутренний пожар, оставляя на полу влажные следы от испарины, что тут же замерзала. Его мускулы свело судорогой, челюсти свело так, что он едва не откусил себе язык. Волдеморт сделал шаг вперед. Его тень накрыла Гарри, и в этой тени было холоднее, чем во всем Азкабане. - Ты - ничто, - прозвучал голос в его сознании, мягкий и ядовитый, как укус паука. - Твоя кровь, твои кости, твое дыхание. Вся твоя физическая оболочка - это лишь сосуд для страдания, которое я могу изливать в тебя вечно. Никакой любви. Никакой надежды. Только плоть и боль. Гарри больше не боролся, после стольких дней мучений он окончательно решил сдаться. Дрожь, сотрясавшая его тело, была не сопротивлением, а агонией. Он смотрел в эти красные глаза и видел в них свое отражение - сломанное, побежденное существо. Волдеморт наклонился над ним, и его бледное лицо заполнило все поле зрения Гарри - последнее, что он видел перед тем, как сознание окончательно погрузилось в пустоту, лишенную даже боли. Только холод. Только тьма. И полное, безоговорочное поражение.

***

Глубокой ночью в белой, тесной как коробка, ванной стоял подросток, опершись обеими руками о раковину. Лицо в зеркале расплывалось от недосыпа и усталости. И вдруг отражение изменилось. На него смотрел не он. На него смотрел Лорд Волдеморт. - Как тебе Азкабан? Приятное место не правда ли? - прошипел тот, улыбаясь своими змеиными губами. Гарри почувствовал, то что все его тело было охвачено леденящим холодом воспоминаний. - Ты проиграл мне. Всё, ради чего ты живёшь, умереть тогда, когда я решу. У тебя никогда не было и не будет выбора. Отражение склонило голову набок, кровавые глаза монстра пронизали героя. - Дамблдор держит тебя рядом лишь потому, что ты - инструмент. Ничего больше. Тааак жаль. А твои друзья? Они лгут тебе, Поттер. Они всегда лгут. Думаешь, они пишут тебе всё? Нееет... Только я говорю тебе правду! Лишь я один никогда не врал тебе. Иронично не правда ли? Гарри зажмурился еще сильнее и пытался заглушить голос, но слова не утихали. - И в конце... когда придёт время, ты останешься один. Даже великий Дамблдор не станет тебя спасать. Он слишком хорошо понимает то, что ты так и не понял. Ты рождён лишь для того, чтобы умереть от моей руки! С этими словами отражение издевательски улыбнулось. Гарри не выдержал и со всей оставшейся силой ударил по зеркалу своей рукой. Стекло разлетелось на осколки, полоснув нежную кожу руки. Боль пронзила костяшки, но была почти приятной - хоть что-то реальное среди этого кошмара. Кровь закапала на белоснежный кафель. Дверь ванной с грохотом распахнулась, явив полусонное лицо дяди, которое мгновенно сменилось. - Что ты творишь среди ночи, ненормальный?! - заорал Вернон, ввалившись внутрь. Он окинул взглядом Гарри, кровь, осколки от зеркала. - Ты совсем спятил?! - Оставьте меня, - хрипло попросил Гарри, но Вернон разозлился сильнее. - Оставить? Да я тебя вообще… - он побагровел, задыхаясь от ярости. - Всё, Уродец. Хватит... ты совсем уже с ума сошел! Через несколько минут Гарри уже сидел в своей комнате, вновь запертый. Вернон отобрал принадлежности для письма лежавшие на столе. Швырнул на пол какие-то старые тряпки, чтобы тот "перевязал лапу" и рявкнул: - Никакой еды. Ни сегодня, ни завтра, нет... целую неделю! И чтоб я не слышал ни звука! - Хочешь играть в психа дальше? Тогда прощайся с этой своей магической дрянью. - Не трогайте мои вещи! - сорвалось у Гарри, который стучал в дверь в надежде желая чтобы ее открыли. - Только если ты мерзавец будешь сидеть тихо, тогда твои вещи будут целы! - приказал Вернон и просто ушел спать. Оставшись один, Гарри завернул рану тряпкой и бессильно опустился. Он смотрел на пустую клетку Букли: он был рад что выпустил её, потому что сейчас в его состоянии он мог случайно причинит ей вред. Теперь он подошел к окну и прошептал Букле, которая верно ждала его там. - Лети в Нору… Лети к Рону и Гермионе. Они о тебе позаботятся. Мы скоро встретимся, просто подожди меня там. Сова, будто понимая его, коротко ухнула и тихо исчезла в темноте. А Гарри остался в комнате, с ноющей раной на руке и с самим дьяволом. И голос его казался особенно довольным: - Так-то лучше. Видишь, Поттер? Всё, что ты любишь, исчезает. Один за другим... Гарри сидел на полу своей комнаты, привалившись спиной к кровати. Пустой взгляд упирался в грязный ковер, который он скреб уже который час, лишь бы не слушать этот голос. Но звуки был повсюду - в шорохе ветра за окном, в скрипе дома, в стуке его собственного сердца. Нигде не было тишины. Только страдания. - Сколько ещё ты будешь прятаться, Поттер? - мягко, почти насмешливо произнёс Волдеморт. - Ты и правда думаешь, что молчание спасёт тебя? Ты же знаешь - я не прекрачу, пока не сведу тебя с ума. Гарри зажмурился, пытаясь прогнать дрожь. Его взгляд упал на осколок стекла, блеснувший возле кровати. Большой, неровный - тот самый осколок от стакана. - Смотри, как удобно, - прошипел Волдеморт. - Просто возьми его, Поттер. Один миг - и тишина. Гарри протянул руку и поднял осколок. Пальцы побелели от напряжения. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. - Ты сможешь избавиться от меня, Поттер, наступит долгожданная тишина, - холодно произнёс голос Воландеморта. - Я убью нас обоих и защищу своих близких... ты больше не сможешь причинить боль моим близким! - выплюнул Гарри, сжимая кулаки и осколок в своей руке. - Попробуй, - с ядовитой насмешкой отозвался Тёмный Лорд. - Даже в самый последний момент ведешь себя как Герой, так благородно Поттер. Давай же! Хватит тянуть время, я могу выбраться наружу, а затем все твои обожаемые друзья умрут! Гарри зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули звёзды. В голове всплыли лица важных ему людей… и вновь он вспомнил о Сириусе. - Всё из-за тебя, - шепнул Волдеморт. - Его смерть на твоих руках и он будет не последним. Скольких ещё ты потащишь за собой? - Только тебя! Ты думаешь что бессмертен, но я докажу тееб обратное и заберу тебя с собой, ты не причинишь им больше страданий, я тебя останавлю, - прохрипел Гарри, сжимая осколок так, что в ладони выступила кровь. Затем он поднял его к запястью. Всё внутри сжалось в одну точку. - Ну же. Докажи, что хоть на это ты способен. И сделай, хоть что-то правильно в своей жалкой жизни! Он вдохнул. Слёзы застлали глаза. Одним резким движением Гарри полоснул по коже. Острая боль вспыхнула, воздух вырвался из лёгких хриплым стоном. Кровь мгновенно выступила алой полосой и заструились вниз, оставляя следы на коже и полу. Мир зашатался. В ушах загудело. Гарри не знал, то ли это боль, то ли облегчение. Смех раздался внутри головы - глухой, низкий, торжествующий. Гарри попытался что-то сказать, но язык не слушался. Голова закружилась. Картинка перед глазами поплыла, и тьма накрыла его окончательно.

***