1.

      Доктор оказался улыбчивым сухопарым старичком с морщинистым лицом и шеей, затянутой воротом бледно-голубой рубашки. Серые водянистые глаза в очках с толстыми линзами под седыми кустистыми бровями выглядели вполне радушно и доверительно.       – Здравствуйте, Марк! Проходите, присаживайтесь, – радостно проговорил он, как будто мы были сто лет знакомы и столько же не виделись. И сразу взял быка за рога:       – Что вас беспокоит?       Я скинул обувь и забрался с ногами в широченное светлое кресло напротив его стола. Поёрзал, устраиваясь поудобнее, и коротко ответил, сцепив руки в замок и сложив их на животе:       – Я.       Он улыбнулся и небрежно кивнул, точно для него это была не новость, а повседневная обязанность, вроде кормёжки кота, которая давно вошла в привычку.       – Давайте поподробнее, – предложил он. И поинтересовался:       – Может, чай или кофе? Крепких напитков я не держу, – чуть ли не извиняясь, сообщил он, разглядывая меня в упор.       А жаль, подумалось мне, я бы выпил для храбрости. Хоть целое ведро.       – Воды, – попросил я, окидывая взглядом его кабинет. Бежевые крашеные стены, белый навесной потолок с тусклыми лампочками и три узких окошка, забранных жалюзи. Большой стол цвета слоновой кости посередине. Серебристые стрелки сбоку на стене опустились вниз перевёрнутой буквой «V» – пол шестого.       У меня осталось восемьдесят с небольшим минут, чтобы рассказать ему то, о чём я даже боюсь думать, и объяснить всё, чего я сам не могу понять. Отлично, давайте начнём, только с чего?        Я взял стаканчик с водой, заботливо поднесённый моим мозгоправом, отпил глоток и поставил перед собой на стол, буркнув что-то вроде «спасибо». А потом сказал почти равнодушным тоном:       – Мне нравятся мальчики. Это можно как-нибудь вылечить?       Доктор хмыкнул, вежливо кивнув в ответ на мою благодарность, и оглядел меня с головы до ног. В буквальном смысле: от щетинистого ёжика волос на моëм темечке он медленно спустился взглядом по белой футболке почти в обтяжку до ремня с пряжкой на голубых джинсах и серых носках у меня на ногах.       И чуть ли не виновато развёл руками:       – Извините, это не ко мне, – с сочувствием произнёс он, потирая свой длинный нос. – Я не занимаюсь мошенничеством и шарлатанством. Современная наука считает, что ориентацию поменять нельзя.       Именно этого ответа я и боялся. Настолько, что даже не думал, что на такое нарвусь. И оказался к этому не готов.       – Вы, наверно, не поняли, – заискивающе попытался я ему объяснить. – Именно мальчики, а не юноши или мужчины…       Он со вздохом кивнул и спокойно вернулся за стол.       – Как давно это началось? – сухо осведомился он, не глядя на меня.       Я мгновенно вспотел, лихорадочно припоминая.       – Года три или четыре тому назад, – неуверенно ответил я, оттирая с футболки каплю воды, которую нечаянно уронил со стаканчика.       – А почему вы пришли только сейчас? – будто нехотя поинтересовался он.       Я попал плечами, втянув голову в плечи.       – Просто нет больше сил терпеть. Мне всё труднее сдерживаться, – отчаянно пробормотал я. – Боюсь, что однажды я сделаю что-то ужасное.       Он спокойно кивнул и ровным тоном проговорил:       – Вам это снится? – как будто это было утверждение, а не вопрос.       Я замотал головою: нет! И объяснил, что не вижу снов. Никаких, никогда, ни разу с самого детства мне ничего не снилось.       – Может, вы просто не помните? – чуть насмешливо предположил он. – Вы хорошо высыпаетесь?       Я охотно кивнул и сообщил, что сплю по восемь часов в сутки. И абсолютно уверен в том, что всё это время просто провожу в отключке, а потом встаю бодрым и отдохнувшим.       – Мне просто не снятся сны, – пожал я плечами и уставился на него исподлобья.       – Любопытно, – не моргнув глазом, ответил он. Никакого интереса я у него не заметил.       А времени оставалось чуть более часа.       – Тогда в чём выражается… ваша проблема? – мягко поинтересовался доктор. – Какие-то фантазии или неожиданные желания?       Я торопливо кивнул.       – Последнее время стал постоянно заглядываться на мальчишек, – честно признался я. – На улице, на спортивной площадке, даже в кино. Они везде, куда ни посмотри!       Он молча кивнул, продолжая рассматривать меня в упор.       – Ничего не могу с собою поделать, – пожаловался я ему. – Как увижу симпатичного пацана, уставлюсь на него и пялюсь, пока он не заметит. Не могу оторвать глаза.       Доктор кашлянул и поинтересовался:       – А что потом?       Я уныло вздохнул и отвёл глаза.       – Одни сразу сбегают, – неохотно ответил я. – Другие делают вид, что не обращают на это внимания, если не могут уйти. А третьи даже смеются и показывают пальцем.       Доктор спокойно осведомился:       – А родители? Как они на вас реагируют?       Я помолчал и нехотя ответил:       – Мальчики всё же не девочки. Обычно взрослые считают, что их сыновья могут постоять за себя… И потом, я умею обращаться не только с детьми, но и с их родителями.       Доктор поднял брови и с любопытством спросил:       – А чем вы занимаетесь?       Я был вынужден признаться:       – Тренер по плаванию. Но у меня в группе одни девочки. От пятнадцати до семнадцати лет примерно.       Доктор удивлëнно поднял глаза.       – Обычно дети к пятнадцати годам либо бросают плавание, если не добились особенных результатов, либо уходят в профессиональный спорт, – объяснил я. – Но некоторым людям просто нравится плавать. Этим они и занимаются у меня.       Доктор слегка усмехнулся:       – И как у вас с ними?       Я пожал плечами.       – Нормально. Без проблем.       Доктор молча смотрел на меня, словно чего-то ждал. Я почувствовал, что краснею, и, запинаясь, ответил:       – Это просто работа. Тренировки, отработка техники, стиля, развитие навыков… Бывают, конечно, индивидуальные занятия, но редко и не для всех.       Он медленно покивал и доверительно поинтересовался:       – И к ним вы ничего такого не испытываете?       Я помотал головой и спокойно ответил: «Нет».       Он улыбнулся и ослабил на шее галстук. А потом ненавязчиво осведомился, были ли у меня когда-нибудь в группе мальчишки. Я сглотнул и ответил, что последний раз – лет пять назад. И нервно хрустнул пальцами, вытянув руки вперёд, словно отталкивая то, что мгновенно встало перед глазами.       –  Что-то случилось? –  спокойно осведомился он.