День 1

      Великобритания, Уэст-Йоркшир, Листер парк. 3:29. 14.04.2016.       Переулок. Темный, мрачный, отталкивающий. Воздух был густым, пропитанным запахом нечистот, гниющего мусора и сырости, которая, казалось, проникала под кожу. Между темно-зелеными баками, переполненными отходами, и красной кирпичной стеной, испещренной граффити уличных поклонников британского стрит-арта, с тихим хлопком аппариции появилась темная фигура. Она была одета в длинное темно-серое пальто, которое сливалось с тенями. Фигура оглянулась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила. Ее движения были точными, выверенными, как у хищника, привыкшего к охоте в ночи. Дойдя до конца переулка, она остановилась.       — Андерсон, ты же понимаешь, что это очень неосторожно — ждать аврора в темном переулке в такое время, — голос был низким, хрипловатым, как будто его владелец давно забыл, что такое спокойный сон. Я посмотрел на тыльную сторону запястья, где чернели механические часы. Время — 2:31. Нехорошее время. Все, что происходит после полуночи, редко приносит что-то хорошее. Горький опыт научил меня этому.       Он плавно отделился от стены и пошел слева от меня. Его тень, удлиненная светом одинокого фонаря, казалась зловещей.       — Шеф, у вас же стальные нервы, да и что может произойти? — его голос дрожал, но не от страха, а от холода. Он ежился, пытаясь укрыться от начинающегося мелкого моросящего дождя. Апрель — паскудное время на туманном Альбионе. Дожди, сырость, минимум солнца. Казалось, сама природа здесь была настроена против людей.       — Андерсон, не тяни кота за хвост, он тебе спасибо не скажет. Говори, — я наложил заклинание на пальто, отталкивающее воду, и мы двинулись вниз по улице. Его шаги были неуверенными, словно он боялся произнести вслух то, что видел.       — Около часа ночи в Отдел магического правопорядка поступил вызов из бара «Черный лебедь». О какой-то пьяной потасовке. Сами знаете, что тут происходит по вечерам. — Он вытащил из кармана мантии мятую пачку сигарет и, достав одну из папирос, прикурил ее от палочки. Огонь на мгновение осветил его лицо, на котором читалась усталость и тревога.       Да, я прекрасно знал, что это за район. Хотя весь магический мир и старается отстраниться от мира маглов, он является его точным отражением — с теми же проблемами, болячками и грязью, которую приходится разгребать служителям закона. Район Уэст-Йоркшира, один из самых криминальных и опасных в старушке Англии, был полной копией в магическом мире. Проституция, наркотики, убийства — классический набор типичного криминалитета.       — После того как появились патрульные и начали задерживать этих алкашей, один не нашел ничего умнее, как начать убегать. Патрульный настиг его и повязал в парке. При задержании был обнаружен труп. — Он замялся, поежился и нервно сделал затяжку. Было неясно, сделал он это потому, что было холодно и зябко, или потому, что ему неприятно вспоминать то, что он видел. — Вернее, то, что было трупом. Я за 11 лет службы впервые вижу такое, шеф.       Мы ушли с улицы и зашли в Листер парк. Обычно светлый и гостеприимный днем, сейчас он выглядел угрожающе и загадочно. Хотя все парки в такую погоду и время суток не вызывают доверия. Тусклый свет луны, пробивающийся сквозь густые облака, отбрасывал причудливые тени на землю. Тишина, прерываемая лишь редкими каплями дождя, пугала своей неестественностью. Я отогнал от себя все эти негативные мысли — издержки профессии — и задал вопрос:       — Дальше что? Почему решили, что это наше дело? А не маглов? — Андерсон вырвался вперед, показывая мне дорогу. Мы свернули с тропинки и направились по мокрой траве вглубь чащи.       — Когда наш парень повязал дебошира, он увидел труп, — повторил он, отодвигая ветку, находящуюся перед ним, и пропуская меня вперед. — Я вначале тоже хотел все списать на маглов, но от места чертовски фонит черной магией. Да и способ убийства не похож на обычные.       Я увидел дежурную группу авроров, патрульных, охранявших периметр, и вход в палатку. Среди них был мой заместитель, Мэтт Девис, несколько сотрудников из отдела судебной экспертизы и еще один неизвестный мне маг в форме Отдела Тайн. Пройдя через барьер, отводящий взгляд маглов, и охранные заклятия, я поздоровался с присутствующими, пожав им руки.       — Приветствую, господа. Мэтт, объясни мне, наконец, что происходит, а то Андерсон мямлит, как первокурсница перед распределительной шляпой. И что тут делает специалист из ОТ? — Мой голос звучал резко, но это было скорее от усталости, чем от злости.       — Шеф, просто посмотрите, — он протянул мне резиновые перчатки.       Одевая их, я зашел в палатку, накрывающую место преступления. То, что я увидел и почувствовал, мне не понравилось. Это сулило большие неприятности. В воздухе стоял запах крови, усиленный влажной погодой. Отвратительный вкус, если он неизвестен вам, возьмите горсть медных монет и подержите во рту минуту. Отчасти вы поймете, о чем я говорю.       Между двумя деревьями, поставленная на колени и с растянутыми руками в разные стороны, висела голая девушка. Ее голова безвольно свисала лицом вниз, а волосы, когда-то бывшие цветом пшеницы, собрались в колтуны, смоченные кровью и налипшей грязью, закрывая ее лицо. Внутренние части предплечий были разрезаны вдоль вен. Кровь уже застыла и свернулась, превратившись в черную корку, покрывающую ее и траву вокруг. На теле, которое было некогда красивым, были вырезаны рунические символы, покрывающие все от начала шеи до ног. В центре груди виднелась рукоятка кинжала. Девушка находилась в центре пентаграммы, выжженной на земле. Но самое главное, что чувствовалось здесь буквально всеми частями тела, — это присутствие остатков черной магии, от которой на затылке вставали дыбом волосы. Тут не хотелось находиться. У меня невольно сократились мышцы шеи, что привело к повороту подбородка в левую сторону. Чертов тик.       Достал из кармана пальто сигарету и попытался прикурить ее от своей Zippo. Чиркнув колесиком несколько раз и не получив результата, я понял, что опять забыл заправить зажигалку. Хотел применить заклинание, но Мэтт опередил меня, протягивая палочку, на краю которой горел огонь. Затянувшись, я подошел ближе и присел на корточки, чтобы рассмотреть труп.       — Мистер Поттер, это все-таки место преступления, — сказал Ривз из отдела экспертизы, поморщившись. Славный малый, но щепетильный по отношению к регламентам, что часто приводило меня и мой отдел в ярость и регулярные ссоры с его начальником.       — Эдвард, что можешь сказать об этом всем? — задав вопрос, я выдохнул очередную струйку дыма и сделал круговой жест рукой с сигаретой.       — Женщина, около 35 лет. Предположительно умерла вследствие удара кинжалом в грудь. Предположительное время смерти — 2–3 часа назад, судя по свернувшейся крови и температуре тела. — Он прервался, накладывая очередное заклинание диагностики.       — Будем ждать завтра результатов. Это явно ритуал, и что-то мне подсказывает, что не последний.       Поднялся с корточек и подошел к Мэтту, который что-то обсуждал с специалистом из Отдела Тайн. Тот протянул мне свою руку и представился:       — Мистер Поттер, Лео Барлоу. Направлен к вам ввиду текущих обстоятельств. — Мы пожали руки.       — Барлоу, расскажите хоть вы мне, что тут произошло, и кто вас сюда направил. Темная магия и убийства — это наша работа.       — Да, мистер Поттер, все так. Убийства, непростительные заклинания, черная магия, темные маги — все ваше. Но здесь был проведен темный ритуал, предположительно по мощности 8 уровня из 9 возможных. Отдел мониторинга зафиксировал данный выброс в 00:00 ночи, и мы сразу начали поиски точки. Хорошо, что господа из Отдела магического правопорядка придерживаются инструкций и сообщили нам.       Засранец допустил шпильку в сторону меня и моего департамента. Да, у нас не самая лучшая репутация по соблюдению регламентов и правил. Из-за чего мы всегда вступаем в конфронтацию с министерскими чинушами и начальником Отдела правопорядка. Для меня всегда была важна цель и ее достижение, а не исполнение тысячи правил и соблюдение бюрократии. В том числе и из-за этого началась первая война, да и вторая. Кто-то слишком долго перекладывал бумажки из отдела в отдел, вместо того чтобы дать отпор Волан-де-Морту. Но ладно, пропустим комментарий мимо ушей. Если прислали спеца из Отдела Тайн, и если он говорит, что это 8 уровень, это серьезно. Выпустив последний клубок дыма, я испарил сигарету невербальным проклятием.       — Вы уверены, что это так? Таких выбросов никогда не было после войны. — Это была правда. Все Пожиратели, которые остались на свободе после битвы за Хогвартс и смерти своего ненаглядного змеерожего выродка, сидели тише воды ниже травы. — Уже знаете, что за ритуал?       — Исходя из первичного анализа и данных с артефактов, могу пока точно заявить, что это был темный ритуал разрушительной силы, и что он был завершен. Но куда была направлена энергия и почему было выбрано это место, сказать не могу. Мы погрузим тело в стазис и проведем более точный анализ на месте завтра. И я смогу вам сказать, что произошло. На текущий момент попрошу не мешать нашей работе. И быть осторожными с телом.       Молчавший до этого момента Мэтт уже набрал воздух для едкого комментария, но я удержал его взглядом. Переведя его на мистера Лео Барлоу, я сказал с нажимом:       — Мистер Барлоу, я уверен, вы нисколько не сомневаетесь в профессионализме Департамента Авроров и его специалистов? Жду от вас информации до конца завтрашнего дня. И будьте добры изложить это на понятном для обычных людей языке. Мы договорились?       Он извиняюще улыбнулся и выставил руки ладонями вперед:       — Мистер Поттер, конечно, не сомневайтесь. Сделаем все в лучшем виде. — И он пошел по направлению к Эдварду.       — Как меня раздражают эти надменные уроды из Отдела Тайн. Вечно регламенты, скрытность, тайны, тайны, тайны, мать его. Лучше бы работали, а не играли в секретную службу ее величества.       — Мэтт, успокойся. Им просто нужно держать марку. Ты же прекрасно это знаешь, как и то, что все дерьмо, которое они сейчас узнают и раскопают, скинут на нас. Лучше мне скажи, что у нас еще есть по этому делу. Я уверен, завтра у нас будет тяжелейший день. И много вопросов.       — Мы опросили сотрудника ОМП о том, кого видел он или нет, и взяли его воспоминания. Завтра можно будет их отсмотреть в омуте. Но с его слов, никого рядом не было. Да и у бедняги, походу, большой стресс от увиденного. Колдомедики из Мунго его долго успокаивали. Завтра он явится к нам на допрос. Сейчас опергруппа осматривает окрестности и ищет какие-либо улики и зацепки. Но пока ничего. Кроме того, что здесь фонит черной магией. Как будто этот псих аппарировал сюда, сделал все свои дела и преспокойно ушел обратно.       — Похоже, так и было. Дождемся, что завтра скажут ОТшники. Выставь тут охрану нашу, а не этих разгильдяев из правопорядка. С всех возьми нерушимый обет молчания. И прессе ни слова. Знаю, что ты знаешь. — Оборвав его реплику, я продолжил: — Нехорошо будет, если пресса узнает, что в центре Англии бегает какой-то псих и творит черные ритуалы с такой мощностью. Сейчас будут выборы Министра Магии. И так будут давить с этим расследованием, а если узнают акулы пера, так еще больше достанут. Так же пришли сюда группу наших аналитиков, пусть посмотрят, что делают невыразимцы. Доверяй, но проверяй. Посмотрим, что это даст. Узнали, кто жертва? Магл или маг?       — Вас понял, шеф. Сделаем. Пока неясно, кто она. Ни татуировок, ни каких опознавательных знаков. Будем завтра ждать ответа от Ривза, когда тот посмотрит картотеку аур.       Подойдя к трупу девушки, у которой работали Лео и Эдвард, я начал убирать волосы назад.       — Кто же ты такая? И кто тот ублюдок, который с тобой это сделал? — Я убрал волосы с ее лица и замер. Это красивое лицо я помнил. Она всегда вилась рядом с Малфоем, как тень, как что-то неотъемлемое, но при этом недосягаемое. — Мэтт, Эдвард, я знаю её. Это Дафна Гринграсс.       Имя прозвучало, как гром среди ясного неба. Дфна Гринграсс. Не просто аристократка, не просто еще одна жертва. Сестра Дафны, дочь Гарета Гринграсса, одного из тех, кто после войны предпочел отойти в тень, но чье влияние все еще чувствовалось в коридорах власти. Ее смерть была не просто убийством. Это был вызов. Послание. И кому-то очень хотелось, чтобы его услышали.       Я вышел из палатки. Дождь все еще лил, но на небе появилась полная луна, ее холодный свет пробивался сквозь тучи, освещая мокрый асфальт и деревья, которые казались теперь зловещими силуэтами. Я закурил, вдохнув горький дым, который смешивался с запахом сырости и крови. Завтрашний день обещал быть напряженным. Смерть аристократки — это всегда головная боль. Но смерть Дафны Гринграсс? Это был не просто вызов. Это была катастрофа.       Я посмотрел на часы. Стрелки показывали 5:28. Рассвет уже близко, но в моем мире рассвета не бывает. Только бесконечная ночь, в которой прячутся тени. Я направился к выходу из парка, чувствуя, как тяжесть предстоящего дня уже давит на плечи. Нужно успеть вздремнуть пару часов перед этим цирком. Но сон, как всегда, будет коротким и беспокойным.       Лондон, Площадь Гриммо 12. 8:03. 14.04.2016.       Проснувшись под кошмарный звон будильника, я ощутил жуткий недосып. Впрочем, это было неудивительно. С моей работой недосып — это норма жизни. В некоторые моменты от вкуса восстанавливающих зелий начинает тошнить. Приняв душ, я спустился с второго этажа на кухню. Минималистичный завтрак уже был накрыт: двойной эспрессо, яичница, тосты и апельсиновый сок. Тинки, как всегда, заботливо все подготовил.       Если бы не он, этот дом окончательно превратился бы в руины. А так этот маленький шустрый домовой, нанятый мной по настоятельной просьбе Гермионы, поддерживал здесь хоть какой-то порядок. Она увидела, во что превращается моя жизнь без присутствия в ней постоянной женщины или хоть какого-то живого существа. Да, когда я вступил в должность главы аврората почти десять лет назад, из моей жизни ушли выходные, праздники и какие-либо постоянные отношения. Ни одна женщина не может вытерпеть, когда ее мужчина уходит ночью на срочные вызовы, вечно пахнет то подвалами, то грязью, вернувшись из засад, ежесекундная паранойя и еще букет неприятных мелочей, сопутствующих моей профессии.       Знал бы я в далеком 1998 году, когда поступал на подготовку в академию, что моя жизнь приведет меня к одиночеству и постоянному напряжению. Тогда мне казалось это естественным. Ничего другого не умел, да и не хотел. К тому же весь магический мир ждал от меня только этого. Хотя сейчас некоторые из тех, кто это продвигал, думаю, неоднократно пожалели об этом. А текущий министр, Кингсли, до сих пор часто вступает со мной в прения из-за моих методов ведения дел. Начиная как классический реформатор, ненавистник регламентов и бумажной волокиты, он в итоге превратил министерство в еще более бюрократическую машину, пожирающую свободное время людей. Но, как мне объясняла Гермиона, это на благо. Нам, солдафонам, не понять блага цивилизованного общества.       — Тинки, есть какая-то важная почта? — спросил я в воздух. Он знал, что важная почта поступает только от определенного круга лиц. Всю остальную пришедшую макулатуру я сжигал.       — Да, хозяин, почта на столике возле камина, — отозвался домовик и исчез в своих домашних делах.       Направившись наверх, я прихватил недопитую чашку кофе. Время собираться на работу. Пройдя по поскрипывающей лестнице на второй этаж, я вошел в ближайшую комнату. Уже прошло столько лет, как живу в этом доме, но ремонт не ушел дальше второго этажа. Третий, четвертый этажи, как и чердак, я «законсервировал», как объяснял себе. По факту мне было лень, да и не для кого было это делать. Живу-то один. И пользуюсь только кухней, кабинетом, спальней и гостиной. «Пользуюсь» — это громкое слово. Сплю и иногда провожу время за бутылкой виски.       Зайдя в спальню, я окинул взглядом небольшое помещение. Двуспальная кровать, прикроватная тумба, на которой скопилась куча различных баночек с мазями, зельями и настойками, и шкаф с одеждой. Открыв его, я надел черные брюки, черную рубашку с вертикальными серебристыми полосами и берцы. На правую руку нацепил чехол с палочкой для быстрого извлечения. На левую руку — часы, циферблатом на внутреннюю сторону запястья. Привычка, перешедшая от старших товарищей из аврората, — чтобы не отсвечивали и не повредились в бою.       Надев сверху серое пальто, я взглянул на себя в зеркало. На фоне уставшего от недосыпа и небритого лица выделялись впалые, ярко горящие зеленые глаза и мой фирменный шрам. Подметив в очередной раз, что нужно взять пару выходных и отправиться куда-то в теплые края или хотя бы выспаться, я вздохнул.       Приведя в порядок щетину заклинанием, я подумал: как ни как, начальник, надо соответствовать. Надел серебряный перстень на указательный палец левой руки с гравировкой магических оберегов. Достался он мне от Сириуса. После того как погиб крестный и его наследство перешло в мои руки, в фамильном сейфе Блэков оказалось не только золото, но и старые артефакты, в том числе этот перстень.       Спустившись в гостиную, я взял со столика письмо, отправителем которого была Гермиона. Достав сигарету из кармана и пытаясь прикурить от зажигалки, которая в очередной раз дала сбой, я заклинанием поджег сигарету и приманил флакон с бензином для заправки. Мне часто говорили коллеги, зачем пользоваться магловской зажигалкой, но я не мог себе отказать в эстетическом удовольствии этого момента. Щелчок открывающейся зажигалки, запах бензина, чирканье колесика о кремень, сноп искр и маленький огонек пламени, зажигающийся на кончике фитиля. Треск табака от первой затяжки. С магией нет такого эффекта. Это ритуал, короткий, но именно в этот момент весь мир немного замирает. Есть только я и мои мысли.       Небрежно вскрыв конверт, я увидел всего несколько слов: «Он в курсе. Вызовет тебя. Недоволен.»       Значит, кто-то уже растрепал Кингсли о произошедшем. Мои ребята не сделали бы такого. За это время я воспитал отличную дисциплину и субординацию внутри отдела. Значит, остается только Отдел Тайн или Отдел Магического Правопорядка. Невыразимцы не могли дать информацию без каких-либо доказательств, теорий или фактов. Их начальник — сноб, заноза и высокомерный аристократ-упырь, но дело свое знает. С пустыми руками к министру не пошел бы. Мысленно поставив галочку, я решил зайти к нему и уточнить, общаются ли они еще с Гаретом Гринграссом.       Когда-то он работал в их отделе и был не последним человеком. Но после войны, учитывая потерю жены и пошатнувшийся авторитет чистокровных семей, решил отойти от дел и уделять внимание своим дочерям — Дафне и Астории. Нужно будет сообщить ему лично об утрате и расспросить, что он может знать. Авроры работают хорошо в допросах, но все-таки боевики часто тяжело подбирают слова утешения. Не хватает такта. А тут случай особый: аристократ, не последний человек, да и ситуация не из простых.       Остается Гавейн Робардс, начальник ОМП. Мне до сих пор не ясно, какой подход он нашел к Кингсли, который после войны начал активно реформировать старую закостеневшую систему. Но факт остается фактом: Робардс, заменивший Скримджера на месте начальника, смог удержаться и при Пожирателях, и при текущей власти. Что лично для меня было категорически неприемлемо и неясно. После того как в мои руки перешли бразды правления авроратом, был поставлен вопрос ребром: выделение данной структуры из подчинения ОМП и полная самостоятельная деятельность.       Бруствер поначалу отнекивался и противился данному решению. К моменту моего повышения я имел репутацию, мягко говоря, не самого покладистого сотрудника. Но на моей стороне была общественность — герой, все-таки. Грейнджер, которая вырвалась в его помощники и активно метила на место министра магии после него. В итоге он сдался, и я целиком перелопатил всю структуру аврората.       Гавейн затаил на меня обиду и злобу, поскольку его отдел лишился отличных боевиков, а вследствие этого — части авторитета, методов устрашения и рычагов воздействия. То, что он имел, — это простые патрульные, выезжающие на драки, потасовки и несущие охрану административных зданий, офисные служащие и клерки различных мастей и калибров, бухгалтеры и белые воротнички. Вследствие этого всего, при каждой удобной возможности он старался испортить работу мне и моим парням.       Как будто все в этой вселенной хотело сказать, что данное дело не принесет мне ничего хорошего. И ежечасно напоминало, чтобы я точно не забыл об этом.       Взяв горстку летучего пороха и назвав адрес министерства, я вошел в камин.       Лондон, Улица Уайтхолл, Министерство Магии Великобритании. 8:54. 14.04.2016.       Выйдя из камина министерства, я поприветствовал охрану и направился на этаж своего подразделения. Если министр недоволен, пусть сам приглашает меня на совещание — экзекуцию «нацгероя». На поклон сам идти не собираюсь. Нужно собрать имеющуюся на текущий момент информацию воедино и распределить задачи. Не доходя до кабинета, меня перехватила секретарь министра — улыбчивая молодая девушка, то ли Аманда, то ли Амелия. Она заменила на посту опытного секретаря Бриджит Вонсон, которая работала бог знает сколько в этой должности. Неужели министр решил поразвлечься с молоденькими девочками на стороне?       — Мистер Поттер, доброе утро, — сказала она, слегка краснея и поправляя локоны волос на и так идеальной прическе. — Министр срочно вызывает вас к себе в кабинет.       — Добрый день, — она увидела, что я замялся, вспоминая её имя.       — Аманда, сэр.       — Добрый день, Аманда. Если вы не против, я хотел бы быстро зайти в свой отдел и предупредить сотрудников о моем отсутствии. Парни у меня горячие, если не появлюсь, могут верх дном поставить все министерство, — широко улыбнувшись, сказал я.       — Да, да, конечно, сэр, мистер Поттер, — это прозвучало немного нервно. — Думаю, пару минут не изменят ситуации. — И мы вместе проследовали в помещение. То ли Кингсли в ярости, и она боится показываться без моей персоны, поэтому последовала за мной, то ли еще не привыкла к своей работе. Нужно будет присмотреться к ней.       — Мэтт, где ты, мой крест и лучший в мире заместитель? — попутно проходя по офису и здороваясь с сотрудниками, я произнес, заходя в его кабинет. — Его величество, министр магии Великобритании, решил срочно вызвать меня к себе на ковер. Поэтому я буду отсутствовать часов до десяти. Собери к этому времени руководителей подразделений. Скорее всего, ввиду текущих обстоятельств будем вносить коррективы в график расследований. Есть какие-то новости по вчерашнему убийству? Успел вздремнуть сегодня?       — Понял, шеф, сделаем. Да, удалось вздремнуть немного. Джейн была не очень довольна — разбудил мелкого, когда возвращался. Касательно дела, ждем ответа ОТ сегодня, и после этого тело передадут судмедэкспертам. Посмотрим, что они скажут. Поисковой группой ничего не было найдено ни на месте, ни в близлежащих окрестностях. На текущий момент это все, что я успел изучить перед твоим приходом, из отчетов дежурной группы, которая отправилась на вызов. Остальное здесь, — протянув мне стопку бумаги, он отхлебнул кофе из чашки с надписью: «Лучшему папе».       — Ну что, Аманда, пойдем порадуем твоего начальника новостями, — взяв небольшую стопку листов, я решил изучить их по дороге.       — Да, мистер Поттер, он вас очень ждет. Сказал, это важно и срочно, — до этого момента молчавший секретарь суетливо пошла к выходу, стараясь не оборачиваться и ускоряя шаг, что на её каблуках получалось делать с трудом. Уверен, что Кингсли не просто так нанял эту молоденькую девочку.       Мы направились через систему лифтов и коридоров к кабинету министра. Вереница ковров из метлаханской плитки, состоящая из красно-черных квадратов, темно-коричневые, почти черные деревянные панели до середины стены, обои с продольной полоской бежевого цвета, сменяющиеся на шотландскую клетку. Классический английский стиль. Мне кажется, даже после моей смерти все будет оставаться так же.       Подойдя к двери кабинета, Аманда пропустила меня вперед, а сама направилась за свой рабочий стол, больше напоминавший дот времен Второй мировой войны, составленный из кучи книг, свитков и прочей утвари секретаря. Явно при миссис Вонсон было чище.       Постучавшись, я зашел в кабинет.       — Добрый день, министр, заместитель, — поприветствовал присутствующих в кабинете, я направился в сторону кожаного дивана для посетителей, перед которым стоял овальный столик с графином воды. Налив себе из него, сделал жадный глоток. — Вызывали? Что случилось?       Кингсли сидел за столом, сложив руки в замок, и слушал, о чем ему говорит Грейнджер. Все так же в неизменной темно-синей мантии, когда-то бывший широкоплечим и мускулистым при работе в аврорате, сейчас он изменился. Под грузом ответственности и постоянной деятельности на должности министра магии он осунулся. Взгляд, до этого бывший цепким и острым, стал более расфокусированным и направленным куда угодно, только не на собеседника. Возможно, это защитная система организма от постоянной лжи, которую приходится говорить любому политику.       Гермиона, напротив, от нее исходила энергия и жажда деятельности. В свои тридцать шесть с небольшим лет она выглядела превосходно. Стоя вполоборота у торца стола, она приветственно махнула мне рукой, демонстрируя, что меня услышала. На ней были туфли на невысоком каблуке, черная прямая юбка ниже колена, белая блузка и клетчатый серо-синий жакет с длинными рукавами. Волосы, когда-то непослушные, были собраны в аккуратную поднятую косу, открывающую шею и уши с маленькими золотыми сережками в виде роз. Бывшая замухрышка Гриффиндора, после попадания в высшие круги власти преображалась с каждым днем. То ли она сама поняла, что пора менять имидж, если стремишься к креслу министра магической Британии, то ли её уговорили пиар-менеджеры штаба министра. Но ей шел этот строгий и одновременно стильный вид бизнес-леди.       — Поттер, это ты нам объясни, что происходит, — остановив жестом заместителя, сказал министр. — Почему я узнаю о таком жестком и кровавом убийстве, да еще и с одной из аристократок золотой молодежи, от начальника ОМП, а не от тебя? Мне все чаще кажется, что зря я пошел на то разделение, которое было пролоббировано вами, миссис Грейнджер, и этим горе-начальником.       — Кингсли, ты же знаешь, что у него на меня зуб — личная обида. Об этом говорит все министерство. Да и ты в курсе, что с моим департаментом все в порядке. Дела раскрываются, преступники закрываются, работа кипит, — тут я лукавил. Не все так гладко, как хотелось бы. Регулярность, с которой поступали жалобы на мой отдел о превышении полномочий, чрезмерном злоупотреблении силой при задержании, применении зелий правды… Список можно продолжать до бесконечности. Но сделать, увы, он ничего не мог. До вчерашнего дня по моему направлению было очень спокойно и тихо, не считая различных оборотов черных артефактов, бытовых убийств и наркотиков.       — Ты еще по-дерзки мне тут, совсем распоясался. Я еще министр и могу резко оборвать твое служение закону, — впрочем, сменив напускной гнев на милость, продолжил он. — Очень уж не вовремя произошло это. Выборы через два месяца. Когда общественность узнает, а она узнает, поднимется большой вой. И все, что мы проделывали с миссис Грейнджер для магического мира, пойдет коту под хвост. Рассказывай, что произошло. Кто, почему, зачем, как? Что будешь делать?       — Убийство произошло сегодня в полночь, предположительно в 00:00. По предварительной оценке оперативного отдела и судмедэкспертов, оно является ритуальным. Слов ОТшников, темный ритуал по мощности выброшенной черной магии составлял 8 баллов из 9. Куда делась вся эта энергия, не ясно, и почему там все не выжжено. Сегодня они проводят свою работу и обещали к концу дня дать информацию. На месте не было никаких улик, по которым можно было бы определить, кто это совершил. Свидетели ритуала отсутствуют. Сообщивший о данном обряде патрульный сегодня вызван на допрос, так же у него взяты воспоминания для более подробного изучения в омуте памяти. Личность жертвы — Дафна Гринграсс, 36 лет, не замужем, живет одна, — положив перед ними колдографии с убитой, я отпил из стакана воды и закурил.       — Поттер, ты совсем охренел курить у меня в кабинете? — сказал Бруствер и палочкой испарил мою сигарету. — Кто такое мог сделать с бедной девушкой?       Гермиона отвернулась от фотографий. Это была одна из причин, почему Рон покинул службу аврора. Не он, ни она после войны не могли спокойно смотреть на трупы.       — Гарри, что ты намерен предпринять? Как сказал министр, скоро выборы. Я понимаю, что дело сложное и крайне темное. Но мы заинтересованы в его скорейшем раскрытии и как можно меньшем придании огласки о случившемся. Не хватало нам паники. Такого давно не было в истории магической Великобритании, — она посмотрела мне в глаза и поправила левой рукой с обручальным золотым кольцом выбившийся локон. — Мы готовы осуществить любую поддержку, которая тебе потребуется для оперативного решения данного дела. Может, стоит собрать специальную группу?       — Министр, замминистра, мы будем предпринимать следующие действия…       И мы углубились в обсуждение методов работы и планов действий. Хотя это и была обычная следственная работа, но ввиду обстоятельств дела следовало успокоить высокое руководство и показать, что департамент не зря ест свой хлеб и приложит все усилия к поимке данного черного мага-психопата.       Министерство Магии, Улица Уайтхолл, Лондон, Великобритания. 11:08. 14.04.2016.       Как всегда, мы не уложились в планируемый мной час, но взамен этого департамент снял с себя кучу головной боли. Регулярные отчеты о деятельности по данному убийству нам больше не грозят, наблюдателя от министра к нам не прикрепили, и руки в методах поиска нам развязали. Рассчитывал я, конечно, на большее: пару сотрудников Отдела Тайн в подчинение и пополнение казны артефактами и золотом. Но что имеем, то имеем. И на этом спасибо великодушному начальству.       Выйдя из кабинета министра вместе с Гермионой, мы направились к лифту. У неё были какие-то рабочие вопросы в Отделе Международного магического сотрудничества. В следующем году страна должна была принять Чемпионат мира по квиддичу. Учитывая, что приедут высокопоставленные шишки из разных стран, следовало воспользоваться данной ситуацией и организовать рабочие встречи по ряду вопросов. Поскольку данный процесс сложный, долгий и кропотливый, министр направил для контроля своего лучшего сотрудника.       — Гарри, тебе нужно взять пару дней отгула и выспаться, а лучше куда-то съездить в отпуск. На тебе лица нет, — сказала подруга, входя в лифт, подтверждая мои мысли об отдыхе. — Закончишь дело, я настою на принудительном отпуске, если ты сам этого не сделаешь.       — Герм, спасибо за заботу, но преступники сами себя не поймают. Покой нам только снится, — достав сигарету, я прикурил её от зажигалки. — Как Рон? Дети? Давно вас всех не видел в сборе.       — Как раз об этом, — скривившись от дыма, но понимая, что я слишком долго терпел у Бруствера в кабинете, она снисходительно наколдовала сквозняк, который выдувал клубы выпускаемого мной дыма за пределы лифта. — Мы собираемся сегодня устроить небольшой семейный ужин. Будут самые близкие, друзья и родственники. Не смотри на меня так, нет, всего семейства Уизли не намечается. Придёт только Джордж с Анжелиной и ещё пару друзей. Детей не будет, мы их отправили к бабушке на пару дней. Решили устроить себе полноценные выходные.       — Спасибо за приглашение, но сама видишь, работа… — я хотел продолжить, но мне не дали шанса договорить. Она подошла ко мне почти вплотную, навела указательный палец и, чуть ли не по слогам, акцентируя каждое слово, произнесла:       — Гарри Джеймс Поттер, если ты не придёшь к нам, я поставлю вопрос о твоём отстранении от должности. Тебе ясно? — улыбнувшись и выходя из лифта на нужном ей этаже, она всё же смягчила речь, добавив: — Я обещаю, что не буду пытаться тебя с кем-либо знакомить. Пообщаешься со старыми друзьями, поиграешь в шахматы, выпьешь. Сегодня, 20:00, ждём.       — Есть, миссис Грейнджер, — шутливо отсалютовав ей в закрывающиеся двери, я добавил: — Постараюсь быть. Буду, буду.       Двери старенького лифта с лязгом закрылись, и он продолжил опускать меня на 12 этаж. Именно туда был перенесён Департамент авроров после разделения с ОМП. Так же туда был направлен Отдел Безопасности Персон, появившийся после разделения ОМП и Аврората. Небольшой отдел, занимающийся охраной первых лиц министерства. Раньше данная функция лежала на аврорах, но, как показала война, охрана персон и оперативники — две абсолютно разные вещи. Поэтому было решено выделить данную структуру в отдельное подразделение. В связи с этим Академия авроров создала ещё одно направление для обучения. На текущий момент должность руководителя занимал старый друг министра, Джон Смит, что часто вызывало улыбки у моих сотрудников.       Выйдя из лифта, я натолкнулся на старого знакомого — акулу пера, сменившего на данном месте Риту Скиттер, и давнего знакомого по школе, Ли Джордана.       — Мистер Поттер, Гарри, постой! Что ты можешь сказать о происшествии в Листер-парке? Именно из-за этого вызывал тебя министр? Какие комментарии ты можешь дать по этому делу? Когда аврорат начнёт делать свою работу порядочно и чисто? — затараторил он на одном дыхании.       — Ли, ты же знаешь, я не комментирую происшествия и не разглашаю закрытую информацию. А если ты будешь лезть дальше, я закрою тебя за препятствие закону. Или могут открыться твои тёмные связи с некоторыми барыгами из Лютного. Как думаешь, это хорошо повлияет на твою карьеру?       Два года назад мы проводили очередную плановую облаву за наркоторговцами в Лютном. В магическом мире оно имеет славу чуть ли не самого тёмного места. По факту туда приходят искатели приключений и золотая молодёжь, которая хочет пощекотать свои нервы «тёмной магией», прикупить пару полулегальных артефактов и ширнуться лёгкой дурью. Серьёзные дела воротилы криминального мира предпочитают делать в тишине, а не в самом центре магического Лондона. И вот при задержании всяких подонков мы взяли и Ли. Дозу, которую мы у него обнаружили, не хватало для того, чтобы его закрыть, да и, скорее всего, его бы прикрыла газета. Все специальные корреспонденты так или иначе на чём-то сидят. Мы отпустили его, но я частенько напоминал, что с этого момента он у меня на прицеле. Джордан на это часто обижался, но пока этот рычаг работает, я буду давить на него. Не нужно лезть в наши дела.       — Поттер, ты мерзавец! Это было давно. Учти, я возьмусь за твой департамент, и придёт время, вскрою все нарушения твоего отдела и, в частности, твои, — возмутившись, он направился к лифту.       — Удачи в этом расследовании, мистер Джордан. Буду с нетерпением ждать этой статьи, — отсалютовав сигаретой, я продолжил путь в офис.              Я вошёл, когда Мэтт проводил утренний брифинг с начальниками отделов и их помощниками. Облокотившись на стену, я махнул рукой заместителю, чтобы тот не прерывался. Собрание началось буквально недавно, и, надеюсь, я не пропустил ничего важного из текущих дел. Оглядел присутствующих, вспомнил, с каким трудом мне удалось сформировать ту структуру, которая сейчас прекрасно работает над спокойствием магической Британии. До этого все занимались всем, и на многие задания или не хватало времени из-за дурной организации, или из-за синдрома коллективной ответственности. Да, иногда мы перегибаем палку. Но пока маги спят спокойно и действует мой статус спасителя, нам позволяют нарушать некоторые правила .       Сейчас в подчинении у меня было четыре оперативных отдела и три подразделения, обеспечивающие жизнедеятельность. Первый — убийства и охота за чёрными магами, самый большой отдел из-за его регулярной загрузки. Не так, как при войне, конечно, но убийства происходят всегда. Работа в нём кипит постоянно. В нём напополам опытных и молодых сотрудников, как чистокровных, так и маглорождённых. Они прекрасно дополняют друг друга в работе: одни знанием мира, вторые — смекалкой, черпаемой из магловского опыта.       Второй отдел — организованная магическая преступность. Было взято мной на вооружение у маглов. Если бы такой отдел существовал, возможно, и Пожирателей не появилось бы — подавили бы в зачатке. После его появления в 2007 году была проделана колоссальная работа по уничтожению многочисленных преступных формирований и мелких банд. Управлял им старый опытный аврор, переживший вторую войну и потерявший всю семью от последователей Волан-де-Морта, мистер Праудфут. Иногда складывалось впечатление, что он живёт на работе и пытается предотвратить то, что когда-то произошло с его семьёй. Когда мы с ним познакомились, в его жизни была тёмная полоса. Работал он по инерции и спивался, пытаясь забыть прошлое. Но после долгого серьёзного разговора по душам и предложенной должности он завязал с пьянством, набрал к себе таких же старых вояк и потерявших путь сослуживцев. И взялся за дело, как голодный волк. На них чаще всего приходят жалобы о превышении полномочий. Праудфут действует жёстко, безапелляционно. Должность его поменяла. Это был единственный отдел, в котором не брали взятки. По крайней мере, я старался в это верить.       Третий отдел — контрабанда, незаконный оборот, создание запрещённых артефактов и зелий. Малочисленный отдел, но регулярно ловящий тёмных личностей на подобии Наземникуса и прочих нечистых на руку зельеваров.       Четвёртый отдел — создание и продажа наркотиков. У меня было желание объединить их с третьим отделом, но, как показала практика, хоть и наркотиков в магическом мире меньше, методы работы с данной категорией преступников полностью отличаются от контрабандистов и создателей артефактов. Если первые были весьма эрудированными и хитрыми личностями, то вторые являлись бледной тенью и презираемы первыми за то, что те травят народ.       Все четыре отдела вели оперативную борьбу в поле. Но, как выяснилось позже, чтобы увеличить эффективность оперативников и регулярно получать финансирование от министерства, требуется сдавать отчёты о проделанной работе, начислять премии, зарплаты и прочие хозяйские нужды. Учитывая, что до этого все данные манипуляции производились в ОМП, а не внутри аврората, пришлось оперативно создавать ещё два подразделения: бухгалтерию и отдел технического и материального обеспечения. Они варили зелья, восстанавливали чары на поломанных артефактах, ругались с бухгалтерией об обеспечении финансами и всё в том же духе. И после их появления как-то сразу стало дышать легче. Все были при делах.       Последнее подразделение — самое молодое, но весьма перспективное. Год назад я увёл нового специалиста, Антонио Белье, из Отдела Тайн, что вызвало очередную ссору с министром, которому пожаловался начальник невыразимцев. По происхождению итальянец, родители которого перебрались в Англию после войны вследствие своей научной деятельности. Парень был мозговитый, с превосходным острым аналитическим умом. У меня долго в голове крутилась мысль о создании собственного маленького исследовательского отдела, ведущего разработки для авроров. Благо, идей было полно, но с бюджетом, как у ОТ, мы не располагали, да и другие задачи ставились, а не разработка артефактов. Поэтому было решено создать подразделение, занимающееся аналитикой, сбором данных и разведкой, работой с внедрёнными агентами. На текущий момент подразделение было крайне малочисленно и делало свои первые шаги. Главное то направление, которое взял Антонио, мне очень нравилось. К его сотрудникам всё чаще начали обращаться коллеги из других отделов, когда заходили в тупик при ведении расследования.       Прервал мои размышления Мэтт, закончивший опрос руководителей о текущих делах. Из доклада было понятно, что всё идёт своим чередом. Как всегда, есть мелочи, которые требуют проработки. Типичные будни аврората: убийства, кражи, разборки в Бирмингеме. Но из череды привычных дел ярко выделялось только это убийство. Заместитель рассказал о имеющихся данных и уступил своё место для меня.       — Мэтт, спасибо, — выйдя перед своими сотрудниками, я поблагодарил предшественника. — Вы все в курсе об убийстве в Листер-парке. Поэтому по договорённости с министром данное расследование я беру под свой личный контроль. С этого момента всю информацию по данному делу сразу перенаправлять мне без каких-либо задержек. Отдел по убийствам работает в усиленном режиме. Андерсон, Белфаст, Грант, вы будете его разрабатывать. После собрания ко мне в кабинет, распределим задачи. Мистер Праудфут, прошу потрясти информаторов и поспрашивать у местного криминала, обитающих вокруг парка, может, что они слышали или видели.       — Гарри, мы уже с утра отправили пару человек в тот район, — обратился ко мне начальник отдела организованной преступности. — Если что-то обнаружим, ребята маякнут по зеркалу.       — Хорошо. Отдел по незаконному обороту прошу потрясти всех барыг, может, кто-нибудь что-либо слышал или планировал. На текущий момент, Мэтт, прошу принять командование по оперативным вопросам всех, кроме отдела убийств, чтобы нам с ними не отвлекаться на лишние задачи. На текущий момент все свободны.       Закончив речь, я направился к себе в кабинет. Нужно было собрать всю информацию воедино и понять, в каком направлении копать. Заняв своё место за рабочим столом в глубоком коричневом кресле, я начал по очереди открывать выдвижные ящики в поисках пепельницы. Искомое оказалось во втором, вместе с бутылкой скотча и двумя бокалами. Поставив её на стол для зашедших за мной оперативников, я закурил самостоятельно и предложил то же самое сделать им. Андерсон и Грант, севшие на стулья перед моим столом, ответили на призыв. Белфаст, за неимением стула, пошёл в угол комнаты, где стоял высокий столик с графином воды и несколькими стаканами и бутылками газированной воды. Вскрыв одну из бутылок и отхлебнув воды, он прислонился к стене.       — Итак, что мы имеем вкратце? — Я затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону открытого окна. — Убитую непонятным ритуалом аристократку. Андерсон, Белфаст, — я кивнул в сторону двух оперативников, сидящих перед моим столом.       Андерсон — матёрый, среднего роста, сорокалетний мужчина с квадратной челюстью, коротко стриженный шатен. Его глаза, близко посаженные друг к другу, всегда казались проницательными, словно он видел насквозь каждого, кто попадал в его поле зрения. Широченные плечи обтягивала кожаная куртка, накинутая на белую футболку. Он выглядел как типичный «волкодав» — грубоватый, но надёжный.       Белфаст, напротив, был высоким и долговязым. Его лицо пересекал шрам, оставленный каким-то проклятием. Ему очень повезло, что не лишился глаза. Короткие русые волосы с начинающей проявляться сединой, серая футболка и классические джинсы — он выглядел как человек, который давно перестал заботиться о внешнем виде. Но за этой небрежностью скрывался острый ум и железная хватка.       — Допросите сотрудника ОМП и просмотрите его воспоминания. Также соберите все данные по убитой. Где работала, что делала, друзья, коллеги, — я сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность задачи. — Всё, что может быть полезным.       — Это будет нетрудно, — затянувшись сигаретой, ответил Андерсон. — Всем известно, что она была бомондом. Балы, клубы, яхты, отдых и прожигание жизни. Нам сообщить родственникам?       — Нет, с стариком Грингарсом и сотрудником Отдела Тайн я встречусь лично, — что-то мне подсказывало, что разговор с каждым из них будет нелёгким.       Грант, молодой парень, два года назад закончивший академию, привлёк моё внимание нестандартностью мышления при раскрытии убийств. Он старался во всём походить на своих старших товарищей: начал курить, надел кожаный плащ. У него была совершенно обычная внешность: среднего роста, брюнет с волосами средней длины. Работа ещё не оставила на нём яркого следа. Решение привлечь его к делу было связано с тем, что я, как и коллеги, находившиеся в кабинете, иногда начинал мыслить стандартными категориями. Нужен был свежий взгляд. Посмотрим, на что способен этот парень, заодно, может, и научится чему-нибудь у этих волкодавов. Он затушил бычок и с нетерпением смотрел на меня.       — Грант, пообщайся с судмедэкспертами. Посмотрим, что они нам дадут. Изучи информацию, которую пришлёт ОТ, и проверь с тем, что собрал наш аналитический отдел. Также попроси Антонио проработать вместе с тобой всё, что есть по этому делу. Его я предупрежу. И дайте нам версии, исторические справки. И вообще, хоть что-то, с чем мы можем работать.       — Есть, сэр, — с готовностью ответил молодой аврор, вызвав ухмылки своих коллег.       — На этом всё. Держим связь через зеркала, если узнаете что-то срочное или важное. Завтра собрание в двенадцать часов. Соберём всё воедино и посмотрим, в каком направлении двигаться. За дело.       После того как подчинённые ушли, я отправил самолёт с сообщением Белье, чтобы тот помог в аналитике, и сообщение Барлоу, что скоро зайду к нему. Скорее собрался в Отдел Тайн. Вряд ли там получится быстро освободиться. А дел ещё невпроворот. Нужно попытаться закончить пораньше. Ещё идти на ужин к друзьям. С другой стороны, мелькнула предательская мысль зарыться в работу и пропустить обещание, данное Гермионе.       Я взглянул на часы. Времени оставалось в обрез. Но, как всегда, работа не ждала. Собрав документы, я направился к двери, уже представляя, как буду объяснять Гермионе, почему опоздал на ужин. Или, может, просто не приду.       Но нет, это было бы слишком.       С другой стороны, кто знает, что ещё ждёт меня в Отделе Тайн?       Министерство Магии, Улица Уайтхолл, Лондон, Великобритания. 13:24. 14.04.2016.       Выйдя на 9 этаже нужного мне отдела, я направился налево, по направлению к административному сектору. Залы с изобретениями и пророчествами меня в этот раз не интересовали. С 1995 года, когда я был тут последний раз, ничего не поменялось. Хоть мы иногда и работаем с невыразимцами по некоторым делам, они всегда предпочитали приходить к нам, не пуская всяческий плебс в святая святых. Да и я не горел желанием приходить сюда без веского повода. Воспоминания об утрате крестного не прошли бесследно. Чёрные своды арок, пол, вымощенный чёрной блестящей плиткой, нагоняли тоску и тревогу, заставляя чувствовать себя некомфортно.       Пройдя через чёрные двери, я подошёл к столу секретариата, за которым сидела тучная женщина средних лет. Она что-то писала на пергаменте с сосредоточенным лицом, аккуратно выводя текст какого-то документа.       — Добрый день, мисс. Как я могу найти мистера Лео Барлоу? У нас с ним согласована встреча.       — Кто вы? На какое время назначена встреча? — секретарь не отрываясь от письма.       — С начальником департамента авроров Министерства магии Британии, — с нажимом произнёс я. У них тут даже секретари обычных сотрудников за людей не считают?       Она быстро подняла глаза, изучающе на меня посмотрела, увидев мой шрам, встала и направилась вглубь помещения:       — Извините, мистер Поттер, пройдёмте. Он вас уже ждёт.       Мы двинулись по коридору с закрытыми дверьми, на которых римскими цифрами были указаны номера комнат. Подойдя к комнате без обозначений, она постучалась и распахнула дверь, пропуская меня вперёд.       Как ни странно, это была светлая комната, выполненная в бежевых тонах. Большое панорамное магическое окно транслировало какие-то горные массивы с зелёной травкой, безмятежными облаками и огромным дубом на переднем плане. В комнате было пару кресел, обтянутых тёмно-зелёным сукном. Небольшой журнальный столик между ними, на котором лежала раскрытая книга. Большие резные полки для книг, наполненные различными трактатами и манускриптами, и целыми рядами старинных книг. Небольшая тумба, заставленная различными алкогольными напитками, среди которых можно было выделить большое количество коньяков различной выдержки, что говорило о весьма изысканном вкусе владельца кабинета. В центре находился огромный письменный стол, также покрытый зелёным сукном, заполненный различной литературой. За ним восседал небольшой человек с тонким, слегка худощавым лицом, выдававшим в нём аристократа. Волосы его были седыми, аккуратно зачёсанными назад и стянуты чёрной лентой. На носу были золотые очки. Чёрный сюртук, который сидел на нём, говорил о нём как о весьма состоятельном мужчине, знающем толк в классической одежде. Примерный возраст было сложно назвать, учитывая, что маги стареют значительно медленнее, но на вид ему было около 80. Это был главный невыразимец, лорд Чарльз Сент-Лэджер.       — Добрый день, мистер Поттер. Проходите, присаживайтесь. Отлично, что вы самостоятельно к нам зашли. Нам есть что обсудить, — вставая из-за стола и протянув мне руку, приветствовал меня он.       — Добрый день, лорд Сент-Лэджер. Я так понимаю, министр сообщил, что у наших департаментов есть общее дело. Я ожидал встречи с Лео, — мы пожали руки, и я сел в одно из кресел, стоявших у журнального столика.       Он обогнул свой огромный стол и сел в соседнее кресло:       — Миссис Джексон, будьте так любезны, организуйте нам чай и… — с вопросом владелец кабинета посмотрел в мою сторону.       — Кофе, чёрный, без молока и сахара, — ответил я.       — Сию минуту, милорд.       — Итак, мистер Поттер, что вашим людям известно на данный момент о произведённом ритуале? Я понимаю, что вы хотите получить ответы от нас, но я бы не хотел повторяться, — сказал он, внимательно смотря на меня.       — На текущий момент известно очень немного. Исключительно то, что сообщил ваш сотрудник на месте преступления. Поэтому лично решил узнать, что произошло, — я всячески показал заинтересованность.       В нём всё выдавало старого аристократа. Видно было, что он старательно пытается сохранить старые магические устои. И пока это ему удавалось. Отдел Тайн — это его вотчина и его законы. За всё время работы я понял одно: если ты чего-то хочешь добиться от таких людей, сыграй с ними в их игру. Церемониальные расшаркивания, лестные слова, уважительное отношение. И они поплывут, как кусок сливочного масла на сковородке. Некоторым требуется пара затрещин, кому-то мешок с монетами, а тут только уважение и почтение к статусу и возрасту. От меня не убудет.       — Вы хорошо знаете о местах магической силы, мистер Поттер? — задав вопрос, он отпил из чашки чай, только что принесённый секретарём.       — То, что данные места, волею случая, оказались насыщены магией. К примеру, на таких местах расположены Хогвартс, Министерство Магии, Азкабан. Они позволяют использовать магические способности с меньшим истощением и быстрее восстанавливаться.       — Да, очень утрированно, но в целом школьный курс истории вы помните. Да, эти места силы существуют, но они бывают рукотворными и нерукотворными. Последние появились из-за определённых геологических и энергетических связей, течений магических потоков. Именно на таком пересечении магических нитей стоит наше министерство. Второй же тип появился с вмешательством сторонних сил. Как вами же ранее сказанный Азкабан. Доподлинно известно, что на острове разместил свою обитель маг Экридис, занимающийся тёмной магией. Всячески пытал и убивал магловских моряков. Что привело к формированию тёмной ауры этого места и является концентрацией тёмной силы, которая подпитывает дементоров и угнетает людей, — он посмотрел внимательно на меня, удостоверившись, что его слушают, продолжил.       — Теперь нам немного придётся углубиться в историю острова Британия. Думаю, как вам известно, в пятидесятых годах нашей эры римские легионеры высадились на остров и начали захват данных земель. Прививание своих ценностей и культуры коренному населению шло не так гладко. Но империя умела убеждать. Конечно же, кельтам это не нравилось, и регулярно вспыхивали восстания. Одно из таких произошло в 122 году. По приказу императора Адриана, восстание каралось очень жёстко. Так же им был отдан приказ о строительстве стены, разделяющей остров. Уничтожалось всё: друидические поляны, поселения, вырезались целые сёла.       — Прошу прощения, лорд Сент-Лэджер, но не могли бы вы объяснить, для чего требуется данный экскурс в историю? — сказал я, перебив его. Однозначно тут придётся задержаться.       — Мистер Поттер, это важно, и прошу меня дослушать. Так вот, — продолжил он, посмотрев в окно, — Римляне убили не одну сотню друидов на капищах и не только. Нам известно, что те в ответ насылали проклятия и всячески проклинали их род перед смертью. До этого нами было обнаружено всего несколько таких массовых казней и захоронений, прошедших после восстания. Обычно фон на таких местах является размытым, и при проведении правильных ритуалов можно очистить место от тёмной магии и успокоить духов, лежащих в земле.       Он налил себе вторую чашку, встал и пошёл к своему столу. Достав из него папку с документами, он положил её перед собой.       — Данное убийство произведено над одним из мест массовой казни. Что приводит к тому, что место, которое было окроплено кровью людей, проклятиями друидов, страданиями неупокоенных племён, пропиталось негативной энергией, безжалостно вскрыли, и всю эту энергию направили на разрушение. Но самое главное, что тёмный ритуал этот явно не последний. Сила, которая вырвалась, частично была вмещена в какой-то артефакт, но под землёй ещё есть энергия. И, исходя из рунических символов, нанесённых на тело бедняжки Грингарс, это только начальный этап, — он протянул мне папку. — Тут вы сможете ознакомиться более подробно.       — То есть мы имеем дело с тёмным магом-создателем артефактов, который находит тёмные места силы и пытается сотворить что-то очень серьёзное, — я взял папку и начал листать содержимое.       В папке были фотографии нанесённых рун, графики и анализы энергетики местности, исторические справки и ещё куча всякой информации. Нужно будет изучить более подробно.       — Да, вы всё правильно поняли, мистер Поттер. Это особый случай, и искать данного человека нужно очень быстро. Мощь и ужас того, что он создаёт, крайне опасна и разрушительна. Я точно не ручаюсь предположить, кто и как это мог сделать. Но это явно сильный колдун с незаурядными способностями. Создать артефакт, который сможет в себя вместить такой выброс тёмной энергии, и рассчитать такой сложный многоступенчатый ритуал, подвластно только единицам.       — Вы хотите сказать, что у нас появился новый Волан-де-Морт или Гриндевальд?       — Нет, всё не так плохо. Всё-таки сотворить магию и создать артефакт — это немного разные вещи. Но безусловно, этот человек очень талантлив и готовился к этому заранее.       — Я вас понял, милорд. Прошу ответить ещё на несколько вопросов. Жертва выбрана случайно? — задав вопрос, я раскрыл блокнот для записи.       — Пока трудно сказать. Мы ещё изучаем последовательность плетений ритуала и рунические символы. Но я могу предположить, что жертва выбрана не случайно. Женщина из благородного чистокровного рода, не замужняя, является очень сильным проводником магии, если можно применить данное выражение к живому человеку.       — Вас понял.  Я планирую сообщить мистеру Грингарсу лично о его утрате. Вы ещё не связывались с ним? Он ваш бывший коллега.       — Нет, что вы. Мы редко общались с ним после его ухода. Очень жаль, очень талантливый маг. Но на его место пришла его младшая дочь, Астория, — на мой немой вопрос он поднял обе руки. — Слава богу, она на текущий момент находится в экспедиции и не в курсе о происходящем.       — Она работает у вас? Для чего? Она же замужем за Малфоем младшим.       — Вы явно не следите за новостями высшего общества, а вам всё-таки стоило. Вы, мистер Поттер, последний представитель старинного рода.       — Давайте оставим мою вовлечённость в сплетни бомонда. Что произошло?       — Я не знаю подробностей, но насколько мне известно, всему причиной были женщины, — Чарльз мечтательно поднял глаза вверх. — Молодость. После того как они разошлись пять лет назад, её отец попросил меня взять дочку к себе на работу. Мне тоже это показалось странным: молодая красивая леди копается в нашем отделе. Но девочка оказалась способной и талантливой, вся в отца. Ушла с головой в работу.       — Понятно, лорд Сент-Лэджер. Спасибо за предоставленную информацию. Если у вас будет что-то ещё, обязательно прошу сообщить нам. И спасибо за кофе.       — Мистер Поттер, будьте осторожны с этим делом. Я думаю, что это не последнее убийство, и скорее поймайте этого злодея. Мой отдел всячески будет помогать. Когда появится расшифровка всего ритуала, мы сообщим. А пока наши люди будут сдерживать магию и пытаться её запечатать обратно.       Попрощавшись с начальником невыразимцев, я отправился на выход. Следующая остановка — дом Грингарсов и тяжёлый разговор с отцом убитой. Всё это очень дурно пахло. Кто мог такое сотворить? Зачем? Как его искать? Если это не маньяк-шизофреник, то всё, что он делает, спланировано давно. Как поймать такого преступника? Пока вопросов больше, чем ответов. Учитывая то, что передавал всю информацию лично Чарльз и обещал содействие, дело становится всё круче и круче. Проходя по коридорам министерства для точки аппариции, я старался выстроить картину. Мало данных, нужно больше информации. Посмотрим, что получилось узнать у остальных.       Поместье семьи Грингарс, пригород Лутона, графство Бедфордшир, Великобритания. 15:12. 14.04.2016.       Я появился на проселочной дороге близ небольшой деревушки Хекстон. Не зная точной точки аппариции, выбрал ближайшую. Это был типичный тихий пригород: изгороди из травы сменялись заборами из красной кирпичной кладки, кое-где обвитыми плющом. Аккуратные домики из того же кирпича с бордовыми черепичными крышами, с деревянными калитками, наверное, помнящими еще Эдуарда VII. Тихое, неприметное место, пахнущее сыростью травы и свежим воздухом. В таких тихих уголках ничего не происходит годами, если не десятилетиями. Соседи знают друг друга в лицо, их дети проводят время вместе, женятся и селятся тут же. И всё идёт по кругу. Такие места вызывали у меня тоску — словно напоминали об утраченном или так и не состоявшемся.       Направляясь вглубь по Хекстон-роуд, я продолжал смотреть по сторонам. Небо свинцово-серого цвета предвещало дождь, но природа пока не решилась вылить очередную порцию влаги на эту бренную землю. Домики сменились сначала кустарником, а после — аллеей ясеней, чьи ветви сплелись над дорогой, создавая мрачный свод. По прошествии пятнадцати минут я почувствовал слева от дороги присутствие магии — густое, как смоль, и холодное, словно лезвие ножа. Направившись в том направлении, обнаружил проселочную дорогу, скрытую чарами от нежелательных посетителей. Пройдя еще пару минут, увидел старое поместье, отгороженное от внешнего мира живой изгородью из аккуратно подстриженного кустарника, высотой в полтора человеческих роста. Его листья блестели неестественно, будто покрытые маслом, а тени под ними казались слишком густыми, словно прятали что-то древнее и опасное.       Подойдя к чёрным кованным воротам, я взял массивное металлическое кольцо, заменяющее звонок, и несколько раз гулко постучал. Через несколько секунд голос, словно доносящийся из-под земли, спросил:— Добрый день, сэр.  Чем обязаны такому визиту?       — Добрый день. Меня зовут Гарри Поттер, начальник департамента авроров Министерства магии Британии. С личным делом к милорду Грингарсу.       — Минуту, мистер Поттер, — ответил невидимый страж и замолк.       В ожидании я внимательнее осмотрел поместье. Это было старинное двухэтажное строение, которому, наверное, перевалило за семьсот лет. Крупные грубые серые камни стен, белоснежные рамы окон, бордовая черепичная крыша, покрытая мхом у основания. Аккуратные мощеные дорожки, статуи из гранита, застывшие в вечном карауле, фигуры из кустарника, стриженые с хирургической точностью. Дубы и ясени, раскинувшие мощные ветви, под которыми стояли резные лавочки, будто приглашая к размышлениям о бренности бытия. Всё здесь дышало историей, но не пафосной, а тяжёлой, как свинцовые тучи над головой. Однако вопреки ожиданиям, поместье не отталкивало чопорностью — сквозь строгость проглядывала тщательная забота, словно каждый камень здесь был выбран с любовью.       Дверь отворилась, пропуская меня внутрь. На пороге стоял домовой эльф с морщинистым лицом и глазами, полными вековой усталости:— Мистер Поттер, лорд Грингарс ожидает вас. Проследуйте за мной.       Пройдя по мощеной дорожке, мы вошли в холл. Пространство было огромным, но угнетающе темным: тяжелые бархатные шторы поглощали свет, а дубовый паркет скрипел под ногами, словно жалуясь на возраст. В центре возвышалась лестница из тёмного дерева, ведущая на второй этаж. По стенам висели магические картины: пейзажи, застывшие в вечном закате, портреты предков, чьи глаза следили за мной с немым укором. У подножия лестницы стояли рыцарские доспехи с фамильным гербом на щитах — серебряный дракон, пожирающий собственный хвост. Почему все аристократы обожают эти железные реликвии? Напоминание о прошлой власти? Или просто страх забыть, кем они были?       Поднявшись на второй этаж, мы свернули направо. Коридор в стиле барокко был украшен золочёными канделябрами, чьи свечи горели синим пламенем, отбрасывая мерцающие тени на гобелены с батальными сценами. Эльф подвел меня к двери, обитой кожей с тиснёными рунами, и исчез с тихим щелчком. Постучав, я услышал хриплое «Войдите» и на мгновение замер, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Этот визит не сулил ничего хорошего.       Кабинет лорда Грингарса оказался таким же противоречивым, как и всё поместье. Массивный дубовый стол, заваленный пергаментами, соседствовал с современным телескопом у окна. Полки, ломящиеся от древних фолиантов, контрастировали с портретом молодой женщины в серебряной раме — Дафны, улыбающейся так беззаботно, словно смерть никогда не смела касаться её. У камина, облицованного чёрным мрамором, стоял сам хозяин — высокий, сутулый мужчина с лицом, изборождённым морщинами, словно карта прожитых трагедий. Его пальцы сжимали кубок с виски, а глаза, тусклые и красные от бессонницы, уставились на пламя.       — Мистер Поттер, — его голос звучал как скрип старой двери. — Вы принесли мне весть о дочери. Говорите. Я готов услышать правду.       Я сделал шаг вперёд, ощущая тяжесть слов, которые предстояло произнести. Где-то за окном завыл ветер, и синий огонь в камине дрогнул, отбрасывая на стены танцующие тени. Этот разговор станет началом конца — для него, для меня, для всех нас.       Камин трещал, словно старуха, жующая костями. Пламя лизало поленья, отбрасывая на стены тени, похожие на скрюченные пальцы. Лорд Грингарс сидел в кресле, спиной к огню, его профиль резко вырисовывался на фоне кроваво-красных занавесок. В воздухе витал запах ладана и горелого дерева — словно сама смерть притаилась в углах.       — Садитесь, мистер Поттер. Виски? — Его голос был ровным, как лезвие гильотины.Я кивнул, опускаясь в кожаное кресло, которое захрустело подо мной, будто предупреждая:  «Не здесь. Не сейчас». Он налил два бокала, тонкие пальцы обхватили хрусталь так крепко, что я ждал, когда стекло треснет. Виски плеснул в стаканы, словно жидкий янтарь, застывший во времени.       — Дафна мертва. Слова вырвались сами, грубо, без прикрас. Как ещё сказать отцу, что его дочь нашли в парке с вырезанными рунами и кинжалом в груди? Он не дрогнул. Только сухожилия на шее напряглись, как струны, готовые лопнуть.       — Рассказывайте. Я описал всё, кроме деталей, что врезались в память: спутанные волосы, смешанные с грязью и кровью, пентаграмму, выжженную на земле и задавал вопросы. Он слушал, словно речь шла о погоде, но его глаза... Боги, эти глаза. Пустые. Как окна заброшенного дома.       — Астория... — начал он, потом замолчал, глотнув виски. — В экспедиции. Ищет артефакты для Отдела. Не говорите ей. Не сейчас. Я сам сообщу.       — Она могла знать что-то о врагах Дафны?Он резко рассмеялся.  Звук был похож на скрип ржавых петель.— Враги? Она сама себе враг была. Съехала, когда ей стукнуло восемнадцать. Клубы, долги, скандалы , наркотики... — Он встал, прошелся к окну, за которым клубился туман.       Лорд прикрыл глаза, пальцы впились в подлокотники. Тишину разорвало тиканье маятниковых часов — огромных, чугунных, как гробовая плита.— Она давно не была моей дочерью, —  прошептал он. —.Вед… вела образ жизни, недостойный нашего имени. — Голос дал трещину на слове «вела», но он сгладил её кашлем. — Последний раз виделись год назад. Сказал, что отрежу её от фондов, если не одумается. Видимо, не одумалась.       Его рука сжала штору. Шёлк затрепетал, словно испуганная птица.— Вырастил их после... —  Голос дал трещину. Он обернулся, и я увидел в его взгляде то, что никогда не показывают таким, как мы: беспомощность. — После того как жена погибла.       Пальцы впились в подоконник. Белый мрамор треснул с тихим стоном.— Война кончилась, а они... —  Он махнул рукой в сторону портрета над камином: молодая женщина с пепельными волосами и глазами, как у Дафны. — Они так и не оправились. Астория с головой в работе, развелась с Малфоем, хотя это даже к лучшему. Дафна... — Губы скривились. — Считала, что я украл у неё мать.       Он налил ещё виски. Рука дрожала, жидкость плескалась на полированный дуб.— Найдите того, кто это сделал. И когда найдёте... —  Глаза вспыхнули, как угли. — Не ведите в клетке, как тех пожирателей. Пусть останется только пепел.       Я отхлебнул. Виски обжёг горло, но не согрел душу.— Мы действуем в рамках закона. — Закон? —  Он фыркнул, указывая на шрам у меня на лбу. — Выжившие пишут законы, Поттер. Но те, кто их нарушает... они ведь тоже выживают.       Тень от канделябра упала на его лицо, разделив его пополам: свет и тьма. Как на старых фресках, где ангелы спорят с демонами.— Она носила это, —  я достал из кармана кулон в виде дракона — фамильную реликвию, найденную в грязи рядом с телом.       Он взял его, провёл пальцем по трещине на эмали.— Подарил на шестнадцатилетние. Сказала, что продаст, если я не дам денег. — Голос сорвался в хрип. — Проклятая девочка...       Последние слова утонули в тишине. Где-то за стеной упала книга, и мы оба вздрогнули. Призраки здесь были живее живых. — Я найду того, кто это сделал, — сказал я, вставая. Не обещание. Констатация.— Не сомневаюсь, —  он улыбнулся беззубым ртом старика, хотя ему не было и шестидесяти. — Вы же герой.       Дверь закрылась за мной с глухим стуком. Герой. Слово звенело в ушах, как насмешка. В холле на меня смотрели портреты предков Грингарсов. Они знали правду: герои не выживают. Они просто дольше горят.       Туман за окном сгустился, превратив сад в море пепла. Я достал сигарету, но зажигалка снова дала осечку. Дурной знак. Или напоминание: огонь, который ты носишь в себе, рано или поздно спалит всё дотла.       Возле дома Дафны Гринграсс , Квит Энн стрит 18, район Фицровия, Лондон, Великобритания. 16:25. 14.04.2016.       Фицровия встретила меня сыростью апрельского дождя, застоявшейся в щелях между брусчаткой. Воздух гудел от диссонанса: дым сигар из ресторанов с позолоченными витринами сливался с кислым запахом гниющего мусора. Особняки эдвардианской эпохи с облупившимися ангелами на фасадах зияли пустыми окнами-глазницами — теперь здесь ютились рекламные агентства, торгующие воздухом. Дом №18 на Куин-Энн-стрит прятался за чёрной оградой, словно стыдясь своего богатства. Позолоченные ставни, мраморные ступени — всё кричало о деньгах, которые не смогли купить владелице даже подобие счастья.       Зеркало в моей ладони дрогнуло, излучая тревожное тепло.— Грант, ты нужен здесь. Немедленно.       Его лицо возникло в стекле, подсвеченное мерцанием лампы где-то в подземелье Отдела Тайн. За спиной мелькнули стеллажи с колбами, где в мутной жидкости плавало нечто, напоминавшее человеческий глаз.— Шеф? Мы как раз... —  Аппарируй. Сейчасже.       Он исчез без вопросов — дисциплинирован, хоть и пахнет порохом новичка. Воздух лопнул ледяным хрустом, и Грант материализовался рядом, поправляя плащ с торчащим из-под полы пергаментом.— Что случилось? —  Идем внутрь. — Я кивнул на дверь. —  Отчёт. Кратко. Будем обыскивать помещение.       Грант развернул пергамент, пока мы шли к двери, где алели руны, словно свежие швы на коже.— Ритуал — система шлюзов. Дыра в парке будет расти, высасывая древнюю энергию.  Если не заблокировать за неделю или полторы — Лондон поглотит болото с призраками, и будет такой выброс магии что события времён Боудикки, и черти пойми чего, но это не последняя дыра.       — Очаровательно. — Я дёрнул дверную ручку. Замок щёлкнул под «Алохомора», но Грант уже ввалился внутрь, будто смерч в бутылку.       Квартира оглушила тишиной, пропитанной ароматом жасмина и горьковатым привкусом зельевого порошка. Стены цвета слоновой кости, канделябры в виде кобр, ковёр из шкуры снежного единорога — всё кричало о деньгах, потраченных на маскировку пустоты. Я застыл у камина, сжимая в пальцах фото в серебряной рамке. Дафна смеялась на снимке, её волосы сияли, как слитки золота, а платье стоило больше, чем моя годовая зарплата.       — Искала адреналин в сточных канавах... а взамен нашла кинжал в груди?       Я провёл указательным пальцем по консоли. Тонкий слой пыли — уборщица была здесь вчера. Но под ароматами жасмина висел другой запах — кислый, животный.— Здесь кто-то есть. —  Палочка сама выскользнула из нарукавного чехла.       Грант рванул в спальню, я — к кухне. Шорох за дверью ванной. Красная вспышка «Петрификуса» пробила дерево, но тень уже падала в чёрный провал служебной лестницы. Молодой человек с кольцом в брови, в рваных джинсах и кроссовках, светящихся в темноте — типичный обитатель Лютного переулка.       — Лови! — Грант перепрыгнул через перила, но я уже вцепился в куртку беглеца.       Мы рухнули в мусорный закуток, где вонь тухлой рыбы била в ноздри. Парень извивался, как угорь на крючке, пока я не пригвоздил его палочкой к бетону.—  Один звук — и твои голосовые связки станут украшением для мантии. Имя.— Джекки! —  Он зажмурился, пятна страха расплываясь под пирсингом. — Я просто курьер!        — Говори все. - встряхнул его я отвесив подзатыльник.       — Не знаю, кто её прикончил! — Заикаясь, он прижался к стене. — Три дня назад она орала в камин, пьяная... Говорила что-то про новую дозу, ритуалы, деньги.       Грант поднял бровь: — Мы не говорили, что она мертва.-Джекки побледнел, словно увидел призрак.       —Довольно. — Я оттащил его, чувствуя, как дрожит парень. — Грант, забери это дерьмо в дом и вызови экспертов. Поговорим с ним там пока есть время.       Возле дома Дафны Гринграсс , Квит Энн стрит 18, район Фицровия, Лондон, Великобритания. 17:41. 14.04.2016.       Я вышел из ванной, вытирая руки о полотенце, на котором жасминовый аромат смешался с запахом хлорки. Тени от канделябра дрожали на стене, будто испуганные нашей игрой. Сняв пальто, я медленно сложил его вдвое, словно саван для несостоявшейся невинности, и бросил на барный стул, чья позолота отсвечивала тусклым золотом.       Джекки сидел на кухне, привязанный к венскому стулу с облупленной краской. Его запястья, перетянутые магическими наручниками, оставили алые полосы на бледной коже. Грант стоял, облокотившись о кухонный стол с видом человека, видевшего слишком много таких "бегунков". На мраморной столешнице лежали ампулы с радужной жидкостью и пакетики с порошком, напоминавшим пепел сожжённых надежд.       Барыги. Паразиты, ползающие по венам города, как черви в разлагающемся теле. Даже этот щенок с пирсингом и потрёпанными кроссовками — всего лишь шестерёнка в машине, перемалывающей души. Он уже был обречён — либо сгниёт за решёткой, либо его кости отбелит солнце в канаве за городом.       — Шеф, оперативники и эксперты будут тут через минут двадцать-тридцать, — голос Гранта прозвучал как скрежет металла, прервав тиканье настенных часов.       Я кивнул, ощущая под рубашкой легкое покалывание на позвоночнике. За спиной Джекки я замер, положив ладони на его плечи — костлявые, дрожащие под тонкой тканью куртки. Его дыхание участилось, запах дешёвого дезодоранта смешался со страхом.       — Джекки... — мой шёпот скользнул по его правому уху, как лезвие по горлу. — Правильно ли я помню, что ты сам признал — Дафна Гринграсс, аристократка из рода, чья кровь течёт в жилах министерских чиновников, теперь лежит в морге с кинжалом в груди?       Он дёрнулся, пытаясь обернуться, но мои пальцы впились в ключицы, пригвоздив к стулу. Хруст костей под кожей заставил его затихнуть.       — И как ты думаешь, — я наклонился ближе, следя, как капля пота скатывается по его виску, — что скажет судья, когда узнает, что в квартире жертвы нашли тебя с целым арсеналом зельевого дерьма? Что ты напал на авроров и попытался сбежать?       Грант, перехватив взгляд, достал из кармана пергамент с печатью министерства. Бумага шуршала, как крылья смерти.       — При удачном стечении обстоятельств — лет шесть-десять в камере с любителями превращать новичков в своих "девочек", — его голос звучал почти ласково. — А если ты замешан в убийстве... О, тогда тебя ждёт личный ад в Азкабане. Слышал, как поют дементоры над свежим мясом?       Джекки затрясся, словно в лихорадке. Цепь наручников зазвенела, ударяясь о ножку стула. Я отпустил его плечи и обошёл спереди, встав так, чтобы свет из окна падал мне на лицо — шрам, глаза, в которых отражалась пропасть.       — У тебя один шанс, мальчик. Говори всё сейчас — или через час ты будешь выть под сывороткой правды, выдавая даже то, о чём боишься думать. Имена поставщиков, клиентов, маршруты... Даже какого цвета трусы ты носил вчера.       Моя рука вцепилась в кольцо его пирсинга. Сталь впилась в плоть, когда я потянул вверх, заставляя его встать на цыпочки. Слёзы смешались с кровью на щеке.       — А потом... — я пригнул его лицо к столу, рядом с пакетиком "Лунного праха". — Мы добавим тебе соучастие в убийстве. Представляешь? Камеры Азкабана, где стены помнят крики Пожирателей. Где твои кости станут игрушкой для тех, кто режет плоть за взгляд не туда.       Его рыдания разорвали тишину. Поток слов хлынул, как прорванная плотина — адреса, пароли, имена. "Чёрный лебедь", подпольные ритуалы в доке №7, поставки зелий из Праги...       Я кивнул Гранту, указывая на дверь. Пока он записывал поток сознания Джекки, я вышел на улицу. Дождь сменился изморосью, оседая на кожу ледяной паутиной. Где-то вдали завыла сирена — звук, знакомый как собственное дыхание. Скоро приедут эксперты, начнётся бумажная вакханалия...       Но где-то там, во тьме, блуждал убийца.       Возле дома Дафны Гринграсс , Квит Энн стрит 18, район Фицровия, Лондон, Великобритания. 21:13. 14.04.2016. Я стоял у двери дома, докуривая очередную сигарету, чей дым смешивался с сыростью апрельского вечера. Эксперты копошились внутри, как жуки в гниющем дереве, проверяя каждый миллиметр заклинаниями, которые оставляли на стенах светящиеся следы. Оперативники методично обходили территорию вокруг дома, словно искали иголку в стоге сена. Интуиция, та самая, что не раз спасала мне жизнь, шептала, что это пустая трата времени. Джекки был всего лишь мелкой сошкой, бегунком, который носил ей наркотики. Мы теряли время, а где-то там, уже готовился следующий ритуал. Эксперты, как всегда, опоздали. Вместо обещанных двадцати-тридцати минут нам пришлось ждать почти час. С другой стороны, Джекки пел всё это время, повторяя, как мантру, что он не виноват в её смерти, что он просто торгует дурью. Его голос, прерывающийся от страха, звучал как фоновая музыка к этому цирку. Грант вышел из дома, тяжело выдохнув, словно сбросил с плеч груз. Он встал рядом со мной, закуривая свою сигарету.— Он ничего не знает, — начал он, выпуская кольца дыма. — Жертва покупала у него наркоту раз в неделю, всегда в одно и то же время, последние пару лет. Иногда они употребляли вместе. Он знал, как попасть в дом. Странно, что тут минимум защитных заклятий. — Богатый район, — я тушил бычок о перила лестницы, оставляя чёрный след на белом мраморе. — Тут у всех сигнализации выведены либо к нам, либо к магловским копам. Бомонд. Элита. — Про убийство он узнал в баре Лютного. Учитывая, что мы никому не сообщали, скорее всего, кто-то из правопорядка слил информацию. Когда узнал, что она мертва, решил забрать последнюю оставленную ей партию и почистить свои следы пребывания. А тут мы. — Мда, тупик, — я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость, которая копилась где-то в костях. — Отдай его отделу по борьбе с наркотиками и всё, что он рассказал. Пусть продолжают дело. И иди отдыхай. Завтра продолжишь работу с Антонио. Это не последнее убийство. Если та информация, которую ты мне сказал, когда аппарировал, верна, нас ждут ещё трупы. А пока у нас ровно ничего нет, чтобы остановить этого маньяка. Министр с меня шкуру живьём спустит. Учитывая, что уже знают в Лютном, завтра будет кричащий заголовок. Противники Бруствера явно захотят этим воспользоваться. — Вас понял, босс. Завтра на брифинге? — Да, если мою задницу снова не вызовут на ковёр. Я посмотрел на часы. 21:25. Я обещал появиться у Рона и Гермионы в 20.00. Думаю, они простят, что я опоздал — у меня веская причина. Нужно зайти купить цветов и что-нибудь к столу. Хотя, если честно, единственное, чего я хочу сейчас, — это стакан виски, тишины и часов 40 сна. Но друзья... они всегда знали, как вытащить меня из этой тьмы. Я закурил ещё одну сигарету, глядя на тусклый свет фонарей, который отражался в лужах, словно осколки разбитого зеркала. Город жил своей жизнью, не замечая, как тени сгущаются в его переулках, сплетаясь в паутину из страха и отчаяния. А где-то там, в этой тьме, уже готовился следующий шаг. И интуиция, та самая, что не раз спасала мне жизнь, подсказывала, что остановить это смогу только я. Ох уж это самомнение и комплекс героя. Может, всё-таки Снегг и Дамблдор были правы насчёт меня? Может, после войн нужно было идти преподавать в Хогвартс, а не погружаться в эту грязь, где каждый день — это борьба с тенью, которая становится частью тебя. Но нет, я выбрал этот путь. И теперь, как всегда, мне придётся быть тем, кто остановит тьму, даже если это означает сгореть в её пламени. Я бросил окурок в лужу, наблюдая, как он шипит и гаснет, словно последняя искра надежды. Город вокруг меня дышал, жил, но его дыхание было тяжёлым, как у умирающего. А я... я был всего лишь человеком, который слишком долго играл роль спасителя. Но кто спасёт меня? С этими мыслями я направился к выходу, оставляя за спиной дом, где когда-то жила Дафна Гринграсс. Её смерть была лишь началом чего-то большего, и я знал, что следующий шаг будет ещё страшнее. Но пока что у меня был вечер с друзьями, и, возможно, это единственное, что могло на время отвлечь меня от тьмы, которая не отпускала. Дома Грейнджер-Узлис , Аппер Чейн Роу 30, район Челси, Лондон, Великобритания. 21:13. 14.04.2016.       Как и многие другие районы Лондона, в средние века Челси был крохотной деревушкой за пределами столицы. Однако уже в первой половине XVI века здесь начали строить свои усадьбы и особняки состоятельные аристократы. Государственный деятель, философ и автор знаменитой «Утопии» Томас Мор переехал в Челси в 1520 году. Через полтора десятилетия в этой деревне построил своё поместье английский король Генрих VIII.       Некоторые улицы, площади, парки, церкви и особняки в Челси помнят королей, царедворцев и меценатов. Например, на месте знаменитой своими дорогими бутиками King’s Road раньше проходила частная дорога британских монархов, ведущая к загородному дворцу Хэмптон-корт.       К началу XIX века население этой «деревни дворцов» насчитывало 3 000 человек, что красноречиво свидетельствовало о её процветании. Примерно в эти же годы Челси стал постепенно поглощаться Лондоном, превращаясь из тихого аристократического уголка в часть шумной столицы.       Ко второй половине XIX века Челси стал местом обитания богемы — знаменитых художников, писателей и поэтов. В разное время здесь жили Джонатан Свифт, Уильям Тернер, Джон Сарджент, Оскар Уайлд и Марк Твен. В одном из книжных клубов Челси в 1922 году был впервые представлен знаменитый роман «Улисс» ирландского писателя Джеймса Джойса.       В 60-е годы прошлого века его оккупировали музыканты, фотографы и дизайнеры «Свингующего Лондона». Этим забавным термином журналисты нарекли уникальное британское направление в культуре, впоследствии оказавшее существенное влияние на современную рок-музыку, литературу и даже моду. Именно в районе Челси снимали свои атмосферные видео The Beatles, писали новые песни Мик Джаггер, Брайан Джонс и Кит Ричардс из The Rolling Stones, открывали свои первые бутики Мальколм Макларен и Вивьен Вествуд.       В наши дни бунтарский дух 60-летней давности бесследно улетучился с улиц Челси. О населявших район революционерах и основателях целых направлений в искусстве туристам напоминают только традиционные лондонские голубые таблички. Современный Челси является одним из наиболее престижных районов Лондона с сопутствующими атрибутами: дорогостоящей недвижимостью, хорошо развитой инфраструктурой, магазинами законодателей современной моды, мишленовскими ресторанами и кафе. Ещё одним важным преимуществом Челси является низкий уровень уличной преступности по сравнению с отдалёнными районами столицы.       Я до сих пор удивлялся, как Рону тут выживал. Он привык к просторам их старого дома, а здесь — городская пыль, жара, бесконечный гул машин. Но они с Гермионой договорились, что пока дети не пошли в Хогвартс, они будут учиться в престижной школе для маглов. И Рону оставалось терпеть всего пару лет.              Я до сих пор удивлялся, как госслужащая и торговец приколами смогли заработать на недвижимость в этом районе. Но, как оказалось, всё достаточно просто: министерские гранты, правильные вложения денег и титаническая упёртость Гермионы сделали своё дело.       Я постучался в чёрную классическую английскую дверь и стал ждать, держа в руке маленькие пирожные, купленные в ближайшей лавке, и букет цветов для хозяйки. Где-то внутри раздавались шаги, и я почувствовал, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Вечер с друзьями — это то, что мне сейчас нужно. Хотя бы на время.       Открыл Рон. Высокий, под два метра, с широкими плечами и крепким телосложением, которое выдавало в нём бывшего аврора. Он больше не был тем худощавым подростком, каким я его помнил, но и не превратился в массивного силача. Его движения всё ещё сохраняли ту самую лёгкую неуклюжесть, которая теперь казалась скорее обаятельной, чем неловкой.       Его рыжие волосы потемнели с годами, а на висках пробивалась лёгкая проседь. Они всё ещё были слегка растрёпаны, но теперь это выглядело умышленно — как будто он хотел казаться «небрежно стильным». На лице остались шрамы — тонкая линия на левой щеке, напоминание о войне, и ещё пара едва заметных следов, которые он никогда не объяснял.       Его глаза, ярко-голубые, как небо в ясный день, теперь смотрели с глубиной, которую не стёрли ни годы, ни работа. Они были немного усталыми, но добрыми, словно хранили в себе все те шутки и улыбки, которые мы делили в юности. Одежда Рона всегда была удобной, но с налётом стиля: джинсы, рубашки с закатанными рукавами, которые подчёркивали его сильные предплечья. На шее — цепочка с подвеской в виде шахматной фигуры, подарок Гермионы, который он носил с гордостью. На руке — часы, подаренные отцом, и обручальное кольцо, символ его верности и любви.       Он выглядел как человек, который прошёл через многое, но не потерял себя. И в этом была его сила. — Привет, дружище, — мы обнялись. — Ты всё-таки пришёл. Герм уже собиралась оформлять официальный запрос в аврорат на поиск пропавшего начальника. — Он громко засмеялся, обернувшись к двери столовой. — Это Гарри. — Ты же меня, как всегда, прикрыл? Знаешь же, что у преступлений нет расписания. — Я улыбнулся ему, а он в ответ подмигнул.— Пойдём к столу. Все тебя заждались. Мы зашли в столовую, оформленную в современном английском стиле. Большой стол был окружён лицами, которые я знал, казалось, всю жизнь: Гермиона, Джордж с Анджелиной и Невилл с Ханной. Все встали, чтобы поздороваться. Гермиона обняла меня, её взгляд задавал немой вопрос. Я отрицательно мотнул головой. Не сейчас. — Я рада, что ты пришёл, — сказала она, усаживаясь обратно. — Скорее садись и накладывай себе еду. Я сел за стол и только сейчас понял, что, кроме сигарет, с утра ничего не было. Я накинулся на еду, чувствуя, как голод, который я игнорировал весь день, наконец даёт о себе знать. Мне налили вина, и пошли разговоры — обычные, будничные: о детях, отпусках, последнем матче «Пуддлмирских пушек». Это расслабляло, возвращало меня в мир живых людей, где проблемы можно решить за ужином с друзьями. — Гарри, а у тебя как? — спросил Невилл, закончив смеяться над очередной шуткой Джорджа. — Герм говорила, у вас какое-то сложное дело, которым заинтересовался сам министр. Все посмотрели на меня с вопросом в глазах. Я бросил взгляд на Гермиону, но она лишь развела руками, словно говоря: «Я ничего не уточняла». — Да, ну... сложное дело, — я напряжённо улыбнулся. — Пока ещё рано говорить о том, что происходит, но думаю, всё будет ок. Все отвернулись, продолжив общение, но я почувствовал, как тоска снова подкрадывается ко мне. Вот они сидят, смеются, счастливы, с детьми и супругами. А что же я? Герой у разбитого корыта. Работа, дом и ничего больше. Да, это был мой сознательный выбор. У меня был шанс построить своё счастье, но я решил, что защита людей важнее семьи. Это мой долг. Отец был аврором, я пошёл по его стопам, к тому же у меня весьма неплохо получалось. Но в сердце всё равно вился червяк сомнения. Я резко встал. Возникло невероятное желание курить и убежать из этого места.— Простите, зеркало, нужно ответить, —  я вышел из-за стола и направился к двери. Выйдя, я прислонился к кирпичной стене у входа и закурил, глядя в небо. Мысли копошились, как мухи над навозом. Дверь открылась, и показался Рон с понимающим и довольно грустным лицом.— Ведь никакого вызова не было? —  Он кивнул в сторону кармана. — Ты решил просто сбежать? — Ты меня хорошо знаешь, друг, — сказал я, затягиваясь сигаретой и выпуская длинную струю дыма. — Бросал бы ты это дело, а если уж курить, то магические, что за дешёвый фарс. — Он показал на сигарету и замолк. — Они пока единственное, что может меня отвлечь и успокоить от всего этого, — сделал круговой жест рукой с сигаретой. — Пойдём в дом, ко мне в кабинет, нам нужно выпить, не этой кислятины, а нормального виски. — Он начал заталкивать меня в прихожую. — А Герм знает, что вино, которое стоит пару галеонов за бутылку, ты называешь мерзкой кислятиной? — рассмеялся я и направился в сторону кабинета. — Мы ей не скажем, а то меня ожидает экзекуция и полный рассказ о том, как это вино делается и почему оно достойно тех самых галеонов.       Зайдя в его кабинет, который больше напоминал мастерскую безумного гения, я огляделся. На столе, стеллажах, кофейном столике — везде были раскиданы всевозможные детские приколы, вредилки и прочие изобретения, которые Джордж и Рон выпускали под брендом «Уизли-Уизли». Создавалось впечатление, что это комната не взрослого мужчины, а детская игровая, где каждый предмет хранил в себе частичку беззаботности и юмора.       Рон подошёл к стеллажу, заставленному колбочками, игрушками, свитками и прочими безделушками, и, порывшись, достал из дальнего угла бутылку виски. Поискав бокалы, он махнул палочкой, и пара хрустальных стаканов материализовалась на столе. Мы уселись в кресла друг напротив друга. Рон разлил виски, мы чокнулись и выпили залпом. Он налил второй бокал, и янтарная жидкость заиграла в свете лампы.       — Как Джинни? — спросил я, нарушив молчание.       — Познакомилась с каким-то игроком в квиддич, сейчас в туре. Хотела приехать, но не срослось. Передавала тебе привет.        — Как дети? — оттягивал я неизбежный вопрос в свой адрес.       — Всё отлично, Роза и Хьюго ходят в школу тут неподалёку. Я тебе скажу, отличное заведение. Жаль, у нас в магическом мире нет такого. Куча предметов, интересные преподаватели. Они довольны, ждут скорейшего обучения в Хогвартсе.       Мы снова замолчали. Тиканье часов на столе усиливало этот эффект, словно подчёркивая, как время ускользает от нас.       — Рассказывай, как ты? На тебе лица нет. Неужели это последнее дело так тебя подкосило, или ты просто кончаешься на этой работе? — катая янтарную жидкость в бокале, спросил Рон.       — Всё вместе, — с тяжёлым вздохом сказал я. Не хотелось делиться проблемами и переживаниями, но кто, если не друзья, поможет пройти чёрную полосу?        — Помнишь Дафну Гринграсс из Слизерина? Ту блондинку-красавицу, которой пророчили лучшего мужа и великолепную карьеру? — Он кивнул. — Её убили. Да не просто — ритуальное убийство, со всей жестокостью. А эта смерть открыла портал в ад, который будет расширяться с каждым днём. Что грозит Лондону — неизвестно. А самое лучшее в этом всём то, что данный пробой магии будет не один. По острову бегает маньяк, который будет убивать людей и открывать эти дыры. И пока никто не знает, к чему это приведёт. А увидев вас... я ощущаю, что что-то потерял.       Я выдохнул, сделал большой глоток виски и потянулся за сигаретами.       — Иди к окну, Гермиона не переносит, когда ты куришь в доме, — указал Рон в сторону окна, продолжая слушать.       — Я на работе один. Как белка в колесе. Убийства, наркотики, облавы. Да, стало тише относительно послевоенных времён. — Я открыл окно, выглянул на улицу и закурил. — Ты же знаешь, как это. Допросы, бумаги, бюджеты. Встречи с главами отделов. Я хотел поменять этот мир, а в итоге стал его рабом. Мне не хватает тебя. Если бы ты не ушёл, вместе было бы легче. Ты бы уже был моим заместителем.       — Ты знаешь, почему я ушёл. Если бы я остался, мы бы сгорели оба, — достаточно жёстко ответил он.       — Ты бросил меня. Мы всегда прикрывали друг друга и обещали помогать. А ты...       Мы оба замолчали вспоминая прошлое. Польша. Болота. Где то возле Литовской границы. 23:05. 28.09.2005.       Это было спустя четыре года после выпуска из академии авроров. Министерство тогда объявило тотальную войну всем бывшим пожирателям и причастным к стороне Волан-де-Морта. Были объявлены высокие награды за головы и за информацию о бывших пожирателях. Чистки проходили везде: министерство гудело от количества выносимых приговоров и репрессивных мер. Кингсли выжигал эту отраву калёным железом, применяя все возможные методы. Магический мир не должен был пережить ещё одну войну. Гриндевальд, две войны с Волан-де-Мортом — этого было достаточно. Волшебники хотели наконец вздохнуть свободно.       Спустя пять лет всё было кончено. Основные противники и преступники либо ушли в отставку, либо оказались за решёткой Азкабана на долгие годы. Но всё равно некоторые из пожирателей умудрились уйти в глубокое подполье, покинуть Британию и жить за её пределами, скрываясь от карающей длани правосудия.              Мы с Роном были отправлены в командировку в Польшу. По словам местных авроров, здесь появился человек, отдалённо напоминающий одного из оборотней Сивого. Мы начали разрабатывать это дело. Спустя пару недель стало ясно, что это именно Альберт Уодон, и нужно было его поймать. Мне это запомнилось потому, что у Рона только-только появилась Роза, и он каждую свободную минуту общался с Гермионой по камину, чтобы узнать, как дела.              Мы шли уже пару часов, сканируя местность на предмет наличия жизни. Местные жители видели его пару дней назад. Полнолуние уже кончилось, и нам нужно было взять его, пока он был обессилен.       — Мерлин, почему у этих преступников такой отвратительный вкус на места, где можно спрятаться от нас? — возмущался Рон, наступая с островка на островок. — Они не могли выбрать отель или пляж? Почему гребаные болота?       — Тише, мы уже рядом. Вон там есть следы жизни, и похоже на лачугу, — я указал в сторону непонятного нагромождения кустов. При внимательном рассмотрении это оказался небольшой одноэтажный домик, скрытый дизъюнктивными чарами. Рон замолчал и собрался, его лицо стало серьёзным, как перед боем.       Мы подошли к дому, проверяя, есть ли сигнальные заклинания. Их был целый ворох, но все они были достаточно просты, в большей степени направлены на обычных людей, чем на магов. Беспечность всегда губила не только преступников, но и королей.       Подойдя к двери, я кивнул Рону и показал пальцами, что захожу первым, а он — за мной. Мы долго работали вместе, и всё было настроено как часы. Это был не штурм здания, а танец войны — чётко отработанный и смертельный.       Ворвавшись в дом как ураган, мы не обнаружили никого. Начали искать улики. Обычный маленький дом: кровать, маленькая полка с книгами, стол, стул, печь. Небольшой сундук, наполненный всяческой снедью и личными вещами. Всё по минимуму — человек, готовый сбежать в любой момент.       — Гляди, — Рон указал на крышку в полу, ведущую в подвал. Она была спрятана под небольшим половиком. Проверив её заклинанием, мы открыли её.       Лестница вниз была тёмной, как вход в преисподнюю. Воздух был сырым и тяжёлым, пахнущим плесенью, кровью и чем-то ещё, что заставляло кожу покрываться мурашками. Мы спустились вниз, палочки наготове, готовые к любой неожиданности.       Зажгли «Люмос», и подвал открылся нам всем своим извращённым видом. Это была лаборатория безумного мясника. Клетки с животными, их потроха, разбросанные по всей комнате, алхимические инструменты, котлы, ампулы, колбы, приготовленные только ему ведомым способом. Всё это добавляло жути и мрака, превращая подвал в адскую мастерскую.       В углу послышался шорох. Направив туда палочки, мы подошли, чтобы взглянуть, что там. В клетках сидели две девочки лет пяти. Увидев нас, они прижались к прутьям и заговорили быстро-быстро на польском, их голоса дрожали от страха.       — Чудовище, — прошипел Рон, начиная открывать клетки. По его лицу было видно, что он в ярости.       — Стой, кто-то задел моё заклинание. Он здесь. Туши свет и спрячься.       Мы замаскировались под чарами и разошлись по углам комнаты. Девочкам показали, чтобы те молчали и что всё будет хорошо — мы не уйдём.       Альберт спустился вниз. Его внешний вид говорил о том, что человек в бегах и еле сводит концы с концами. Лохмотья, нестриженые волосы, запавшие глаза, худоба.       — Где вы, мои девочки? Мне нужна ваша сила, — его голос был хриплым, как скрип ржавых петель.       Две вспышки проклятий ударили в него почти одновременно. Он упал как подкошенный. Я выбрался из укрытия и посмотрел на него.       — Рон, выведи девочек и вызови подмогу. Тут нужно провести экспертизу, всё-таки не на своей территории работаем.       Рон вскрыл клетки и повёл девочек наверх. Я усадил Альберта на стул и снял проклятие.       — Ну что, Альберт, говори. Тебя ждёт пожизненный срок в Азкабане, так что освободи душу здесь.       Альберт посмотрел на меня впалыми глазами обречённого человека, которому нечего терять.        — Долго же вы меня искали, — начал он и запнулся. — Хотя, к чёрту, игра окончена      — Зачем тебе девочки? Зачем ты вообще ешь человечину? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие. — Тут в глуши полно зверей. Мы бы тебя не нашли, если бы ты не вышел к людям. Ты же понимаешь это.       Рон спустился ко мне, показав, что девочки наверху.       — Тебе не понять, ты не оборотень, — сказал Альберт, потупив глаза.       — Попытайся рассказать. И, может быть, мы замолвим судье словечко.       — Когда я превращаюсь, испытываю невероятную боль, а после — жуткий голод. Один раз попробовав человечину, тебе не остановиться. Поэтому мне нужны они. Когда ты пытаешь невинное дитя и убиваешь зверским методом, его кровь приобретает для меня анестезирующее свойство, а мясо... — он замолчал, словно боясь продолжать. — Чуть человечины, съедаемой с животным мясом, помогает утолить голод и не выходить к людям        Он зарыдал.        -Я не хотел этого… но это единственный способ выжить. Они дают мне ясность, чтобы я мог остановиться, но я не мог. Я не монстр… я просто хочу жить.       Услышав, как оборотень описывает убийства, Рон мрачнел. Его лицо исказилось от ярости, и он начал применять заклинание «Круциатус».       — Нравится, шавка? Боль, мучения? Ты, грёбаный псих, не заслуживаешь жизни!— Тело пленника выгнулось дугой, его затрясло, и он дико завопил, прося пощады.       — Рон, хватит! Ты не такой, остановись. Его должны судить, — я попытался вмешаться, но Рон не слышал, словно находился в трансе.       Я достал палочку.       — Авада Кедавра,- произнес в направлении пленника.       Тело оборотня обмякло и перестало консультировать. Тишина, наступившая после, была тяжелее, чем крики.       Рон опустил палочку, его руки дрожали. Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось что-то, что я не мог ощутить        -Гарри, он Роза, я, гермиона- начал мямлить Рон пытаясь собраться.       Подойдя к нему близко почти в плотную.       -Иди позаботься о девочках я разберусь- абсолютно ледяным голосм произнес я.        Я посмотрел на наше отражение в колбе. Мы оба осунулись и постарели будтот на несколько лет. В глазах появилась неуловимая пустота. Та о которой говорил Воландеморт. Но нужно было действовать, команда польских авроров вот вот прибудет.        Отвязал пленника от стула. Достал его палочку я начал кидать проклятия в разыне стороны. Колбы взывались,клекки разлетались в щепки. Направив палочку в свою сторону, я произнес режущее заклинание. Боль ударила по щеке и рукам, пошла теплая кровь. Я снов посмотрел в колбу. Размазал порез. Упал на землю и немного покатался по ней. Растрепал волосы. Все тепреь это похоже на бой. Я выбросил стул на котором сиде оборотеньв угол комнаты и вложил в его руку палочку.       — Гарри, он... Роза, я, Гермиона... — начал мямлить Рон, пытаясь собраться с мыслями. Его голос дрожал, а глаза были полны боли и ярости, которые он не мог сдержать.       Подойдя к нему вплотную, я положил руку на его плечо, чувствуя, как он дрожит.— Иди позаботься о девочках. Я разберусь, —  абсолютно ледяным голосом произнёс я.       Я посмотрел на наше отражение в колбе, стоящей на столе. Мы оба осунулись и постарели, будто на несколько лет за эти несколько минут. В глазах появилась неуловимая пустота — та самая, о которой говорил Волан-де-Морт. Но времени на размышления не было. Команда польских авроров вот-вот прибудет, и нужно было действовать.       Я отвязал пленника от стула, его тело безжизненно обвисло. Достал его палочку и начал кидать проклятия в разные стороны. Колбы взрывались, клетки разлетались в щепки, а воздух наполнился запахом гари и магии. Направив палочку в свою сторону, я произнёс режущее заклинание. Острая боль ударила по щеке и рукам, тёплая кровь потекла по коже.       Я снова посмотрел в колбу. Размазал кровь по лицу, чтобы раны выглядели свежими. Упал на землю и немного покатался по ней, чтобы одежда выглядела измято и грязно. Растрёпанные волосы и окровавленное лицо завершили картину. Теперь это было похоже на настоящий бой.       Я выбросил стул, на котором сидел оборотень, в угол комнаты и вложил в его руку палочку. Теперь всё выглядело так, будто он сопротивлялся, а мы едва справились.       Выбравшись из подвала, я подошел к нему. Рон стоял, держа за руки девочек. Его взгляд упал на меня, и я увидел в его глазах понимание. Он кивнул, не говоря ни слова.              Через несколько минут прибыли польские авроры. Их лица были напряжены, а глаза блестели от адреналина. Они осмотрели комнату, задавая вопросы, на которые я отвечал коротко и чётко.       — Он сопротивлялся, — сказал я, указывая на тело Альберта. — Мы едва справились.       Они кивнули, принимая мою версию событий. Рон стоял в стороне, держа девочек за руки, его лицо было каменным. — Вы всё правильно сделали, мистер Поттер, — сказал руководитель группы, его голос звучал холодно и безэмоционально. — Нечего тратить время на этот мусор. Они занялись бумагами и сбором улик, их движения были чёткими и механическими, как будто они делали это каждый день. А может, так оно и было. Мы оба вышли на улицу. Я помню, как холодный ветер ударил мне в лицо, смывая запах крови и гари. Именно тогда я впервые ощутил жуткое, непреодолимое желание закурить. Рон стоял рядом, его лицо было бледным, а глаза пустыми. — Ты убил его… — он начал, но голос его дрогнул. — Ты убил его, чтобы защитить меня? — Я убил его, чтобы защитить нас всех, — ответил я, глядя на свои руки, всё ещё испачканные кровью. — Если бы он рассказал, что ты сделал… — Я не просил тебя быть моим палачом, Гарри! — его голос сорвался, и он отвернулся, словно не мог смотреть мне в глаза. — Иногда быть другом — значит делать то, о чём тебя не просят, — тихо сказал я, чувствуя, как тяжесть этих слов оседает у меня в груди. После того как мы вернулись в Англию, Рон подал в отставку. Перед тем как покинуть аврорат, он сказал всего несколько слов, но они прозвучали как приговор: — Я думал, что могу быть героем. Но герои не пытают. Герои не убивают. Он ушёл, оставив меня одного с этими словами. Я смотрел на его спину, пока он не исчез за дверью, и думал о том, как сильно он ошибается. Ох, дружище, как ты ошибаешься. Мы, увы, не в школе. Нет чёрного и белого, света и тьмы. Есть только серое месиво, в котором мы играем свои роли. И иногда эти роли требуют от нас того, о чём мы даже не могли подумать в юности. Я,впервые тогда закурил. Сколько ещё друзей я потеряю на этом пути, прежде чем пойму, что героизм — это не всегда спасение? Иногда это просто выживание. И я уже не знаю, что хуже.        Дома Грейнджер-Узли , Аппер Чейн Роу 30, район Челси, Лондон, Великобритания. 23:56. 14.04.2016. — Ты знаешь, почему я ушёл, — сказал он ледяным тоном, его голос звучал как скрип двери в пустом доме.        Я вздохнул, чувствуя, как тяжесть его слов давит на меня.— Прости, я не прав. Не хотел тебя обидеть, — сказал я, выбрасывая сигарету в окно и выдувая туда остаток дыма из лёгких. — Сам не свой с этой работой. Нужно закончить дело и просто выспаться. Говорят, здоровый восьмичасовой сон — залог хорошей психики. Мы замолчали, обдумывая сказанное. Лицо Рона, которое было напряжённым, как натянутая струна, постепенно разгладилось. Он встал, подошёл ко мне и обнял. — Гарри, я не сказал тебе тогда спасибо, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась искренность.       Я обнял его в ответ, чувствуя, как тепло дружбы пробивается сквозь холод наших переживаний.— Друзья всегда помогут, —  ответил я, и в этот момент это звучало как клятва. Дверь открылась, и в неё заглянула Гермиона. Её взгляд был одновременно строгим и заботливым.— Что у вас тут происходит? А ну-ка быстро вниз, а то ушли в свою берлогу и оставили гостей!       Мы оба встали, обменявшись взглядами, в которых читалось что-то вроде «ну вот, началось».— Герм, ну мы уже не дети. Мы просто вспоминали старое, — сказал Рон, пытаясь смягчить её тон. — Помнишь, как тогда… — начал я, но Гермиона перебила, махнув рукой.— Хватит вам тут сидеть и копаться в прошлом. Идите вниз, пока еда не остыла.       Это был хороший вечер. Такие вечера в кругу друзей дают сил. Это как глоток воздуха, когда ты постоянно тонешь и боишься задохнуться в этом мире. Мы смеялись, вспоминали старые истории, и на мгновение я почувствовал, что всё не так плохо. Но завтра будет новый день, и новые испытания. Пока мы тут, нужно набраться сил. Потому что завтра снова придётся бороться с тьмой, которая, кажется, никогда не отпустит нас.       Я посмотрел на Рона и Гермиону, на их улыбки, и подумал, что, возможно, именно ради таких моментов стоит продолжать. Даже если мир вокруг нас — это серое месиво, в котором мы играем свои роли, здесь, в этом доме, есть что-то настоящее. И это стоит того, чтобы бороться.