конфликт

Усталостью обычно называют такое состояние, когда ты физически ощущаешь боль в теле, и тебе трудно продолжать свои действия. Есть, конечно-же и вторая популярная трактовка, ментальная усталость, когда тебе сложно сфокусироваться на чём бы то ни было, ведь в твоей голове был переизбыток информации. Самые неудачливые люди-же испытывают две эти трактовки в одном. И как назло, Лололошка был одним из таких. Каждый шаг давался с трудом - ноги словно налились свинцом, а руки то и дело подрагивали от перенапряжения. Стоило замереть хоть на секунду, как усталость накатывала волной, приглушая звуки окружающего мира. Мысли путались, тяжёлыми комками оседая в голове, а в глазах время от времени начинало рябить от переизбытка событий последних дней. А что ещё больше печалило, так это то, что он был вынужден работать во благо этого места. Должен был помочь - такова была его сущность, его натура. У него были причины помогать. Были причины изнурять собственное тело раз за разом, ведь кому-то что-то было нужно. А если бы он отказывался, то ему бы это аукнулось - с ним бы никто не хотел иметь дел. Всё-таки, он, несмотря на все свои подвиги, оставался в Поэне "не своим". Здесь у него не было той подушки безопасности, какой обладали практически все его знакомые. “Чёрт, вот бы просто поспать... хоть раз, без тревог, без бесконечной гонки за чужими просьбами.” - Нашептывал он сам себе. Лис сказал про одуванчики, а он, несмотря на свое состояние, даже не думал отказываться. Собрал, и не мог из-за занятости отдать, но благо они не завяли, и Лис принял одуванчики. Пускай из оплаты не было никакого скинта, но, он не особо нуждался. А то что он мог брать одуванчиковое пиво для собственных целей - это было хорошо, да и плюс в репутацию гильдии вора, всегда был кстати. С приподнятым настроением, парень отправился в пещеру, где его, скорее-всего уже заждались его друзья. Всё таки, последние пара дней не были легки, как для него, так и для них. А вчера так вообще, мог обернуться так, что их бы всех не было в сегодняшний день. Хорошо, что у него в нужные моменты язык срабатывал так, как надо. И пускай его особо никто не благодарил, он не сердился и не требовал. У всех были свои дела, он это понимал, пускай и желал чтоб его обязанностей кто-то взял тоже. Проходя через необычайно пустой лес, молодой мироходец только мог дивиться. Он привык к совершенно другому наполнению этих мест, привык что за красивыми деревьями скрывались хищники, а за кустами кто-то бы шуршал, так и норовя выпрыгнуть и укусить его за ногу. Но сейчас была тишина, причём не такая, которую он бы мог назвать комфортной. Стараясь опустить ненужные мысли из головы, парень продвигался дальше, вглубь, пока не нашёл наконец нужные очертания одного холма. Шаг за шагом, аккуратно, оружие наготове, он продвигался внутрь. Осматривая углы, он отдавал отчёт о возможных ненужных гостях. Однако, когда ему удалось уловить знакомые голоса, парень смекнул, что он действительно последний к сегодняшней посиделке. Посему, убрав меч за спину, и расслабившись в предвкушении знакомых лиц, он вошёл в ту малую часть каменистого убежища, которая была хотя-бы чем-то обставлена. Ашра и Эо обсуждали что-то касаемо любви, и будущего. Парень слушая их беседу, лишь мог по-глупому улыбаться, ведь оба были в своей манере правы. А за костром, неподалёку, сидел эльф. Фран. И его вид, в отличие от разговоров друзей, совсем не радовал. Лицо волшебника было напряжённым, а брови сведены к переносице. Казалось, он был здесь телом, но не разумом - слишком погружён в какие-то мысли. “Хватит, пожалуйста!” - Жалобно, и резко бросил он, прервав беседу двоих собеседников. Смуглая девушка и гарант замерли, и могли лишь озадаченно посмотреть на товарища. Фран-же, будто и сам не ожидал, что сказал это вслух. Однако, его выражение не утихало, наоборот, оно словно искало иную цель. Лололошка было подумал, что речь не о нём, но стоило ему приблизиться, как эльф резко встал, его чёрные глаза вспыхнули злостью. “Ты!” Мироходец отшатнулся, встретившись взглядом с другом. Он не понимал, в чём дело, но что-то в этом огне во взгляде Франа заставило сердце пропустить удар. “Я вспомнил, почему изначально попёрся вчера к Сяо!” - Голос эльфа дрожал от ярости. А потом - удар. Резкая, горящая боль вспыхнула на щеке. “ПОЛУЧАЙ!” - с каким-то странным удовлетворением в голосе выкрикнул Фран. Как будто, он целый день ждал этого момента. Вторая пощёчина сбила с Лололошки очки, и они с глухим стуком упали на камни. Фран не останавливается. Очки Лололошки ещё даже не успели удариться о камень, а следующая пощёчина уже летит ему в лицо. Затем ещё одна, сильнее, от которой парень теряет равновесие и падает на спину, ударяясь локтем о жёсткий каменный пол. В голове гудит. Эльф уже замахивается ногой, собираясь пнуть его, но вдруг замирает. Он наконец смог разглядеть что-то, что должен был заметить изначально. Мироходец-спаситель, всё ещё лёжа на полу, смотрит на него снизу вверх. В его взгляде не было раздражения или злости, а лишь глубокая, всепоглощающая усталость вперемешку с искренним непониманием. Не от ударов, не от падения, а от его действий. Такая картина вмиг отрезвела волшебника, и тот поставил ногу на место, и уже хотел было подойти к парню, но его остановил возглас другого товарища. "Хватит!" - Ворвался в конфликт Эо. Он встаёт перед Лололошкой, широко расставив ноги, словно готовится в любой момент отбить удар. На лице гаранта нет и тени той добродушности, с которой он зачастую смотрел на друзей. Теперь его взгляд грозный, решительный, будто он был на очередном собеседовании гильдий. Фран моргает, словно только что очнулся. И в этот же момент к нему подходит Ашра, резко хватает его за плечо, почти вонзая пальцы в ткань его одежды. "Ты чего удумал?" - Её голос звучит не громко, но в нём чувствуется напряжение. Она смотрит прямо на него, в упор, требуя ответа. Лололошка всё ещё лежал на холодном каменном полу, тяжело дыша, пытаясь не только прийти в себя, но и справиться с чем-то глубже, тем, что жгло внутри, разливаясь липкой усталостью. Глухо стучала кровь в ушах, пульсируя под кожей, но среди этого гула вдруг прорезался звук, сначала тихий, почти невесомый. Он смеялся. Глухо, с надрывом, почти без воздуха. Смех прорывался сквозь сжатое горло, болезненно царапая горло, как ржавые гвозди. Он не мог остановиться, пусть от каждого рывка смеха саднило рёбра, пусть дыхание сбивалось, пусть пальцы дрожали на каменном полу. “Ло?” - Осторожно позвала Ашра. Она шагнула ближе, опускаясь рядом, но когда её ладонь легла ему на плечо, он резко отдёрнулся, как от ожога. “Ха-ха… ха… ха…” - Он всхлипнул от смеха, пытаясь вдохнуть, но тот только захлёбывался в надсадном хрипе. - “Не… ха… ха-ха… надо…” - Прохрипел он, вытирая кровь с губ. Ашра замерла, но не отстранилась. - “Ты чего..?” - Начала она, но Лололошка, наконец, поднял голову. Смех уже не был тихим. Теперь он был звонким, почти истеричным, болезненно громким в тишине пещеры. Он смеялся до боли в животе, до острой рези в груди, и в какой-то момент сам не выдержал - схватился за бок, судорожно вдыхая. “Ха-ха… О время…” - Выдохнул он, прижимая ладонь ко лбу. - “Вы серьёзно?” Он, наконец, поднялся, но не сразу - сначала опёрся на колени, глубоко вдохнул и только потом, шатаясь, встал, встряхивая голову. В глазах потемнело, но он устоял. Поднял голову, окинул взглядом троих перед собой. Ашра - сжавшая губы, но не осмеливающаяся заговорить. Эо - застывший, с таким выражением, будто не знает, что сказать. И Фран, смотрящий на него с маской раздраженности, но было видно по глазам, что он и сам понимал, что перегнул палку. Со всеми ними, они прошли сквозь столько всего, успели спасти немало людей из Видомнии. И сейчас, Лололошка не ощущал какой-то близости от них, он лишь ощущал усталость, будто его собственные ощущения наконец смогли выйти на первый план, заставив его сознание забыть об их желаниях, и высшую цель. Лололошка медленно качнул головой, горько усмехаясь. “Действительно, что-же такого приключилось? А, точно…” - Он ухмыльнулся. Ранее, такого взгляда и таких эмоций на его лице никто не видел. Синие глаза, пускай зачастую и были закрыты за тёмными очками, всегда смотрели на них с добротой, быть может озадаченностью, и на худой конец с нейтралитетом. Но сейчас, они видели другую сторону, и та совсем не грела их души. “Всё-же нормально. Не видно? Не видно, да, как я день за днём себе рвал жилы? Что недосыпаю?” - Брови задрожали, а улыбка была едкой, почти ядовитой. - “Какие-то жалкие четыре часа сна в обычный день, и лишь изредка я могу выспаться… изредка, могу хоть как-то отдохнуть от бесконечных дел, бесконечных попыток повысить себя в глазах жителей Поэны.” Голос кривил, вызывая неприятные мурашки на тёмной коже мироходицы. “Но стоило мне упасть от какой-то пощёчины… то сразу вы все такие заботливые, да? Или это вдруг важно для какой-то из твоих целей, а, Эо?” Старик нахмурил брови, однако, ответа в голове не было. Он и сам понимал, что Лололошка попал прямо в точку, но признать это - лишь усугубить ситуацию. Поэтому, он просто промолчал. “Или что, когда я бросаюсь в пекло, стараюсь искать выход из ситуации, ВАС, в конце-то концов СПАСТИ!” - Кулаки сжимались, а слёзы текли по лицу уставшего героя. - “То это тоже само-собой разумеющееся? Как ходьба по кошмарам, да, Ашра? Ведь так удобно быть в безопасности, и слушать мои всхлипы от того, что я задыхаюсь? Или чего, мне нужно сочувствовать тебе, ведь тебе-же так сложно слушать мои страдания?!” Ашра отвела взгляд, прикусив губу и опустив плечи, но всё ещё стояла рядом, словно не решалась отстраниться. Слёзы с её карих глаз норовили выйти из глазниц, упасть на щёки, но она сдерживалась. Она не хотела подтверждать его слова, ей нужно было его выслушать до конца. “Но нет, давайте доведём меня до предела. Не! Давайте! Серьёзно! Это-же пустяки… ведь не вам отдуваться перед главами, не вам заниматься делом. Нет, всё опять ложится на меня.” - Он посмеялся с иронии, которую сам и подметил. - “Опять, опять я жертвую собой, ради вас… а кто-то из вас, даже не ценит этого, Сан-Фран?” Названный напрягся. Губы дёрнулись - он хотел что-то сказать, бросить в ответ, но… не смог. А факт того, что его назвали по полному прозвищу, ощущался так, словно его порезали. Лололошка склонил голову набок, улыбка не сходила с его лица, но в ней не было ни капли радости. “Да ну? В этот раз нет укора?” - Голос его был мягким, почти издевательским. - “Или рука зажглась от стыда?” Фран судорожно выдохнул и отвёл взгляд. Ашра же сделала полшага вперёд, но тут же остановилась, не зная, что сказать. Её пальцы дрожали, взгляд метался между Лололошкой и Франом. Она привыкла видеть Лололошку другим - заботливым, пусть и упрямым, но не таким… сломанным. Эо оставался недвижимым. Он прекрасно знал, что сказать нечто сейчас - значит лишь усугубить положение. Лололошка был на пределе. В этом голосе не было простого раздражения, не было даже гнева, только боль, которая рвалась наружу. Сам Лололошка перевёл взгляд на свои руки. Покрытые ссадинами, с мелкими трещинами на коже, они выглядели так, словно работали без передышки. Впрочем… так и было. Он медленно сжал пальцы в кулаки, затем расслабил их. Взгляд упал на тёмный пол. Там, чуть в стороне, среди пыли и мелких камешков, лежали его очки. Одна из линз треснула, тонкая трещина расползлась, как молния по стеклу. Он медленно наклонился, поднял их. Повернул в руках. И что-то дрогнуло внутри. Эти очки… Он не помнил, когда впервые их надел. Они просто были. Часть него, настолько привычная, что он даже не задумывался об этом. Они скрывали уставшие глаза, давали хоть немного покоя от всего. И вот теперь… “Чёрт…” - Тихо выдохнул он, шёпот раздался эхом по пещере, и вся троица услышала его. Губы чуть дрогнули, но не в улыбке, та была уже потеряна. Он сжал очки крепче, словно пытаясь почувствовать их целыми. Затем медленно разжал пальцы. Стекло мягко стукнулось о землю. Затем, за ним пошла и оправа. Мироходец не смотрел за ними, ему будто стало всё равно. Он просто сделал шаг вперёд. Затем ещё один, пройдя мимо девушки, которая так хотела ему помочь, подбодрить, обнять… но он словно и не замечал её больше. После, тот прошёл мимо эльфа, который решил вновь усесться у костра, словно тот держал в своих искрах разрешение конфликта, нужные слова, которыми маг бы смог вернуть всё на круги своя. И, прошёл мимо гаранта, который, уже смотрел на парня с тоской, а не расчётливостью. У самого выхода он задержался. - “Не ищите меня.” - Тихо кинул он, оборачиваясь напоследок. Ашра прикрыла рот рукой, сдерживая всхлип. Фран сильнее втянул голову в плечи, будто ему вдруг стало холодно. Эо лишь кивнул, будто понимая, что иначе и быть не могло. Лололошка смотрел на них ещё мгновение, а потом шагнул дальше. Тень от его силуэта вытянулась, когда он ступил за пределы их света. “Prunus.” Красное свечение не было замечено никем. А то, где появился сам мироходец, не было приветственным. Гулкая тьма, где сам воздух был неподвижен и глух, и лишь его собственное дыхание наполняло это место хоть чем-то родным, за исключением воспоминаний, которые лишь немного пощипывали недры его мозга. Красные круги из непонятного материала висели над головой, будто мерцая, и протягиваясь настолько высоко, словно в этом месте и не было не то что потолка, а вертикального конца. По округе тянулась бордово-кровавая фауна - искажённые растения, наполовину живые, наполовину пустые. Листья и стебли медленно извивались, словно двигались в такт невидимого сердцебиения. А окружали его кристаллы, желтые, глухие, и чужие - непонятно, каким образом успели здесь вырасти. Они врастали в каменистый пол, обнимали каменные конструкции, взбирались на столбы - будто пронзали этот мир. Лололошка сделал шаг вперёд, неосознанно, будто его вела инерция его озлобленности, которая всё ещё пульсировала в его крови. Он остановился у ближайшего кристалла. Неподвижный, чужой, жёсткий. Он не должен был быть здесь. Он поднял руку, сжал пальцы до побеления в костяшках, и… Удар. Глухой стук. Кристалл даже не колыхнулся. Стиснув зубы, шатен вновь ударил. Грубый стук. Ещё. Ещё. Ещё. Боль пронзила костяшки, но тот не остановился. Удар. Ещё. Больше. Кожа лопнула, багровая жижа стекала по пальцам. Но он не остановился. Бил снова, яростно, отчаянно, срываясь на стон. Пока не ослаб. Пока не дошло, что ему больше не повиновались собственные руки. Тело качнулось вперёд, дыхание сбилось, и он осел на землю, тяжело, будто все силы вышли из него с его агрессией. И он позволил себе заплакать. Истошно, захлёбываясь в рыданиях, прикрывая лицо руками, он позволил всей боли, обиде, и эмоциям покинуть его думы. Его измерение было не против. Будто оно слушало, давало ему эту возможность, сохраняя его в одиночестве. В конце концов, когда его рыдания ослабли, когда его голос уже был подавно сорван, когда тело больше не могло держаться… мироходец опустился на спину, прямо на тёмный, холодный камень, в удачное пятно без проросшего скинта. Он закрыл глаза, и спустя какое-то время, выдохнул. Сон забрал его.