Часть 5, Проверка человечности

      Медленно, но неотвратимо голубой джип подъезжал к скрытому от посторонних глаз бункеру. Вокруг одни скалы да камни — ничего, что могло бы выдать его местонахождение. Специально не найдёшь и случайно не наткнёшься. Анабель хорошо постаралась над этим.       Машина притормозила перед скалами, с виду ничем не отличающимися от всех других. В механизме было несколько слоёв защиты на случай, если кто-то вознамериться с помощью джипа или даже танка миновать ворота. Нужно было всего лишь нажать на три кнопки. Ничего сложного, да? Однако найти их — самая малая из проблем. Определённый порядок и нереальная для человеческих способностей скорость сброса в самой наибольшей степени мешали проникновению в бункер. Это от простых людей. А от вампиров стояла другая, более хитроумная защита.       Проделав все махинации с замком под пристальным взглядом Джаспера, Анабель уселась обратно в джип. Камни задрожали и медленно разъехались в стороны, являя немногочисленной публике тёмный тоннель без единого намёка на освещение. На лице Джаспера мелькнула короткая ухмылка, и он кивнул каким-то своим мыслям.       Посчитав этот знак за комплемент своим архитектурным способностям, Анабель направила машину внутрь. И чем ближе они подъезжали к самому бункеру, который находился гораздо глубже входа, тем больше девушка ёрзала на месте и тем чаще бросала взгляды в зеркало заднего вида, настроенное на пассажирское сидение. И дёрганья эти начали не пять минут назад и даже не десять. Самое первое резкое «дёрг» Джаспер засек чуть ли не сразу после окончания неприятного диалога. Потом последовал второй, третий. От скуки Джаспер начал считать их тоже, помимо кочек, (не)специально пойманных джипом. Хоть и заметил, но упоминать не стал, как, собственно, не стал пытаться как-либо воздействовать на ее настроение, чтобы бесполезное взбитие воздуха прекратилось.       И вот, свет в конце тоннеля. К свету прилагалась также дверь и парковочное место. Несколько парковочных мест. Из которых свободно было только одно. Тут и ярко-жёлтое шевроле камаро, и синий мотоцикл, и грузовик. Даже красный вертолёт в наличии. Джаспер присвистнул. Коллекция и вправду впечатляла.       Отвлёкшись от своих бесконечных дёрганий, Анабель мысленно отметила очередной немой комплемент и позволила себе гордую ухмылку.       Они зашли через железную дверь, открыть которую без сверхчеловеческой силы было практически нереально. И не то, чтобы у Джаспера имелись какие-либо ожидания от вида главной обители своей ненаглядной несбывшейся жёнушки, но… подобного минимализма он точно не ожидал. Из-за частых переездов как-то обустраивать новое жилье было на редкость бесполезным занятием, особенно если учитывать, что в спальных местах нет необходимости. Но даже и тогда Эсми пыталась внести в него некоторый уют и домашнюю атмосферу, что у нее, несомненно, получалось. А здесь… будто изначально никто и не жил и не собирался жить.       Холодные бетонные стены не внушали ни грамма уюта. Даже яркий слой голубой краски, уже успевший облупиться и потускнеть из-за некачественного нанесения, не спасал ситуацию. Но стены ведь… не главная часть дома, да? Гости на них мало обращают внимания, будучи более сосредоточенными на интерьере дома. Тут же не за что было глазу зацепиться. Лишь холодильник, сливающийся со стенкой по настроению, да диван, хоть и новый и на вид супер удобный, но, стоя посередине пустого пространства казался тем самым бедным родственником. В пару к нему шёл маленький столик, выглядящий, несмотря на то, что сделан из натурального красного дерева, еще более бедно, чем его сосед. И ни одного зеркала. На этом как бы все. Если, конечно, не считать огромную коллекцию оружия, расположившегося ровными рядами по всей стене. Любой мало-мальски смыслящий в оружии человек присвистнул бы от почти детского восторга.       Джаспер холодно окинул взглядом полки и отвернулся. Он не выглядел впечатленным или удивлённым, словно ожидал увидеть нечто подобное и принял помешательство бывшей подружки на оружии как должное. Не сказать, что Анабель сильно расстроилась, но какая-то часть ее гордости была задета. Совсем чуть-чуть.       А вот что по-настоящему стало объектом интереса Хейла — так это холодильник. Он направился к нему и еще на подходе приметил небольшой электронный замок на ручке.       До того как вопрос сорвался с его губ, Анабель ответила:       — От тех, кто любит совать нос в чужие дела.       Уголки его губ дёрнулись в подобие ухмылки, и Джаспер убрал руку, потянувшуюся к ручке. Вместо это он за пару мгновений дошел до дивана, по-хозяйски в нем расположился и еще раз окинул внутреннее отсутствующее убранство бункера.       — Уютно тут у тебя.       Закатив глаза, Анабель не ответила и направилась в соседнюю комнату. Холодный блеск янтарных глаз следил за ней до самой двери и даже после того, как она скрылась за железным барьером. Ни секунды уединения. Девушка тяжело вздохнула, впитывая в себя запах неуютного, но все же дома. Какой-никакой, он у нее был. Защищённый, спрятанный ото всех и недоступный. До сегодняшнего дня. Анабель не могла точно понять, как относится к тому, что практически добровольно впустила сюда постороннего человека.       «Не совсем человека, не совсем постороннего» — промелькнула непрошенная мысль, но она тут же отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.       Комната, в которой она оказалась, была намного больше первой и состояла всего из четырёх вещей — огромных, как настоящие гиганты, стеллажей, достающих своими полками до самого потолка, книг и одного стола со стулом. Рядом с входом, облокотившись на стену, стоял еще один стеллаж поменьше. Намного поменьше. Он — только для документов. Вот к нему Анабель и подошла. Достав несколько выцветших папок с самой нижней полки, она сунула руку вглубь, до упора и щупала стенку, пока не ткнула на крохотный иероглиф, на ощупь напоминающий больше дефект самой полки, чем деталь большого механизма. Раздался глухой щелчок. Папки времён ее молодости снова расположились на своих местах, а сама девушка полезла уже в совершенно другой отдел, более новый. Повторив те же махинации, она дождалась второго щелчка, и только после из-за боковой стенки шкафа выдвинулась скрытая полка. Ни книг, ни рукописей, ни, боже упаси, свитков. Всего лишь планшет. Посреди склада мёртвого дерева он казался здесь слишком громоздким, слишком современным, слишком лишним. Анабель поспешила избавить сакральное место от грязного отпечатка человеческих технологий и вышла.       Джаспер сидел на том же самом месте в той же самой позе, в которой она его оставила. И смотрел он все в ту же сторону — прямо на нее. И только после того, как девушка появилась в поле его зрения, он соизволил сместить фокус своего наблюдения. Всем его вниманием завладел планшет в ее руках.       — То, что ускорит свершение твоей мести, — потрясся планшетом в руках, Анабель прошлась до дивана и плюхнулась рядом с вампиром.       — Так стремишься умереть?       Тишина послужила ответом. Он наградил ее долгим прищуром, но ничего больше не сказал, подперев голову и скосив глаза на экран. Технология была ему незнакома и, составляя добрую часть его любопытства, быстро стала ему неинтересной, как только он понял, что это тот же аналог компьютера только в уменьшенной версии. Однако именно этот «уменьшенный компьютер» был особенным. Как минимум потому, что, когда Анабель вбила в строчку поисковика чье-то имя, тот выдал ей не просто ссылку на его профили в социальных сетях, а целое, наиогромнейшее досье. Джаспер не знал, откуда у нее эта информация, однако, видя ее погруженность в чтение, предпочёл не спрашивать.       Уткнувшись в планшет, Анабель совершенно позабыла об окружающем мире, поэтому не сразу обратила внимание на зудящее чувство в виске. Нагло, внимательно, близко. Скосив глаза в сторону, она еле удержала себя от инстинктивного желание отпрыгнуть. Джаспер сидел так близко, что, поверни она голову, тут же столкнулась бы с ним нос к носу. И хоть холодная маска так и не спала с его лица, янтарные глаза откровенно веселились.       — Просить тебя так не делать бесполезно?       — Да, — он ребячески усмехнулся.       Анабель спрятала глаза в маленьком экране планшета, и пальцы до хруста сжали его корпус. Во рту стало горько. Никто не мог подобраться к ней так близко, чтобы она этого не заметила. Никто. Кроме него. Она напомнила себе, как Джаспер всего пару часов назад буквально рвал ее на части, но присущая ей бдительность и осторожность не желали включаться в пределах дома.       Или рядом с ним? Раздражённо дёрнув плечом, она вернулась к чтению. Хотя стоит справедливо заметить, что досье было давно прочитано и проанализировано, даже набросок своих дальнейших действий девушка уже в голове накидала, так что чтение — последняя вещь ее занимавшая.       Прекрасно заметивший, что ее глаза перестали бегать по строчкам, Джаспер не дал ей тупо прожигать время в бездействии и спросил:       — Что задумала? — Захватить полмира и выпить остальную половину, — выпалила она, задумчиво прожигая фото, прилепленное к досье, и откинулась на спинку дивана. — Грандиозные планы. Только давай что-нибудь более исполнимое. — Сомневаешься в моих способностях? — хмыкнула Анабель. — Сомневаюсь, что ты доживёшь до исполнения, — окатив ее холодным тоном, поправил Джаспер. Она вздрогнула. Конечно, как можно забыть условия их недолгосрочного договора? Каким бы не был исход их операции — девушка все равно умрёт, хочет или нет. Как бы не сопротивлялась. Тактика боя и все его приёмы ей известны до самых малых мелочей, так, что она с лёгкостью скопирует абсолютно каждую, однако это не спасёт от эмпатии. Чертова эмпатия. Джасперу ничего не стоит задавить ее желание жить и поднять на поверхность все те чувства, когда-то испытанные малышкой Бель и спрятанные в самых дальних уголках сознания. Тогда Анабель сама оторвёт себе голову и кинется в костёр.       Да, подло. Да, отвратительно. А кому какая разница, как умрёт жалкий предатель? Именно. Ответ на поверхности. Анабель сама бы сделала что-нибудь подобное. И сделает. Кандидат уже есть.       — Нужно узнать местонахождение Аманды. И, к твоему счастью, я знаю одного человека, который знает того человека, который знает, где находится Аманда, — сухо сказала Анабель и, быстро напечатав что-то на планшете, отправила сообщение. Веселье высохло на ее лице и мрачная серьёзность плёнкой сморщила прекрасные черты.       — Идём, — Джаспер резко встал и быстрым, но все еще человеческим шагом направился к двери.       — Кхм, — Анабель кашлянула, привлекая его внимание, и, дождавшись, пока он с вопросом на лице обернётся, неловко добавила, — У меня есть еще одно дельце здесь. Подождешь у машины?       Вампир вперил в нее оценивающий взгляд, словно взвешивая ее эмоции и свои ожидания от дальнейших действий девушки. Мотнув головой, он прислонился к стене и замер. Не доверяет. Анабель криво улыбнулась и, отложив планшет, направилась к холодильнику.       Долго. Слишком долго она провела в этом отвратительном теле. Непривычный холод разливался по внутренностям, а яд во рту ощущался плотной горькой субстанцией. Тёмной и инородной. Как там говорилось? Собственный яд не отравляет змею? Анабель бы поспорила. Онемение распространялось так медленно, что момент паралича можно было легко просто не заметить.       Справившись с хитрым замком на холодильнике, Анабель открыла дверцу. Дунуло холодом. Сзади материализовалось чужое присутствие. Она приложила все силы, чтобы не вздрогнуть. И, на собственное счастье, ей это удалось. Холодильник же ничем не отличался от других холодильников: те же полки, те же дверцы, тот же регулятор температуры. Все то же. Кроме наполнения. Внутри запечатанные белыми стенками лежали десятки гемаконов, наполненные человеческой донорской кровью.       — Охота больше не привлекает?       Анабель скривилась на очевидную попытку уколоть, но промолчала. Он и так почувствовал, что это ему удалось. Пять пакетов покинули свою обитель и спустя секунду оказались на столе.       — Все еще хочешь здесь находиться? — поднеся первый пакет ко рту, спросила Анабель. Джаспер не ответил. И не сдвинулся с места. Посчитав это вполне красноречивым ответом, девушка пожала плечами и вонзила клыки в пакет. Тонкий пластик треснул от малейшего нажима и алая жидкость бурным потоком устремилась в рот. Первый глоток. Второй… Такая вкусная, ароматная, горячая, даже от хранения в холодильнике. Она наполняла ледяное чрево и, казалось, обжигала его изнутри. Текла, словно масло по ржавым шестерёнкам, смазывая застоявшийся механизм. Чистое блаженство. Довольно промычав от удовольствия, она осушила первый пакет и приступила к следующему. Джаспер мрачной тенью застыл у стены и, перестав не только дышать, но даже имитировать дыхание, голодными чёрными глазами сверлил пакеты. Вся его фигура напоминала напряжённую пружину, готовую сорваться в любое мгновение. Чего только стоил скрип зубов и хруст костяшек от силы, которую он прилагал, чтобы сдержать себя и не вгрызться в пакет с другой стороны. Второй, третий, четвёртый. Они кончались слишком быстро. Она не успевала насладиться вкусом крови, распробовать, а рука уже тянется к следующему. Глаза дикие, ненасытные скосились на последний пакет. Губы искривил животных оскал. Пятый пакет в мгновение ока оказывается у клыков, и только вампирское зрение могло заметить, насколько сильно дрожали ее пальцы. — Хватит, — его жёсткий, низкий голос разрезал тишину, а ледяная рука сомкнулась вокруг кисти девушки. Анабель зарычала. Низко. Утробно. Как животное. Нужно больше. Больше. БОЛЬШЕ. Джаспер сжал ее кисть до хруста, но не отпустил. Помимо голода в его взгляде мелькнуло что-то другое… понимание, жалость… беспокойство? Анабель моргнула. Раз. Второй. В глазах прояснело. И только тогда она увидела, что держит в руках не пятый пакет. Совсем нет. Десять опустошённых кусков пластика лежали вкруг нее. Она тяжело выдохнула и прикрыла глаза. Это было слишком много. И слишком мало. Жажда вновь сжимала горло, словно и не было всех этих литров крови вовсе. Ненасытность — вот что пугает больше всего. Сглотнув, она аккуратно кладет пакет на стол, пытаясь одновременно вывернуться из захвата и огрызается: — И без тебя знаю. — Поэтому чуть не осушила все запасы? — Джаспер саркастично хмыкает и, разжав пальцы, пожимает плечами. Вопрос остался без ответа. Анабель провела руками по лицу, жилая стереть следы срыва или хотя бы на время забыть о нем. Ей нужно сосредоточиться. И вернуть контроль. Медленный, ненужный вдох. Медленный выдох. Вдох. — Ты что опять задумала? — спросил Джаспер, хмурясь. Еще один вопрос, не получивший устного ответа. Через секунду тот стал не нужным. Анабель сцепила зубы, чтобы не кричать, и свернулась калачиком на диване. По ее телу пробежала волна чудных метаморфоз, буквально ломая и перекраивая всю внутреннюю составляющую. Кожа потрескалась и осыпалась, стала приобретать более телесный, живой цвет. Анабель выгнулась и с громким болезненным мычанием порвала обивку дивана. Ее так скрючило от напряжения, что от самого этого вида становилось неприятно.       У Джаспера подкосились ноги. Если бы не рядом стоящий стол, то он бы точно рухнул на колени тут же, рядом с ней. Дерево пошло трещинами. Способность невидимыми нитями связывала своего носителя с каждым сколько-то разумным существом на земле. Эмоции играли на этих нитях, словно на инструменте, настроенном только на него одного: любая, даже самая маленькая рябь, ощущалась им в полной мере. Способность позволяла ему не только чувствовать, но и управлять дрожью в каждой нити. Когда кто-то умирал, его нить обрывалась и, словно хлыстом, проходилась по Джасперу. Он привык. За столько лет не мог не привыкнуть. Однако то, что случилось сейчас, выходило за рамки когда-либо испытанных ощущений, когда-либо испытанной боли. Хлестнуло его знатно. Он стиснул зубы, чтобы не выпустить горловой полустон-полукрик. Анабель рядом исходилась в истошном крике. Ее продолжало выворачивать.       Джаспер употребил все силы, чтобы перекрыть поток ударов, которые раз за разом сыпались на его натянутые нервы. Как будто Анабель умирала каждые несколько миллисекунд. А именно смерть ощущалась больнее всего.       Потом все резко прекратилось. Анабель обмякла. Джаспер осел на пол и, тяжело вдохнул. Пахло табаком, отдающим кислятиной и цветами роз. Фантастическое сочетание. Запах проникал через носовые пазухи прямо в мозг, потом ниже, и в сердце. Джаспер повел носом. Анабель изменилась: лежала неподвижно, кожа с мраморно-бледной приобрела более живой оттенок, сердце мирно билось в груди, а щеки порозовели от вдруг хлынувшей, как выяснилось, чужой крови по венам. Изменился и пол, по запаху это мужское тело напоминало Шейна, а может, им и было. Джаспер наблюдал, как поднималась и опускалась грудь, словно ей и правда было необходимо дыхание для жизни. Он принюхался вновь, выискивая какие-нибудь примеси к запаху. Но их нет. Ни ледяной вони смерти, ни пота, ни чужой крови. Единственная странность — голова осталась женской: изменился цвет волос, черты лица стали не исконно ее, но все-таки женские.       Затрепетали чёрные ресницы. Анабель открыла все такие же красные, полные чужой оборвавшейся жизни, глаза. Он медленно приподнялась с глухим стоном. Джаспер чувствовал лишь отголоски той боли, что несколько секунд хлестала его в бешеном темпе. Все, что он когда-либо хотел в этой жизни, это никогда больше не ощущать этого ужаса.       Пустой взгляд девушки блуждал по не менее пустой комнате, пока не опустился на единственно существо в ней. Ахнув, она резко села. От резкого движения закружилась голова и заплясали чёрные круги перед глазами. Анабель потянула прядь волосом и больно расчесала кожу головы.       — Что это было? — прошипел Джаспер.       — Побочный эффект.       — Что? — полным льда голоса повторил Джаспер свой вопрос.       — А ты думал, что с превращением в человека все так легко и просто? — буркнула Анабель, кривясь от боли и немного пошатываясь.       — Для чего такие жертвы?       — А ты не знаешь? — язвительно спросила она и, сдерживая тошноту, поплелась к оружейному стенду.       — Эта оболочка слабая, беспомощная, жалкая и…       — Человечная, — перебила Анабель, — Это человеческая оболочка, Джаспер. Слабая, беспомощная, не имеющая идеального слуха и зрения — это да. Но знаешь что? Ничего не может быть лучше, чем не чувствовать разрывающей глотки жажды.       Джаспер ничего не ответил. Не потому, что не знал, что ответить — просто не хочет соглашаться с ней.

***

      Первые лучи солнца касаются крыши и падают на чёрную макушку. Анабель пригибается и скрывается в тени, таща на спине длинную снайперскую винтовку. Джаспер неслышной поступью идёт следом. Он больше ничем не интересуется, не задаёт вопросов, хотя на лице их написана целая дюжина. Но либо он не посчитал ответы такими уж важными и стоящими внимания прямо сейчас, либо прочитал их по ее эмоциям — было не понятно, и, правда, мало интересовало девушку.       Они выдвинулись еще засветло. Причину промедления Джасперу все также не пояснили, а тот и не спрашивал, наблюдая, как его не состоявшаяся добрых полувека назад жена выбирает себе оружие. Разнообразие вариантов поражало и наводило на определённые мысли. И, хоть родные Джази и Сури все еще не покидали хозяйку, они не являлись подходящим для этого задания оружием. А вот винтовка подходила как никогда. Однако Джаспер заметил, сколь печально девушка поглядела на два идеально заточенных клинка с потёртыми рукоятями.       Шли долго. Скрываясь в тени и избегая прикосновения с чьим бы то ни было взглядом, они остановились на одной из точно таких же крыш, которые проходили ранее, но именно этой суждено было стать последней.       — Здесь, — прошептала практическими одними губами Анабель, прекрасно зная, что спутник ее услышит.       — Что мы здесь делаем? — чуть громче спрашивает наконец Джаспер.       Потратив лимит на слова еще несколько часов назад, Анабель отвечает лаконичное:       — Выбиваем встречу.       Этот ответ не давал ровным счётом ничего, но Джаспер не уточнял: знал, что бесполезно, знал, что все идёт по плану. По ее плану, который она так и не соблаговолила озвучить ни разу. Хотя бы деталей. Но Джаспер упорно следует за ней.       Анабель распаковала кейс и поставила винтовку на край крыши. Подготовка и настройка заняли немного времени. Вскоре она задышала реже и глубже, наставив дуло на одно из окон безумно дорогого и защищённого отеля. Джасперу не составило труда увидеть цель: того самого мужчину, досье которого девушка читала несколькими часами ранее на планшете. Вопросы только множились, но никак не получали ответа. И как только он собрался потребовать хоть один ответ, прозвучал оглушительный для его слуха выстрел. Не вздрогнуть помогла лишь выштудированная военная выправка, что, конечно, не помешало ему едва уловимо поморщиться.       — Сука! — рявкнула Анабель, передёргивая затвор и вытряхивая опустошённую гильзу.       Джаспер успел только заметить, как ворох людей разбежался в разные стороны, подобно тараканам, прячущемся от света, а в данном случае — от окон. Одного из представителей высшего класса тараканов накрыло собой несколько охранников, загораживая своим телом. В небольшом просвете виднелось его раненое плечо. Следом прозвучало еще два выстрела. Прямо в просвет, следующий — в голову.       Анабель не тратилась на слова: время поджимало. Тараканчики зашевелились и наверняка уже обнаружили примерное местоположение снайпера. Потребовалось несколько секунд, чтобы сложить все обратно в кейс и подняться. Короткий красноречивый взгляд, и Джаспер понимает, что делать. Он подхватывает ее на руки вместе с кейсом и на вампирской скорости исчезает с крыши. За четыре прыжка они оказываются на земле и еще через минуту — далеко за городом. Только тогда Джаспер останавливается, а Анабель замечает, что все это время крепко обнимала его за шею и прижималась к нему.       Щеки залились румянцем, и Анабель, соскочив с рук, грубо оттолкнула его от себя. Джаспер язвительно скривил губы, но Анабель уже отвернулась, набирая необходимый номер.       — Задание выполнено, — сухим тоном отчиталась она кому-то в трубку.       — Не так идеально, как хотелось, месье Хамелеон.       — Задание выполнено, — с нажимом повторила Анабель.       — Лицо. Вы обезобразили его лицо. К сожалению, такая работа не стоит обещанного гонорара, — голос с того конца не слышится недовольным или раздраженным. Это был властный человек, который точно знал, что имеет власть немалую, притом прекрасно умеет ей распоряжаться. Но сейчас голос едва уловимо подрагивал.       — У порванного договора могут быть последствия… — ее слова обжигают холодом.       — Что вы. У вас и у меня хорошая репутация, не будем их портить, — насмешливая, высокомерная улыбка проникала через трубку, но было в голосе и нечто настороженное. Конечно, он бы не обратился к ней, будучи не осведомленный о ее репутации, как профессионального убийцы, не терпящего изменения контракта, и с особой легкостью убивающего всех таких юродивых заказчиков, — Я лишь отплачу вам не менее ценной информацией, чем та, которую обещал.       — Нет, мне нужны сведения именно об этой женщине.       — А Джим вас никак не интересует?       Анабель кинула взгляд на стоящего в отдалении Джаспера и прикусила губу. Ей необходимо было узнать местонахождение Аманды, и этот мужчина точно его знал, но не желал говорить: обезображенное лицо убитого лишь предлог. Деньги с пистолетом у виска лучше всего решают проблему утечки информации. С другой стороны находится Джим, с которым у Анабель с недавнего времени имеются кое-какие счёты. И он знает, должен знать, где находится Аманда.       — Не советую в ближайшее время нанимать меня, — холодно бросает Анабель в трубку и сбрасывает.       Заказчик верно истолковывает отсутствие угрозы на ближайший год и кидает ей на телефон координаты Джима. Анабель ядовито улыбнулась и небрежно закинула на плечо кейс с винтовкой. Джаспер прожигал ее спину холодным взглядом. Девушка чувствовала его так отчётливо, что могла в точно сказать, чем именно его владелец недоволен.       Но не успела она вставить язвительного комментария, как Джаспер спросил:       — Зачем ты это сделала?       — Что? — резко огрызнулась Анабель, повернувшись к нему.       — Ты не снайпер.       — Откуда тебе знать? — она фыркнула и отвернулась от него, направившись в противоположную сторону от него, — Идём.       — Ты промахнулась, — скрестив руки на груди, сказал Джаспер, не двигаясь с места, — Тебе понадобилось три выстрела, чтобы завершить дело. Ты ведь обычно пользуешься клинками, почему взяла винтовку?       — Откуда ты…       — Заметил, — оборвал Джаспер, — ты сомневалась, — он смотрел, не отрываясь, изучая каждую ее эмоцию под микроскопом, — Не похоже на тебя.       — Ты меня не знаешь, — огрызнулась Анабель и сжала кулак на лямке кейса.       — Я знаю, — он бьёт этим словом, как хлыстом и натянутым голосом подчёркивает его несколько раз, — Я знаю тебя больше, чем кто бы то ни было. Даже больше тебя самой. Ты никогда не сомневаешься.       — Ну хорошо, — выплюнула злобно Анабель, развернулась на пятках и за пять яростных шагов оказалась совсем близко к нему, практически уткнулась носом в его грудь, — Я не снайпер. И что с того?       — Почему ты взяла ее? — Джаспер кивнул на кейс за ее спиной, который с усердием съезжал с плеча.       Глаза злобно поблескивали. Темно-алый на свету стал ярче, светлее и менее грозный, чем при торжестве тьмы. В них снова мелькнуло сомнение. Джаспер не только увидел, но и почувствовал. Оно ворочалось у нее в груди вместе с еще каким-то чувством, жаждало прорвать грудную клетку и расплескаться по всей лесной опушке. У Джаспера был самых ужасный контроль — малейшая капля, и он срывался. Это не могло не приносить проблем. Но было то, что он контролировал лучше всех — эмоции. Не только чужие, но и свои. Ледяная маска приросла к лицу, и ничто не могло ее сдвинуть. Даже то крохотное чувство, готовое в любую секунду вырваться из тисков, которые Анабель на себя понаставила. Было бы намного проще, если бы его просто не было. Не было, и все. Но оно разрывало ее на части и заставляло сомневаться. Тёплое, мягкое, облечённое в ненависть и презрение: оно всегда являлось спутником их отношений.       Анабель сжимала кулаки: ее разрывала злость. Но к кому? Она не знала. Потому вымещала его на Джаспера. Точнее хотела выместить. Но что-то болезненно кольнуло и защипало.       — Ты бы поплелся за мной, — едко выплюнула она, словно яд, — А клинки… весьма кровавое оружие. Ты бы испортил мне мессию.       — Или выполнил ее за тебя, — поправил Джаспер и еще более внимательно сосредоточился на ее эмоциях: ни грамма злости или задетой профессиональной гордости от этого предложения. Только болезненное для них двоих беспокойство.       — Именно, — фыркнула Анабель. На лице ее мелькнуло выражение, словно еще не все слова сказаны, словно она хотела сказать что-то еще, но, поджав губы, одёрнула себя и отвернулась, буркнув только, — Идём.       Иногда знать, что чувствует человек, очень мешает. Джаспер знал и ненавидел это знание. Но был благодарен.

***

      Дул сильный ветер. Анабель кралась вдоль ровно посаженный елей к небольшому домику глубоко в лесу. Выглядел он дряхло, в нескольких местах отсырели стены и ломалась краска, дверь съехала от времени вниз и не закрывалась полностью, отчего к ручке новый жилец привязал верёвочку.       По пути сюда Анабель уже скинула в одном из своих пристанищ кейс и шла уже без балласта, который сильно мешал в человеческой форме. Будучи вампиром она бы даже не заметила его наличие. Джаспер неизменно, практически след в след шёл рядом и пилил ее спину янтарными глазами. Сначала Анабель силилась игнорировать его, потом всеми существующими усилиями подавляла раздражение, которое эмпат просто ну не мог не почувствовать, однако взгляд со спины не сходил. И не только со спины.       — Перестань, — не выдержав, шикнула Анабель на него.       — Твои эмоции я не трогаю, — хмыкнул позади Джаспер, невинно пожимая плечами.       Анабель развернулась, блеснув алыми глазами, и приставила кинжал к мраморному горлу. Стальное жало пустило искру по камню, демонстрируя бесполезность данной угрозы. Анабель вздохнула, но кинжал не убрала.       — Перестань на меня смотреть.       — Я должен наблюдать за тобой, чтобы ты не сбежала и…       — Перестань смотреть на меня так, — она скривилась и убрала кинжал в ножны.       — Как?       — Словно пытаешь найти оправдания моим поступкам, — с горечью вытолкнув эти слова, она спряталась за одну из елей, наблюдая за домом, — их нет.       Ночь опускалась над лесом. Солнце уступало свои права и догорало на горизонте. Они просидели в полной тишине до самых сумерек. Когда человеческому глазу уже сложно было что-нибудь разобрать, в домике включился тусклый свет и замелькали тени.       Джаспер оборвал густую тишину: — Они есть. Я их чувствую.       Анабель уже успела позабыть о предмете потухшего разговора, потому в недоумении приоткрыла один глаз. Джаспер пояснил.       — Ты сожалеешь.       Кожаные перчатки, покрывавшие обычные человеческие руки, противно скрипнули на рукояти кинжала. Анабель прикусила внутреннюю стороны щеки.       — Чего ты боишься? — вновь спросил Джаспер и заглянул ей в глаза. Впервые за долгое время его голос не звучал столь безучастно, холодно или зло.       Анабель услышала привычную интонацию, доступную только им двоим. Она скрипнула зубами и двинулась из своего укрытия. Джаспер тенью проследовал за ней и повторил вопрос прямо в ухо тихим-тихим шепотом.       — Чего ты боишься? Меня?       Тело ее инстинктивно дёрнулось в сторону. Джаспер удержал ее за плечи, надавив с такой силой, что смялась кожа. Пальцы разжались в ту же секунду, когда с ее стороны толстой красной нити, связывающей их, хлестнуло болью. Он удивлённо вздохнул — совершенно ненужное действие для вампира, но необходимое существу, который чувствует. Анабель поняла это по-своему.       — Издеваешься надо мной? — ядовито кольнула она под самые ребра. Джаспера хлестнуло еще раз, на сей раз болью совершенно иного рода, — Не бей лежачего, Джаз. Он «спасибо» сказать не успеет. — Анабель вновь двинулась крадущим шагом ближе к дому и уже у самой стены прошептала приказным тоном, — Отойди подальше. Для твоего же блага.       Несколько долгих мгновений Джаспер не двигался, лишь взглядом провожал ее спину. Он понимал, что она собирается делать. Чувствовал это. Ее эмоции, такие красноречивые, с преступной точностью повторяли его собственные. Абсолютно, сука, каждую. Даже это сомнение, эту жажду простить, если у предателя найдется весомая причина… поступить так, как он поступил. Но сама Анабель не давала ему ни малейшего повода усомниться в своем решении, которое, как он считал, было давно уж окончательным. Но нет. Эти глаза. Всегда красные, всегда мертвенно-живые, словно она стыдилась своих эмоций и того, что делает ее живой, но при этом так противоречиво стремилась быть человеком. Если при каждом обращении в живую плоть и кровь, боль именно такая, то Джаспер лучше навечно останется камнем, но никогда не согласится ощущать это вновь и вновь. Каждый чертов раз. Розали бы с ним наверняка не согласилась. Она бы сказала, что быть человеком стоит того.       Быть человеком стоит того, Анабель?       Анабель тем временем приблизилась к открытому окну. В отражении показалось ее женское лицо. Сказать, что она остолбенела — ничего не сказать. Она точно помнила, что оборачивалась в мужчину: причём тело, руки, ноги, грудь — все было мужское. В точности этого знания сомневаться было нельзя — когда переодеваешься невозможно не заметить присутствие одной интересной штучки и наличие слишком уж волосатых ног и более габаритных рук.       Впервые оборот сработал не так, как надо. Нет, раньше Анабель косячила постоянно. Как-то раз из чистого любопытства захотелось ей обратиться в акулу: почему бы не поплавать в океане? Так голова акулья получилась у нее вполне сносная, а ноги остались человеческие, причём мужские и загорелые. Если бы она тогда не задыхалась от кислородного удушья, то точно бы расхохоталась в голосину. Сейчас же Анабель отточила навык практически до идеала, и любая ошибка считалась недопустимой. Нонсенс. Она прикрыла глаза, сосредоточилась. Лицо пошло буграми. Зрелище так себе. Но уже через десяток мгновений в окне отражался мужчина. Тот образ, который Джим узнает. Анабель, то есть теперь Шейн проник внутрь.       Даже вампир усомнился бы в ее присутствии, если бы не запах, дыхание и сердцебиение. К последним двум Джаспер прислушивался особенно тщательно. Сердце заходилось в истеричном плаче. Оно билось столь яростно, словно желало остановить хозяйку от фатальной ошибки. В доме находилось еще три сердца, спокойных и умиротворённых: они еще не знали, что их ждёт. Джаспер знал. Анабель была права, если он хочет сохранить Карлаевское кредо, то стоит отступить, скрыться на достаточное расстояние, чтобы сладкий, манящий запах не дотянулся до него. Только картинка, как он вонзает клыки в эту слегка голубоватую пульсирующую жилку, вязью разошлась по внутренней стороне век, как во рту скопилась ядовитая слюна, вампирские инстинкты вскинулись на дыбы и атаковали сознание. Под рукой смялась кора дерева, но Джаспер этого не заметил, всеми силами подавляя внутреннее восстание. Слуха коснулся бешеный стук четырёх сердец и детский крик. Он сделал шаг назад. Еще один. И еще.       Самое лёгкое в убийстве — перерезать горло или выпустить пулю. Самое тяжёлое — решиться на это. У Анабель никогда не дрожали руки. Сейчас тоже. Это маленькое хрупкое горло она могла с особой легкостью свернуть и рукой, коей держала ее за плечо, но зачем-то подставила к нему громоский кинжал. Джим смотрел на нее широкими глазами, выставив вперёд руки в примирительном жесте, словно это что-то может решить. Не может. Анабель читает это у него в глазах. Конечно он знал, что она, то есть он, придёт и явно был готов. Но медлил. Не наставлял пистолет (оружие у него точно было в достаточном количестве, Анабель сама об этом позаботилась), не угрожал, не плакался, клятвенно заверяя в своей невинности или в недееспособности как-то предотвратить неизбежное. Просто стоял, вытянув руки. Стоял и смотрел. Чертов Джим. Чертова рука, что застыла, окаменела и отказывалась двигаться.       — Дитя за дитя, Джим, — непослушный язык словно прилип к небу и еле ворочался во рту, отчего слова выходили вязкими, тягучими, будто она упивалась его ужасом.       Девочка под ее рукой тряслась от страха, слезы катились по ее маленьким щекам, но она больше не кричала — смотрела доверчиво на папу и верила, что он ее спасёт, ведь папа герой. Искренняя непорочная вера. Анабель затошнило. Вот только чем? Реакция организма на отвратительные действия. Джим шептал ей одними губами пресловутое «все будет хорошо», «папа тебя спасёт». Раздражение перекрыло путь тошноте.       — Но сначала ты мне скажешь, где ее прячут, иначе умирать твоя девочка будет мучительнее, — Анабель не узнала своего голоса. У него было много вариаций, но даже тот, который подходил этому облику, был совсем чужим, пустым и дрожащим.       — Твоя дочь жива, — чётко проговаривая слова, что давалось ему с трудом, проговорил Джим, не сводя глаз с лезвия, — Я знаю это.       — Ты знаешь и то, что она искусница оставлять в живых трупы, — прошипела Анабель и до боли сжала плечо девочки. Та поморщилась, но не пискнула.       — Лили ребёнок, — с полной уверенностью возразил Джим, — Аманда не то чудовище, каким ты ее мнишь, …       Анабель прикусила внутреннюю сторону щеки, удерживая себя от закатывания глаз. Воспользоваться этим мгновением она не позволит, а вот сойти с языка язвительным словам — да:       — Ты с ней спал? Нет, — и не дала и слова собеседнику вставить в свое оправдание, — Так почём тебе знать? — холодные пальцы сжались на рукояти кинжала. Лезвие коснулось тонкой кожи и оставило царапину. Девочка что-то булькнула от ужаса, но вопль сдержала, — Где Аманда?       — Не делай этого! — воскликнул Джим, но остерёгся подходить ближе. Лишь глазки забегали с лица бывшего друга на лезвие и обратно, — Я тебе все скажу, только не трогай ее! Лиззи ничего не сделала, она невинный ребёнок. Пожалуйста.       Анабель презрительно фыркнула:       — Лили тоже невинный ребёнок.       — Я не знал, что так будет! — Джим нервничал все больше. Помимо бегающих глаз, он постоянно вытирал руки об кофту и вновь вытягивал их, выставляя пустые ладони.       — Считать тебя разумным было априори провальным решением — Анабель тяжело вздохнула и облизала пересохшие губы. Джим тянул, и ей надоело идти у него на поводу. — Хватит лукавить. Где Анджела?       Джим издал непонятный звук, который наверняка должен был стать ответом, пока вышеназванная особо не шмякнулась между ними без сознания. Силуэт Джаспера нарисовался позади Джима.       — Ани! — Джим было дёрнулся к своей жене, но был тут же остановлен наставлены теперь уж на него кинжалом. Девочка тоже вскрикнула, но застыла, скорчившись от силы сжатия пальцев на своем плече.       — А, а, — Анабель издевательски поцокала языком, будто сама мгновение назад чуть не подпрыгнула от испуга и все это время знала, что так будет, — не так быстро, Джим. Местоположение. Количество людей. Вооружение. Двинешься еще раз — спрошу еще и за слабости каждого наемниика.       — Шейн, ты должен меня понять. Семья важнее. Ты можешь убить меня, но их не трогай. Я то же самое Аманде сказал. Ты можешь быть профессиональным убийцей, но я знаю тебя. Ты не бессердечный. Там, глубоко внутри хранятся чувства, которые ты просто боишься пока…       — Хватит! — голос сорвался. Анабель стиснула челюсть с такой силой, что та скрипнула, — Информация.       — Ты не убьешь их? — с надеждой спросил Джим, чуть ли не плача.       — Я…       — Не убьёт, — внезапно из тени вышел Джаспер.       Янтарь в глазах сильно потемнел, взгляд не сходил с крошечной царапине на шее девочки. Можно было увидеть выпирающие клыки, но тот застыл в нескольких метрах каменным изваянием, источая холод, равнодушие и… уверенность. Анабель тихо выдохнула, плечи расслабились.       Она спохватилась и вместо благодарности за помощь грозно бросила:       — Майора разве не учили подчиняться приказам?       — А вы разве старший по званию? — сквозь тотальный самоконтроль, которым он сдерживал себя от непоправимого, проникла короткая ухмылка.       Анабель все-таки закатила глаза. Теперь было можно. Что бы Джим ни не придумал, с Джаспером это не прокатит. Подорвать себя тот явно не собирался, потому сдаться этому чувству мнимой безопасности было весьма приятно.       — И с чего ты взял, что я этого не…       — Не сделаешь.       Какое-то непонятное чувство шевельнулось в груди. Анабель никогда не могла расшифровать его, потому привычно скинула все на действие его эмпатии:       — Не трогай…       — Не трогаю. Клянусь, — перебил ее Джаспер. Анабель укоряла себя в малодушии, потому что поверила ему. Потом вдруг ощутила давление совести, вскинулась, но он ее опять перебил, — Теперь трогаю. Чувствуешь разницу?       Как бы не было досадливо это признавать, но разницу Анабель чувствовала отчётливо. Что это, получается, каждый раз, когда она кричала на него, чтоб не трогал, он на самом деле ее не трогал? Тогда что это? Этот тёплый комочек принадлежит ей? Тот самый, что заставляет сомневаться в своем выборе и остановил ее от осуществления более жёсткого способа (какой она, собственно, обещала, но не собиралась приводить в жизнь) вытрясти информацию из Джима. Как его называют нормальные люди? Доверием? В этом есть какая-то ошибка. Точно есть.       Анабель смешалась и не нашла, что сказать. Джим смотрел на них, как на умалишённых, переводя взгляд туда обратно. Было видно, как тяжело крутятся винтики в его голове. Девушка хмыкнула — он был смешон как никогда, но почему-то вместо брезгливости возникала непривычная жалость, даже сожаление.       Рука на плече девочки в последний раз сжалась, и Анабель отстранилась. Вот так запросто Джаспер испоганил весь ее образ бесчувственной твари. Что с нее взять, он изначально был фальшивым.       Девочка подняла на нее свои перепуганные голубые глазки, в которых застыли слезы. Голубые… у нее тоже когда-то такие были. Анабель цокнула: — Давай, беги к папке.       Девочка бросилась в распростёртые руки отца. Джим стиснул ее в объятьях и погладил по спутавшимся светлым волосам, постепенно оседая на пол. Анабель улыбнулась. Картины вызвала горький привкус во рту и ухмылку, когда краем глаза она заметила, как он как можно более незаметно проверил пульс жены, распростертой на полу. Плечи опустились в облегчённом выдохе. Анабель и сама расслабилась и кинула взгляд на Джаспера. Не убил.       Из всех в комнате Джаспер больше всего походил на труп. Белее простыни, глаза чёрные и безжизненные. У него даже грудная клетка не поднималась. Если не знать, что он может двигаться, можно хорошенько наложить в штаны. Хотя это можно сделать и перед смертью, когда булыжник сдвинется. Анабель мгновенно вновь напряглась и шагнула вперёд, закрывая собой сопливую семейную идиллию. Голодные чёрные глаза медленно, словно их обладатель находился в трансе, переместились с шеи девочки на нее. Если в этих омутах когда-то и были человеческие эмоции, то от них сейчас мало что осталось. Ни характера, ни личности — чистый инстинкт. Почти чистый, раз он все еще стоит и не бросился к манящей крови. Ноздри его подёргивались, но Джаспер не дышал. В такие моменты мало помогало: фантазия и прошлый опыт вполне справлялись с представлением о том, как это будет вкусно.       — Спасибо за помощь, — проговорила Анабель, излишне чётко и громко выговаривая слова, — А теперь уйди.       Джаспер стоял, не шелохнувшись. Достучаться до затуманенного сознания — тот еще квест.       — Вампир, — она не боялась обратиться к нему так, ведь в кругах убийц принято иметь прозвища — Анабель Блэквуд тоже свое имела, — уйди.       Джаспер вздрогнул. Есть контакт!       — Вампир, я справлюсь сама. Уйди, — жёстко, как приказ.       Джаспер сделал шаг назад, второй, а после растворился в воздухе. Анабель выдохнула. Джим заозирался, имея такие выпученные глаза, что ненароком переживаешь, не выпадут ли.       — Успокойся, — Анабель села на корточки; кинжал не убрала исключительно в целях безопасности, но больше им открыто не угрожала. Зачем? Бывший друг уже был под огромным впечатлением, так что мотивации говорить хватало за всех троих.       После задушевной беседы с принудительной чашечкой чая от пришедшей в себя Анджелы Анабель отходила в устроенное ей укрытие в нескольких сотней метрах от дома Джима, где оставила рюкзак с походным набором. Укрытие оказалось не тронутым. То есть вообще. Анабель огляделась: никого. Внутри тоже пусто. Джаспер исчез.