Кто же ты?

      5 курс.       Барти не понимал, что происходит с его друзьями и им самим. Они же вместе собирались вступить в ряды пожирателей смерти, что поменялось? Единственное, их не хотели брать из-за того, что они несовершеннолетние. Сказали, чтобы готовились к СОВ, а потом об их вступлении подумают. Эван, Регулус и Барти вместе с самого первого курса. Они втроём учились и горели одними желаниями. Что поменялось? Всё эта сука Барнс, она всё разрушила.       Девочка-голубоглазая-блондинка умиляла всех с первого курса. Девочка-умничка была в гриффиндорской команде по квидичу. Девочка Бернадетт всем нравилась, учителя от нее без ума, хоть была тупая, как пробка. Но как будто только Барти видел ее двуличное нутро. Особенно в последнее время, она ходила сама не своя. Что поменялось? Он видел, как она сбрасывала улыбку как только от нее отворачивались. Видел, как безэмоционально она смотрит на старшего Блэка, пока тот обнимает ее за плечи.       Все называли слизеренцев двуличными, но не заметили самую главную змею у себя под боком. Но самое мерзкое происходило в последнее время. Они заметили это вместе с Регулусом. Эван переодически начал ошиваться рядом с ней. То они домашку обсудят, шушукаясь между собой, то в коридоре обмолвятся словами. Сколько не спрашивали у него — молчит, как партизан.       Что изменилось?       Они, конечно, могли не замечать обычную девчонку. Обращать внимание на всех, не хватило бы памяти. Но как не заметить грязнокровку, всё время кружащую вокруг мародёров? Так еще она и с Сириусом сдружилась близко, так что слухи дошли до миссис Блэк. Регулусу тогда сильно влетело, до старшенького-то было не добраться — он сбежал к Поттерам. О, об этой драме Барти с Эваном узнали первые. Возможно, даже первее Люпина и Петтегрю.       И вот сейчас Эван и она. Эта сука, что-то с ним сделала, он не мог по своей воле начать с ней общаться. Это просто не укладывалось в голове.       Так еще и этот Блэк. Таким взглядом смотрел на Розье, будто готов был придушить только за то, что тот столкнулся с Барнс в коридоре. Но при этом Сириус молчал, не отпускал свои колкие шуточки, как будто что-то знал.       Мерлин, как его раздражает неведение. Он всю жизнь знал всё и про всех, что же сейчас произошло?       Она поменялась. Стала более сумасшедшей. Раньше Барнс была просто заносчивой сукой, которая смеялась с тупых шуток мародёров, кидала подозрительные взгляды на слизеренцев, кривила нос от зельев и любила квидич. Ну просто стереотипная гриффиндорка.       А вот буквально недавно, перед рождеством она вытворила такое. Ни с того, ни с сего начала кататься на льду. Ещё и не понятно откуда взяла эту магловскую обувь с лезвием. Коньки? Вроде бы о них так говорили в школе. Да, новость разлетелись по-всему Хогвартсу. Выходной день, все гуляют, а эта попёрлась на замерзшее озеро. Только вот, дура, не учла, что совсем далеко лёд очень хрупкий. Её еле вытащили из воды. Те же мародёры и громкие подружки. А она вылезла из-под льда довольная, вся дрожит, а на лице широкая улыбка. Такую на ней он никогда не видел. Не подумайте, он ее не рассматривает и не следит за ней. Разве что чуть-чуть.       За этим наблюдало полшколы, поэтому упрекнуть его в слежке просто нельзя. Но и нельзя сказать, что это не было красиво. Её движения были плавными и аккуратными. Она чувствовала себя вполне уверенно, вовсе не похожая на новичка. Ну что сказать, она же грязнокровка. Только вот раньше за ней подобного не наблюдалось. Стыдно признаться, но и он с замиранием сердца смотрел, как она сделала прыжок. Это было настолько неожиданно, что парень готов был подорваться к ней ‐ помочь встать. Но в следующее мгновение она уверенно стояла на ногах, а он со стыдом попытался отвести взгляд. К слову, друзья смотрели с таким же интересом. Для них в новинку подобное. Он оглядел школьников — все краем глаза наблюдали за происходящим. И в следующее мгновение раздался треск и приглушенный вскрик. А дальше уже знаете. Он криво усмехнулся, стараясь скрыть тревогу в глазах, и процедил, чтобы было слышно только друзьям:       — Ну и дура, — его нос сморщился в презрении. Со стороны Эвана и Регулуса послышались такие же неуверенные слова. Они согласились с ним и незаинтересованно отвели взгляд.       С того дня за ней он стал чаще наблюдать и подмечать разные странности. То она сидит за столом, замирая и просто смотря в пустоту, ни на что не реагируя, то посреди коридора встанет.       Буквально сегодня была такая ситуация. Они втроём спешили на травологию, задержались буквально из-за какой-то ерунды. А она стоит посередине в пустом коридоре. Нет, они бы, конечно, прошли мимо, если бы не внезапная дружба между этой стервой и его другом.       — Берни, с тобой всё нормально? — он тронул ее плечо и немного согнулся, пытаясь заглянуть в глаза, — девушка была их ниже. Она просто стояла по середине, не шевелясь. Барти аж перекосило от такого обращения к ней, а Розье лишь красноречиво поджал губы, видя недовольство друга.       Девушка никак не прореагировала и только спустя десять секунд «отмерла». Она растерянно заморгала и прошлась взглядом по-каждому. Затем широко фальшиво заулыбалась Эвану и заговорила.       — Со мной всё хорошо. А вы на травологию? Ой, так я с вами, мне туда же.       Барти лишь переглянулся с Регулусом, но промолчал. Во взглядах был лишь один вопрос: «Что происходит?».       А сейчас он один, думает о какой-то зазнавшейся грязнокровке и курит. Астрономическая башня стала убежищем для многих студентов. Все, кому не лень ходили сюда, но сегодня Барти повезло, никого не было. Давно отбой, но он же староста, технически ему можно тут находиться и сможет как-нибудь отмазаться.       Прохладный ветер обволакивал его всего и бодрил одновременно. Этот вечер однозначно можно было назвать хорошим, если бы не одно но, появившееся из-за двери.       Девчонка, не боясь быть замеченной, с грохотом распахнула дверь и дрожащими руками пыталась что-то сделать. Барти сидел в углу на лавочке, поэтому его персона никак не привлекла внимания. По-настоящему белые длинные ниже лопаток волосы сейчас были распущены, хотя обычно аккуратно заплетались в какую-нибудь причёску. Они были слегка взъерошены. Он также обратил внимание, что она одета в юбку до колена и куртку-ветровку, которая была на несколько размеров ее больше, но даже через нее были видны острые плечи. Неужели она из тех, кто худеет до потери сознания? Барти всегда считал это глупостью. Всё-таки странный у нее стиль. Он вот, к примеру, всё еще в мантии, рубашке и галстуке, и, конечно же, брюки. А она одета так… по-магловски. Ком раздражения застрял в горле, но резко пропал, заметив ее состояние.       Девушка зажала между губ… сигарету? В ее возрасте курят? И абсолютно неважно, что они одногодки, ей вроде бы всё еще пятнадцать. Потому что Барти можно, а ей нет. И теперь пыталась зажечь спичку о коробок. Руки ее тряслись непонятно от чего, да сама она была какой-то дёрганой. Она сматернулась, когда спичка сломалась и пришлось брать новую. Ну всё, хватит подглядывать, пора раскрыть себя.       — Минус десять очков гриффиндору за хождение после отбоя, — он отчеканил это настолько пафосно, что по спине прошёл холодок. Или же это от ветра?       Девушка, явно не ожидая подобного подскочила и выронила сигарету, что полетела вниз, прямо с высоты башни. Девушка была полуповёрнута, так что он смотрел на ее профиль. В ее глазах была заметна такая усталость и расстройство, что Барти стало даже как-то совестно.       — Это была единственная, — приглушенно произнесла она, сжимая кулаки и прикрывая глаза.       — Уже отбой, — холодно произнес он.       — Да в курсе я, — она выдохнула сквозь стиснутые зубы и полностью отвернулась от него. Барти с интересом наклонил голову в бок, словно это поможет увидеть ее лицо.       — Тогда почему ты здесь? — с усмешкой произнес он, хоть и знал косвенный ответ.       — А тебя… волнует? — проглотила она мат и всё же обернулась на него. Синие глаза в свете луны выглядели очень ярко. Смотрели будто бы ему в душу, будто зная всё, что с ним произойдёт.       — Я сниму с тебя еще десять очков, — понизил он голос, желая немного поиздеваться над ней.       — Не имеешь права! — ее белые волосы слегка подпрыгнули, после того, как она, словно ребёнок, топнула ногой. Девушка подошла к нему поближе, загораживая луну и теперь у нее как будто нимб за головой. Хоть сейчас картину пиши, да только ведь не дастся, слишком неусидчивая.       — Уверена? — он немного наклонился к ней и заулыбался настолько широко что любой клоун позавидует. Ему нравилось свое положение старосты, будто бы это показывало, что он лучше и умнее других, — Я же староста.       — Козёл ты, а не староста, — прошипела девушка, подходя ближе. Он уже хотел ей сказать что-нибудь обидное или, в конце-концов, снизить баллы, но что-то его остановило.       У Барти резко загорелся интерес, да такой, что прям невыносимо. В глазах ее перемешалось все: и злость, и обида, и грусть, и усталость. Что же она скрывает? Этот вопрос вновь возник в его голове. А для того, чтобы выяснить это, не стоило вот так ее прогонять.       — Сигаретку? — он ухмыльнулся, закончив разглядывать ее лицо при лунном свете. Тут уже понятно, почему за ней многие бегали, не соврешь. Сейчас же она нахмурилась и на несколько секунд зависла.       Сигарета была принята и зажата в зубах. Девушка присела рядом с ним на лавочку, начав искать в карманах спички. Он же, не раздумывая, махнул палочкой и огонёк тут же вспыхнул и погас, заставляя сигарету тлеть. Барнс подскочила от неожиданности и раскрыла глаза по форме блюдц, но в этот раз не выронила сигарету. Крауч усмехнулся, загнав ее в неловкое положение, но девушка ничего не произнесла, лишь затянулась. Через минуту завязался диалог.       — Невербальное заклинание на пятом курсе? Не рановато ли? — она выпустила дым сквозь зубы.       — Самое то, — ответил он, — Я бы наоборот комплексовал, если бы этого не знал, хотя через год уже совершеннолетний, — разговор, на удивление, проходил без неловких пауз.       — Не обязательно знать всё к официальному взрослению. А как же жизненный опыт и всё познаётся с возрастом? Не зря же говорят, меньше знаешь — крепче спишь.       — Магловская поговорка? — он приподнял бровь. Действительно, впервые ее слышал. А Барнс как будто замялась и потупила глаза, но незамедлительно кивнула на его слова.       — Имеешь что-то против маглов? — тихо спросила она, глядя в пол. По голосу слышал, что Барнс и так знает ответ, но почему-то решается продолжить разговор.       — Да, — ему не стыдно за свой ответ, особенно перед ней. Почему вообще должно? Но в груди что-то поселилось, тревожно ждя её ответа.       — К твоему сведению, маглы победили магов в войне, — резко произнесла девушка, намекая то, что когда-то рассказывал профессор Бинс. Барти не любил эту историю, но всё же нашёл, что ответить.       — Поэтому и против, — он расплылся в улыбке, словно из словесной перепалки победителем вышел он. Парень взглянул на девушку, что нахмурившись, глядела на него. Она не отвела взгляда даже тогда, когда сигарета начала тлеть уже между ее пальцев. Барти еле дернул палочкой и пепел исчез вместе с фильтром, но Барнс даже не обратила внимания. Её брови нахмурились еще сильнее и она не сдержала матов.       — Фашист ебанный, — процедила Барнс сквозь зубы.       — Не отрицаю, — секунду поразмыслив, произнес Крауч, заставляя её только сильнее хмурится.       Теперь они сидели в тишине и как будто бы никто не собирался ее прерывать. Вроде бы она и докурила, но не уходит. Вроде бы он ничего не узнал и не сможет, а продолжает сидеть на лавочке.       Барти оглядел её профиль, подмечая новые эмоции. И всё же она другая. Более открытая что ли? Именно в этот момент к ней не было неприязни и Барти совершенно не мог объяснить почему.       — Кто ты такая? — резко спросил он, неотрывая взгляда. Его пронзительные глаза будто на секунду сбросили с нее маску Бернадетт Барнс и перед ним появился другой человек. Немного напуганный и по ощущениям намного приятнее.        Барти резко отбросил подобные мысли. Это же грязнокровка, почему он вообще должен её разгадывать. Но ведь неудержаться. Вот же она, девушка, которая смотрит прямо в его лицо, почти в нескольких сантиметров от него. Её синие глаза при свете луны светились сапфирами, а контур лица становился чётче. Губы стали только бледнее, сейчас на них не было того розового блеска для губ, который она вечно наносила на себя.       — Крауч, уже что, память потерял? — она едко усмехнулась, смотря ему в глаза. Девушка продолжала что-то говорить, но парень её не слушал.       Все посторонние шумы отошли в сторону, перед ним лишь только ее лицо и губы. Плевать на последствия, что-то тянет осуществить желаемое. Он тянется вперёд и аккуратно, но настойчиво накрывает ее губы своими. Ждёт, что Барнс оттолкнет, влепит пощёчину, накричит, в конце-концов, но ничего этого не случилось. Девушка была в ступоре, а Крауч зря времени не терял. Его язык проник дальше, углубляя поцелуй и ему показалось, будто она ответила? Её губы мягкие и приятные, отдающие какой-то сладостью. Сейчас в голове не было никаких мыслей, лишь этот момент.       Не знает, сколько это длилось, но всё же девушка очухалась. Она ошарашено отодвинулась и слишком удивлённо уставилась на него. Похоже, её редко ставили врасплох и у Барти неплохо это получилось.       — Ну вот что ты за козёл такой? — прошипела Барнс. Парень лишь ухмыльнулся, опьяненный подобным исходом и вечером.       — Ты меня не оттолкнула, так что я даже укола вины не чувствую, — понизил он голос и отвернулся от нее, ища что-то в своей сумке.       — Господи, какие же вы все лицемеры! — громким шёпотом воскликнула она, словно не хотела громко говорить о подобном. Барти лишь удивлённо приподнял брови, удивлённый подобным исходом мыслей, — Как разговаривать и общаться с грязнокровками, так это нет. Жениться на них? Нет, ты что! Это же испортит чистоту крови! Но вот как сосаться с ними и трахаться, так это пожалуйста, без проблем!       Она шипела и выделяла каждое слово, словно змея, не страшась, что клыки её могут вырвать. Крауч всё это время ошеломлённо на нее смотрел, удивляясь ходу мыслей. Так-то оно да, она права, кроме одного. С грязнокровками даже сосаться из благородных семей никто не хотел. Но что-то кольнуло в груди после её слов. Она с таким остервенением говорила всё это, что оставалось чувство, будто ей не впервой. Кто задел так? Эван? Или Поттер со старшим Блэком? Во всяком случае, это сейчас не имело значения.       — Да нет же… — беспомощно произнес Барти. Хотелось оправдаться, но только вот как? Как не повернуть ситуацию, он сделает только хуже.       — Ой, да пошёл ты! — гневно пробормотала Барнс и развернулась, чтобы уйти прочь из башни.       — Барнс, я не договорил! Бернадетт! — уже выкрикнул он, но резко замолчал. В замке сейчас мертвая тишина, а если его застанут с ней, то всё, репутацию можно похоронить. Поэтому стоит ретироваться в подземелье.       Нет, эта девчонка просто невыносима! Ещё и посмела истерику устроить, как будто её впервые поцеловали. Или да?       Барти отмахнул эти мысли, заставляя себя не думать о подобном. Он этого не признает, но после этого вечера в его груди что-то зашевелилось. Возможно, сомнения на счёт своего будущего.