Глава 4. Меня учат завязывать шнурки

Сон настиг Галли, как внезапный удар по голове. Несмотря на адреналин, все еще пульсирующий в венах после ночного проникновения в информационный узел ПОРОКа и безумного побега от охраны, его тело сдалось под грузом истощения. Последнее, что он почувствовал перед тем, как погрузиться в черноту, — скрип старой кровати под своим весом, словно протестующий стон забытого всеми предмета.   ​Пробуждение пришло к нему медленно, словно сквозь толщу воды. Глаза слипались, веки были тяжелыми, как свинцовые ставни. Первое, что он услышал, — треск радио и нестройное бормотание.   — Вставай, соня, солнце уже жжет твою ленивую задницу!   ​Галли приоткрыл один глаз, чтобы увидеть Джея, стоящего в дверях с дурацкой ухмылкой. Медик напевал что-то под нос — то ли индийскую мелодию, то ли собственный бред — и постукивал пальцами по дверному косяку.   ​Швырнуть бы в него подушкой… — мелькнула мысль. Но здравый смысл перевесил. Джей, конечно, был странным, но он оставался единственным медиком в этом безумном месте. Да и… если отбросить его вечные шутки, он не был таким уж плохим. Пока что.   ​Лазарет, не изменяющий себе, вонял спиртом и гарью. Казалось, Джей здесь что-то сжег, но парень не удосужился спросить, скривившись, когда он надавил на его рану, и холодная жгучая боль пронзила бок.   — Неплохо порезвился вчера, да? — Джей поднял бровь, наматывая свежий бинт.   ​Галли промолчал.   — Лекси?   — М-м… да.   — И как, веселое приключение было?   ​Галли только вздохнул. Но тут дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Лекси. Она стояла там, словно гроза, собравшаяся в одном человеке, — взгляд острый, поза напряженная, пальцы слегка подрагивали от нетерпения.   — Лабиринтовый, идем.   ​Джей замер, затем рассмеялся.   — Ну что ж… похоже, твои приключения продолжаются.   ​Сомнений больше не было.    ​Кабинет Лоуренса казался мертвой зоной — тихой, застывшей, наполненной лишь гулом старой техники. Самого Лоуренса не было, но за столом сидел Вэриан, сгорбленный над ноутбуком, словно алхимик над зельем. Галли прищурился. Парень был тощим, как жердь, с вьющимися волосами, торчащими в разные стороны, будто он только что пережил удар током. Он высунул кончик языка, сосредоточенно тыкая в клавиши, и, кажется, даже не заметил, что в комнате появились люди.   — Эй, Вэриан… что ты делаешь?   ​Голос Галли разорвал тишину, и Вэриан вздрогнул, чуть не свалив ноутбук со стола.   — Черт! Ты… э-э… — он моргнул, затем махнул рукой в сторону проектора. — Настраиваю. Лоуренс хочет посмотреть файлы с флешки.   ​Рядом с ноутбуком лежала металлическая коробка — старая, поцарапанная, заклеенная скотчем. Она дребезжала, как больное животное, и временами издавала звуки, похожие на хриплый кашель.   — Работать с этим хламом — не совсем то, о чем я мечтал, — пробормотал Вэриан, снова утыкаясь в экран.   ​Галли наклонился ближе.   — Ты тоже работаешь на Лоуренса?    ​Лекси цокнула языком, но Галли проигнорировал это. Он был новичком. Ему хотелось знать. Вмиг, вспомнился Глейд. Когда то, он был новичком и там, а потом стал тем, кто так же, как и Лекси деловито изучал новоприбывших шанков, и изредка язвил. Галли сглотнул, уловив схожесть с этой роковой девчонкой.   ​Вэриан кивнул. В этот момент ноутбук взвизгнул, и на стене дрогнуло изображение — белый экран, покрытый рябью, как вода в грязной луже.   — Ага-а! — Вэриан вскочил, затем резко смутился и прочистил горло. — То есть… да. Вообще, я раньше заменял нашего техника, старика Хлюпа. Но потом он умер…   ​Галли застыл. Что тут вообще можно сказать? Вэриан, похоже, тоже осознал неловкость момента, потому что резко плюхнулся на стул и уставился в пол.    — Не из-за работы. Он просто… старый был. И холестерин. Умер с большим животом и отверткой в руках.    ​Тишина. Затем Вэриан слабо махнул рукой.   — Земля ему пухом…   ​Галли почувствовал, как язык прилип к нёбу, а в горле застрял комок невысказанных слов. Лекси лишь презрительно закатила глаза, когда в дверном проёме возникла массивная фигура Лоуренса. Его появление словно изменило атмосферу в комнате — воздух стал плотнее, насыщеннее, будто заряженный электричеством перед грозой.   — Привет, бандиты, — раздался его низкий голос, и Галли невольно замер, наблюдая, как за спиной лидера в кабинет ввалилась целая группа бойцов.    ​Они напоминали живую стену — мускулистые, покрытые шрамами, с лицами, на которых читались годы борьбы. Каждый взгляд, брошенный в его сторону, заставлял Галли внутренне съёжиться. Он инстинктивно придвинулся ближе к Вэриану, чувствуя себя среди этих ветеранов сопротивления, как школьник на армейских сборах.   ​Лоуренс жестом указал на импровизированные места перед дрожащим изображением проектора. Его движения были точными, выверенными — каждое действие словно было частью давно отрепетированного ритуала. Галли заметил, как лидер опустился на стул рядом с ними, его пальцы привычным движением извлекли из кармана ту самую флешку — маленький чёрный прямоугольник, ставший неожиданным ключом к чему-то важному.   — Лекси, занавесь дверь, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная основа. Галли наблюдал, как девушка двигалась к выходу — её плечи напряжены, движения резкие, будто каждое слово начальника она воспринимала как личный вызов.   ​Когда комната погрузилась в полумрак, а единственным источником света стало мерцающее изображение проектора, Лоуренс поднялся. Его тень, искажённая на стене, казалась огромной, почти мифической.   — Вчера случилось кое-что интересное! — его голос заполнил всё пространство. Галли почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Наша Лекси решила наплевать на приказ... — В комнате раздались сдержанные смешки, тёплые, почти отеческие. Галли уловил, как уголки губ Лоуренса дрогнули в намёке на улыбку, прежде чем он продолжил: — И, ко всему прочему, с ней увязался и наш новичок! Но это не самое интересное...   ​Воздух в комнате стал густым от ожидания. Галли видел, как бойцы переглядывались, как их позы становились внимательнее, позывнее. Он сам невольно выпрямился, когда Лоуренс объявил:   — Им удалось выкрасть часть файлов, связанных с одним из главных баз ПОРОКа!   ​В груди Галли вспыхнуло странное чувство — смесь гордости и недоверия к самому себе. Одобрительные возгласы и свистки бойцов звучали как музыка, но где-то в глубине души шевелился червячок сомнения. Неужели я правда это сделал? — мелькнула мысль, прежде чем он снова сосредоточился на словах лидера.   — Сегодня, мы чуть ли не впервые на шаг впереди ПОРОКа, а значит, у нас есть шанс нехило им навалять!   ​Речь Лоуренса текла как горная река — мощная, неудержимая, увлекающая за собой. Каждое слово било точно в цель, разжигая в глазах слушателей огонь сопротивления. Даже Галли, ещё вчера сомневающийся во всём, почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки от вспыхнувшего энтузиазма.   — Так, Вэриан, подрубай нам их секреты, — Лоуренс протянул флешку, и Галли заметил, как дрожали пальцы техника.    ​Парень перекрестился с такой театральностью, что это могло бы показаться комичным, если бы не общая напряжённость момента. Когда флешка вошла в порт, раздался звук, похожий на предсмертный хрип старого компьютера. Проектор затрепетал, выплевывая на стену первые изображения — размытые, искажённые, но невероятно важные. Дымок, поднявшийся от перегретого устройства, заставил Галли невольно отодвинуться.   — Надеюсь, не взорвёмся! — шутка Вэриана повисла в воздухе, и Галли вдруг осознал, что это не просто слова. В этом тёмном помещении, среди мигающих изображений государственных тайн, эта фраза звучала почти как приговор.   ​Экран проектора замерцал, выплевывая на стену хаотичный поток данных. Файлы сыпались, как осенние листья — десятки, сотни папок с маркировкой «Ковчег», каждая из которых могла оказаться ключом к разгадке. Вэриан щелкал по ним с лихорадочной скоростью, его пальцы порхали по клавиатуре, будто исполняли какой-то безумный танец. Глаза его, широко раскрытые, отражали мерцание экрана, словно в них горел тот же самый огонь — огонь отчаянной надежды.   — База «Ковчег»... Центральный архив ПОРОКа... Координаты... — он бормотал под нос, пролистывая документы, и каждый его вдох был резким, прерывистым, будто он боялся пропустить что-то важное в этом потоке информации.   ​Лоуренс стоял позади, его тень на стене казалась огромной, почти зловещей, как тень древнего исполина, готового раздавить все на своем пути. Его пальцы нервно постукивали по рукояти ножа, привыкшего к крови, но сейчас жаждавшего лишь ответов.   — Так, вот она... — Вэриан резко остановился, указав на карту с отметками. — Координаты базы. Далековато от нас, конечно, но это не в Нью-Йорке, спасибо и на том!   ​Галли прищурился, пытаясь разобрать мелкий шрифт. Перед глазами плыли цифры и линии, но в них не было никакого смысла — только холодные, бездушные данные. Лоуренс склонился ближе, его дыхание стало тяжелее, горячее, словно внутри него разгоралась печь ярости.   — Ищи слабые места. Тайные проходы. Всё, что может нам помочь настичь этих гадов.   ​Вэриан кивнул и снова погрузился в файлы. Минуты тянулись, как резина, каждая секунда — капля расплавленного свинца, падающая в пустоту. Наконец, он ахнул, и этот звук пронзил тишину, как нож:   — Вот это да...   — Что? — Лекси шагнула вперед, ее пальцы впились в край стола, оставляя на нем белые следы.   — Неделю назад один из автобусов ПОРОКа, перевозивший иммунных в Последний Город, был атакован. — Вэриан прокрутил отчет, и на экране мелькнули строки, написанные сухим канцелярским языком, за которым скрывалась трагедия. — Дети исчезли. Все.   ​Лоуренс замер. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что суставы побелели, будто кости вот-вот готовы были прорвать кожу.   — Кто-то украл у ПОРОКа иммунных... Зачем?   ​Вэриан пожал плечами. Тишина повисла густым покрывалом, давящим на плечи, на легкие, заставляя сердце биться чаще. И тут Лекси резко встряхнула головой, ее голос прозвучал как выстрел:   — Вэриан, найди информацию о детях, которые еще остались в Ковчеге.   ​Техник замер на секунду, затем снова застучал по клавишам, словно барабанной дробью, отбивающей такт их общего страха.   — Есть файл… Список объектов? Это оно?   ​Сердце Галли бешено заколотилось, кровь ударила в виски, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Экран заполонили фотографии. Дети. Десятки лиц. И вдруг... Ньют. Минхо. Томас. Галли ахнул, словно получил удар в грудь.   — Они... Они живы?!   ​Его голос дрожал, а перед глазами поплыли круги. Он не верил. Не мог поверить. Но там, на экране, были они — его друзья. Те, кого он считал потерянными навсегда. Лекси резко повернулась к нему, ее глаза горели, как угли в темноте:   — Ты их знаешь?!   ​Галли кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжалось, будто его обхватила невидимая рука.    — Мы были вместе в Лабиринте, потом их забрали, когда мы выбрались, и…   ​Галли вдруг вспомнил случившееся. Вспомнил, как чуть не убил их, как малютке Чаку пришлось выстрелить в него, чтобы спастись. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Да, они полагали, что он мертв, и бросили его, но винил в этом он только самого себя. Он был мудаком. Последним мудаком, но на протяжении трех лет он жил с ними бок о бок и помогал, так что они были его друзьями. И он был намерен спасти их, даже если бы после этого всё равно не получил бы их прощения.   — Ты помнишь парня?.. В твоем Лабиринте был парень?.. — хаотично начала Лекси, оказавшись рядом с Галли. Ее голос дрожал, как лист на ветру. — Темные волосы, голубые глаза… Его звали Марк, он чуть младше нас и…   ​Лоуренс встал, оказавшись рядом с Лекси, тепло обняв её за плечи. Она вырывалась из объятий, смотря на Галли глазами, полными надежды — той самой хрупкой, почти детской надежды, которая могла разбиться в одно мгновение. Парню стало даже не по себе от этого, словно он мог знать что-то настолько ценное, что было способно перевернуть жизнь девчонки с ног на голову.   — Лекси, хватит, ты же знаешь, они меняют им имена, — он заглянул ей в глаза, поймал лицо руками. — Галли тебе здесь ничем не поможет, если его нет в списках Ковчега, то…   ​Лекси грубо оттолкнула лидера, её глаза загорелись привычным гневом и яростью. Она тяжело дышала, сжимала кулаки, готовая к бою, но в последний момент сдалась, выдохнула, убежав прочь. Лоуренс болезненно сощурился, опустившись на стул, словно весь его вес, вдруг стал непосильной ношей. Галли взглянул на Вэриана — парень смотрел в пол, кусая пухлую губу, словно хотел отделиться от произошедшего.   — Что я… сделал не так? — неуверенно спросил Галли, обратившись к лидеру.   — Ты ничего, а я многое, — Лоуренс потер виски, устало облокотившись о спинку стула. — Салливан, — он обратился к мужчине в дальнем углу. — Будь добр, готовь орудие и отряд. Мы сообщим, когда будем выдвигаться.    ​Когда Лоуренс обратился к Салливану, Галли впервые разглядел того мужчину — настоящего гиганта с лицом, напоминающим топографическую карту сражений. Его молчаливый кивок был красноречивее любых клятв. Бойцы уходили так же стремительно, как и появились, оставляя после себя шлейф невысказанных вопросов.   ​Оставшись в полутьме с двумя почти незнакомыми людьми, Галли почувствовал лёгкое головокружение. Он ожидал общего обсуждения, коллективного планирования, но вместо этого оказался свидетелем какой-то личной душевной травмы. Галли слегка вздрогнул, когда Лоуренс продолжил:   — Не знаю, в курсе ты или нет, но я раньше работал на ПОРОК.   ​Галли опешил, хотел завалить Лоуренса вопросами, но тот продолжал, и каждое его слово падало, как камень в бездну:   — Был ученым в ЦГИ, так же, как и отец Лекси, — обнажая историю, Лоуренс все больше сжимался на стуле, словно прошлое отрывало от него кусочки. — Элиас Картер был гением в генетике, я был его помощником. Мы работали на доктора Чарльза Ашфорда, были, по большей части, обслуживающим классом, сновали туда-сюда по первому его зову…   ​Экран предательски моргал, иногда погружая комнату в секундную темноту, будто сама вселенная подмигивала им, насмехаясь.     — Доктор Ашфорд занимался одним проектом под названием «Дитя Вспышки», что породил ребенка с особенными способностями, от которых все с ума сходили! Но ему этого было мало, поэтому он предложил Совету создать сыворотку, чтобы наделить больше детей подобными способностями.   ​Воздух в комнате стал густым, как сироп, каждый вдох давался с трудом.   — Элиас был возмущен, ПОРОК и так собирал детей для эксперимента с поиском лекарства, а это казалось ему полнейшим безумием. В конечном итоге, когда мы попытались свергнуть Ашфорда с места, нас подставили. Мне удалось сбежать раньше, но вот Элиаса и его семью поймали. Их с женой прилюдно казнили, а я смог спасти только Лекси, её брата, к сожалению, нет…   ​Галли почувствовал, как по спине пробежал холодок. Лоуренс медленно провел рукой по лицу, словно стирая с него усталость и сомнения. Его пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения, будто в его голове крутились десятки мыслей, каждая важнее предыдущей.   — Хватит на сегодня откровений, Вэриан, выключи здесь всё, — техник кивнул, тут же принявшись отключать ноутбук от вздыхающего проектора. Лоуренс вдруг взглянул на Галли с такой проницательностью, что у парня, будто все сомнения исчезли напрочь. — Галли, я знаю, что прошу о многом, но это действительно важно. Ты был в Лабиринте, когда-то был в ПОРОКе, а теперь ты с нами. И я надеюсь, что останешься с нами до конца.   ​Закончив речь, Лоуренс ушел прочь, оставив Галли с новой волной удушающих мыслей.    ​Галли дождался, пока Вэриан закончит возиться с проводами, и они молча вышли в коридор. В воздухе витал запах подгоревшей каши — кто-то явно перестарался с завтраком. В столовой было шумно, но этот шум казался Галли каким-то ненастоящим, будто доносился из-за толстого стекла. Он машинально ковырял ложкой в тарелке, где остывала серая масса, напоминающая овсянку. Каждый комок во рту становился безвкусным комом, который приходилось с усилием проглатывать. Мысли возвращались к Лекси снова и снова — к её глазам, полным ярости и боли, к тому, как она сжалась, когда Лоуренс говорил о её брате.    ​«Они казнили их прилюдно...» — эти слова звенели в голове, как натянутая струна. Галли отодвинул тарелку. Еда больше не лезла в горло.   ​Он вышел на улицу, где влажный ветер сразу обнял его, зашевелил волосы, принес с собой запах ржавого металла и далекого дыма. Поселение просыпалось — кто-то чинил стены, кто-то тащил ведро с водой, дети-оборванцы бегали между бараков, играя в войнушку. Обычная жизнь. Та, за которую они все теперь сражались.   ​Галли решил прогуляться, надеясь, что ходьба разгонит тяжесть в груди. Ноги сами несли его по узким улочкам между покосившимися домами, мимо окон с треснутыми стеклами, за которыми мелькали чьи-то тени.   ​И тут он увидел её.   ​Лекси карабкалась по пожарной лестнице старого пятиэтажного дома. Её движения были резкими, порывистыми — она словно убегала, только не по земле, а вверх, к небу. Лестница скрипела и дрожала под её ногами, но девушка не останавливалась.    ​Галли замер, потом, не раздумывая, пошел следом. Железные ступени холодно звенели под его ботинками. С каждой пролетом ветер становился сильнее, бил в лицо, пытаясь сдуть обратно вниз, к твердой земле, где всё просто и понятно. Но он лез выше, пока не выбрался на крышу.   ​Плоская, покрытая рубероидом и гравием, она казалась островом в океане серого неба. Лекси сидела на самом краю, свесив ноги в пустоту. Её плечи были напряжены, спина — прямая, как струна. Она не обернулась, когда он подошел ближе, но Галли знал — она чувствовала его присутствие.   — Можно? — тихо спросил он, останавливаясь в шаге от неё.   ​Лекси не ответила, но слегка подвинулась. Галли осторожно опустился рядом. С этой высоты поселение казалось маленьким и хрупким — куча жестяных крыш, обмотанных проводами, как раны — бинтами. А дальше — только пустота. Бескрайняя, безжалостная.  Галли повернул голову, и перед глазами возвысились стены-исполины, ограждающие цивилизованный мир от того, что от него осталось. Завороженный зрелищем, парень молчал, и Лекси тоже не желала нарушить это молчание. Ветер носил между ними эту тишину, как мячик, то отбрасывая его к Галли, то к Лекси.   — Он не должен был тебе рассказывать, — наконец сказала она. Голос её был хриплым, будто она долго кричала, хотя Галли не слышал ни звука.   — Прости, — пробормотал он, не зная, что ещё сказать.   ​Лекси резко повернулась к нему. Её глаза горели, но теперь это был не гнев — что-то более глубокое, более страшное.    — За что? Ты не убивал моих родителей. Ты не подписывал им смертный приговор. — Она сжала кулаки, костяшки побелели. — Но ты был там. В этом аду. Ты видел, на что они способны.   ​Галли кивнул. Да, он видел. Видел, как Лабиринт ломал людей, как ПОРОК играл их жизнями.   — Твой брат? Тоже попал в Лабиринт? — тихо спросил он, сжавшись, словно ожидая удара.   ​Но вместо этого, Лекси неожиданно взглянула на него. Она долго смотрела на него, словно ища что-то в его глазах. Потом её плечи, наконец, расслабились, и она отвернулась, снова уставившись в горизонт.   — Я так думаю, — её голос стал тише, почти шёпот, — они забрали нас, заставили смотреть, как казнили наших родителей, а затем повезли к главному зданию. На фургон, в котором ехала я, напали протестовщики. И из этой толпы хаоса меня вытащил Лоуренс.   ​Галли посмотрел на её профиль — острый нос, упрямый подбородок, шрам над бровью. Такую нельзя было сломать. Не полностью.   — Марка забрать он не успел, — продолжила она, и голос легонько дрогнул.   ​Лекси вдруг улыбнулась. Это была невесёлая улыбка, скорее — признание поражения в собственных воспоминаниях. Галли разглядывал её отчаянную улыбку — кривую, натянутую, будто сделанную из колючей проволоки. И в этот момент её боль словно перетекла в него, заполнила грудную клетку тяжёлым свинцом. Он вдруг ясно почувствовал, каково это — видеть смерть родителей, терять последнего родного человека, а потом сражаться против системы, которую, казалось, невозможно победить. В его памяти всплыли обрывки воспоминаний — крики в Лабиринте, лица друзей, которых он предал, холодное дуло пистолета... Но это было ничто по сравнению с тем, что пережила она.   — Твой отец... — начал он осторожно, подбирая слова, как осколки стекла, — он поступил храбро. Решив пойти против ПОРОКа... Это требовало мужества.   ​Лекси резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул знакомый огонь.   — Храбро? — её голос звенел, как натянутая струна. — Если бы он продолжал сидеть и молчать, возможно, сейчас был бы рядом со мной!   ​Она сжала кулаки так сильно, что её ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Галли видел, как дрожал её подбородок, как скулы напряглись под тонкой кожей.   — Я злюсь, понимаешь? — прошептала она, и в этом шёпоте было больше ярости, чем в любом крике. — С каждым днём я забываю их всё больше. Их лица... Голоса... Даже запах маминых духов уже не могу вспомнить.   ​Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и горькие, как пепел. Галли видел, как она пыталась сглотнуть ком в горле, как её веки дрожали, удерживая слезы. В этот момент она казалась не бесстрашной бунтаркой, а просто девочкой, которая потеряла слишком много.   — Я... — он замолчал, подбирая нужные слова. — Я своего прошлого вообще не помню. Лабиринт стёр всё, что было до.   ​Лекси посмотрела на него, и в её взгляде впервые появилось что-то похожее на понимание.   — Но у тебя есть воспоминания о них, — продолжил Галли. — Да, они уходят. Но пока ты ещё помнишь. Пока в тебе живёт их любовь... У тебя есть за что бороться.   ​Он неожиданно осознал, что говорил это не только ей, но и себе. Впервые за долгое время в его груди зародилось что-то тёплое — не ярость, не отчаяние, а странное, почти забытое чувство надежды. Лекси задумалась, её пальцы разжались, ладони легли на колени. Она смотрела вдаль, где серое небо сливалось с развалинами города.   — Ты прав, лабиринтовый, — наконец сказала она. Голос её звучал устало, но в нём уже не было той горечи. — Я ненавижу ПОРОК за то, что они убили мою семью. И я не собираюсь оставлять это просто так.   ​Ветер подхватил её слова, унёс над крышами, смешал с дымом и пылью. Они сидели молча, плечом к плечу, два одиноких островка в этом море разрухи. Где-то внизу кричали дети, скрипела дверь, жизнь продолжалась — жестокая, несправедливая, но всё же жизнь.   — Мы вытащим их, — твёрдо сказал Галли. — Найдем твоего брата, моих друзей, и вытащим их из этого ада.   ​Лекси повернулась к нему, и в её глазах он увидел нечто новое — решимость, очищенную от гнева, как сталь, закалённую в огне.   — И уничтожим ПОРОК, — добавила она. Не как угрозу, а как обещание. Как клятву, которую они только что дали друг другу и тем, кого потеряли.   ​Галли кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал, что находился именно там, где должен был. На краю крыши, под бескрайним небом, рядом с человеком, чья боль стала ему понятна. А где-то вдалеке, за горизонтом, их ждал Ковчег — и битва, которая решит всё.   — Эй, лабиринтовый, — чуть театрально произнесла Лекси, обратившись к парню. — А ты драться то умеешь? Это тебе не как шнурки завязывать!