Глава 13. Мэй

      Стены маленькой комнаты для танцевальной практики были привычными — вычищенные зеркала разделяли движения панелями, акустика взвивалась под потолок, подхватывая скрип кроссовок по полу. Закончив прогон хореографии, Им Мэй опустилась на пол, приваливаясь спиной к стене, и позволила себе выдохнуть. Сейчас заканчивался тур ATEEZ-сонбэнимов, из-за чего группа то и дело летала туда-сюда, возвращаясь в агентство лишь на несколько дней, в которые набивались прогоны уже к следующему камбэку. О новом туре, насколько ей было известно, тоже объявят совсем скоро.       Мэй нравилось оставаться после основных репетиций подольше и, пока айдолы и стафф рассредоточены по студиям, занимаясь своими делами, танцевать для себя. Позволить не думать головой, а отдаться инстинкту, плыть за движениями, которые сами рождаются где-то внутри и рвутся наружу. Это расслабляло лучше всего, не шло ни в какое сравнение с соджу после тяжёлой рабочей недели.       На самом деле, танец был самым исцеляющим средством, которое Мэй могла бы придумать — свободный полёт и беспрекословный контроль одновременно.       Именно поэтому, выровняв дыхание, Мэй поднялась на ноги. Размяла шею и плечи, даже не зажмурившись от хруста суставов, сильнее затянула хвост коротких волос и поправила чёлку под козырьком кепки. — Мэй-щи, ты тут? — в открывшемся дверном проёме тут же показалась тёмная голова Уён-сонбэнима. Он внимательным взглядом танцора осмотрел помещение и только потом, встретившись с девушкой глазами, приветливо улыбнулся. — Мы собираемся поужинать с Сан-и и Хочон-и. Ты с нами?       Мэй поклонилась в знак приветствия, а после улыбнулась и покачала головой. Она знала, что Чхве Сан только вернулся в Корею, а Чон Уён уедет буквально завтра, и не хотела мешать им отдыхать. Тем не менее, Уён-сонбэним нравился ей своим отношением к окружающим, — и к мемберам, и к стаффу, и к фанатам, — вежливой простотой и спокойным отстаиванием своих границ. Несмотря на то, что девушка каждый раз отказывалась от ужина в компании участников группы и менеджера, он всё равно всегда ненавязчиво предлагал. — Хотела ещё потренироваться, — просто ответила она, а парень просто кивнул. Мэй не сомневалась, что он понимает её тягу к танцу и не станет настаивать, приглашает на ужин просто из человеческой воспитанности и вежливости. — Файтин! — улыбнулся он, скрываясь в коридоре. Девушка постояла ещё несколько секунд, наблюдая за тем, как его силуэт окончательно растворяется в окошке мутного стекла на двери, и только потом направилась включать музыку.       Всё-таки хорошо, что она оказалась здесь. Агентство KQ.Ent приняло её в свою семью, позволило танцевать, что всегда приравнивалось для Мэй к дыханию, ближе познакомило с замечательными артистами. Как-то раз они с Уён-сонбэнимом вместе ставили движения к хореографии, и это был незабываемый опыт, не говоря уже о… Чон Юнхо.       Девушка встряхнула волосами, не позволяя себе занять голову ненужными сейчас мыслями. Она ведь для этого и танцует, чтобы расслабиться и не думать. Этот метод казался более действенным, чем банановое молоко Соми.       Включив экран мобильного, Мэй заметила пришедшее десять минут назад в Kakaotalk сообщение: «Ты уже дома?»

«Ещё нет. Онни, в чём дело?»

      Сама того не замечая, Мэй напряглась. Учитывая обстоятельства, из-за которых Им Соми приехала из Токио, каждый день могло произойти что угодно. На удивление, старшая ответила практически сразу, словно сидела и ждала ответа. «О, ничего страшного! Прости, если напугала ㅜㅜ» «Просто хотела рассказать, что встретила сегодня Хван Йеджи, представляешь?» «Подробности будут, когда вернёшься»

«Договорились»

      Девушка вскинула брови и усмехнулась. Для неё до сих пор была непонятна причина крепкой юношеской дружбы между её онни и Йеджи-сонсэним, лидером ITZY. Тем не менее, дружили они ещё до того, как Соми ушла из агентства, а Йеджи стала стажироваться там позже. Мэй никогда не задавала вопросов на этот счёт, тем более, по мере взросления и у неё, и у онни появлялись свои друзья.       Почему-то девушка не сомневалась, что их встреча была приятной — правда хотелось узнать подробности. И Соми-онни их обязательно расскажет, как только Мэй будет дома, поэтому ей не помешало бы вернуться к тренировке.       Первые ритмичные аккорды Sunflower заполнили каждый уголок тихой до этого момента студии, а девушка начала танцевать скорее инстинктивно. Начальные движения ненавязчивые и мелкие, словно раскачка, а после — первый широкий шаг со вскинутыми руками.       Память тут же рисует порядок действий — и танцевальную студию другого агентства тоже.       Девушка ни секунды не задумывалась о том, что нужно делать: порядок движений бежал по венам вместе с кровью, отточенный годами. Каждое слово — точка. Момент короткой фиксации, после чего танец продолжался с той же живостью. Каждая деталь — вдох и выдох, после которых у Мэй перед глазами стоят тёмные пятна.       На этот номер было возложено так много надежд, что принять итог оказалось даже больнее. Неприятно настолько, что это можно было сравнить с вывернутой наизнанку душой.       Развернуться, размашисто раскачиваясь, — в зеркале, к которому она теперь стоит почти вплотную, девушка замечает, что глаза начинают лихорадочно блестеть. Это отголоски той Им Мэй, которая тренировала этот номер дни и ночи напролёт, надеясь, что станцует. Надеясь, что видео с выступлением соберёт множество просмотров и поднимет рейтинг их группы…       Прыжок и снова разворот, взмах волосами после прогиба в пояснице, а в голове тут же эхом звучит голос хореографа, каждый раз повторявшей, что в этой части должно быть больше свободы и динамики, а не сексуальности. Но Мэй была айдолом несколько лет и уже не могла вытравить это из своих движений.       Это мог бы быть самый большой триумф в её карьере. Это оказался самый большой провал в её жизни.       Именно поэтому она продолжает повторять хореографию даже после роспуска группы и перехода в другое агентство, не позволяет себе забыть очерёдность элементов, словно вместе с этим может забыть и старую себя.       Пружинистые движения под взмахи руками — на эти несколько секунд Мэй показалось, что она вот-вот взлетит, подобно Человеку-Пауку. Пронесётся над Сеулом, пока свистящий в ушах ветер не собьёт с головы кепку, растрепав волосы. Как иронично. И не будет никаких плотных графиков, стрессов и недосыпов, неопределённости, судорожной мысли о том, как помочь сестре. Им Соми ведь не думает, что ей придётся справляться со всем в одиночестве?       От таких проблем никогда не удаётся убежать, тем более, самостоятельно. В особенности — когда у тебя есть семья, готова стоять за тебя горой, а у Соми она есть.       Динамичная музыка заполняет каждый уголок студии, топит в себе звук открывшейся вновь двери. Застывший в проёме силуэт девушка замечает случайно, захватывает периферийным зрением знакомую толстовку, и замирает. Цепляется за мягкую улыбку, вдруг ощущая, как выученная наизусть хореография испаряется из сознания. Всё испаряется из сознания, если говорить достаточно честно. — Я думала, ты уже уехал, — вместо приветствия произносит девушка, вдруг осознав, что её улыбка выходит какой-то глупой. Трек и дальше ползёт под потолок, уже будучи совершенно забытым.       Чон Юнхо проходит вглубь комнаты для танцевальной практики, взлохмачивая осветлённые волосы как-то неловко, но взгляда всё рано не отводит. — Я собирался поехать в общежитие, но услышал песню, под которую мог бы репетировать только я, — девушка беззлобно фыркает, скрещивая руки на груди. Каждый в агентстве знал, насколько они с Юнхо-сонбэнимом разные, но то, насколько они иногда были похожи, удивляло. — Решил подсмотреть, а меня поймали с поличным.       Мэй выдерживает его пристальный взгляд сверху вниз, не прекращая улыбаться. Она не должна вести себя так с айдолом, артистом, находящимся выше по положению, но все границы и иерархия давно стёрлись — их сближение вышло как-то само собой, и никто не был против. На самом деле, никто и предположить не мог, что именно сюда заведёт мимолётное пересечение взглядов, что именно здесь они окажутся после принесенного однажды сонбэнимом кофе.       Мэй ведь пришла сюда, чтобы продолжить заниматься танцами, но уже не в статусе айдола, а будучи хореографом. Это было единственным, чему она всегда удаляла время, силы и внимание, но вдруг… что-то изменилось. Поначалу невесомо, в мелких деталях и нюансах, будто незначительная импровизация в хореографии, с каждым днём становясь всё очевиднее — всем.       Переглядки из разных уголков зала постепенно переросли в приветливые улыбки, неловкость при столкновении в коридорах сменилась шутливыми подмигиваниями, укрытыми от посторонних.       Рядом с Юнхо Им Мэй было хорошо и спокойно — у них было множество тем для разговора, они проводили вместе время после расписания, выбирались на ужины, танцующие на тонкой грани свидания, об истинном названии которых никто и не заикался. Они очевидно нравились друг другу, но так ни разу и не обсудили, что между ними, предпочитая отмахиваться от многочисленных подначиваний со стороны каждого, кто был близко с ними знаком.       Мэй знала, что у ATEZZ-сонбэнимов сейчас тур, а карьера на взлёте, — на месте Юнхо, девушка не позволила бы себе отвлекаться. — Могу составить тебе компанию? — вдруг спрашивает парень. Девушка не отвечает, только отматывает мелодию в начало и занимает позицию. Она не сомневается, что Чон Юнхо, даже не зная хореографии, подстроится под её движения.       И выйдет у него восхитительно.

***

      Они оба замерли в нерешительности перед дверью в квартиру жилого комплекса. Так странно… совершенно спокойно, принимая это как данность, они вышли из здания агентства и прошли несколько кварталов за разговорами, настолько просто и беззаботно, словно Мэй не нужно приезжать на работу завтра, а у Юнхо намного больше времени, чем несколько дней в городе перед очередным концертом.       Было сказано много, но отчаянно хотелось сказать что-то ещё, как можно сильнее растянуть это мгновение перед прощанием. И оба стояли, переминаясь с ноги на ногу и разглядывая засвеченные тусклой лампой углы лестничной клетки. — Спасибо, что проводил, сонбэ, — всё-таки выдавила из себя Мэй. Юнхо улыбнулся и кивнул головой.       Эти приступы неловкости между ними не поддавались объяснению и контролю. В одно мгновение они могли вести себя как лучшие друзья, знавшие друг друга всю жизнь, а потом тут же замолкали, отводя взгляды. Им определённо нужно было поговорить…       Но не сейчас, сейчас Мэй ни слова на этот счёт не скажет. А вот Чон Юнхо, кажется, намеревался затронуть эту тему, даже глубоко вдохнул, собираясь говорить, но его прервала распахнувшаяся дверь.       Им Соми стояла в проходе, держа в руке упаковку бананового молока, и переводила взгляд с одного на другого, задирая голову, когда приходилось смотреть не молодого человека. Молчание с каждой секундой затягивалось всё сильнее, казалось, более неловкого момента нельзя было и представить, но Соми вдруг нарушила тишину, спросив: — Может, чаю? — Чаю? — Кажется, голос сонбэ сел от неожиданности. Едва-различимое эхо прокатилось вниз по лестнице и тишина начала звенеть. — Да? — Соми-онни криво улыбнулась, всем своим видом давая понять, что спросила не ради приличия и очень рада принять в квартире сестры гостя в первом часу ночи. Пожалуй, её улыбка выглядела даже искренне, вот только Мэй знала свою старшую очень хорошо.       Она слишком хотела увидеть того самого «танцора, с которым работает Мэй», чтобы упустить шанс сейчас. Даже при том, что время и ситуация были не самыми подходящими.       Юнхо на мгновение замялся, словно придумывая, как повежливее отказать, от чего Мэй почти выдохнула с облегчением, но вдруг он произнёс совершенно другое: — С удовольствием.       Девушка поймала довольную, всезнающую улыбку Им Соми, направленную на неё, и поджала губы. Молчи, онни, ничего не говори. А лучше, и не думай. — Это Юнхо-сонбэним. Мы работаем вместе, — подала голос Мэй, пока сестра раскрыла входную дверь пошире, а молодой человек вошёл в квартиру. — А это Им Соми, моя онни. — Приятно познакомиться, сонбэ, — девушка вежливо поклонилась, на что Юнхо ответил улыбкой: — И мне.       Если онни сейчас скажет, что наслышана о нём, Мэй провалится сквозь пол вниз по этажам. Она не могла и представить, что это знакомство окажется настолько неловким.       Видимо, только для неё, потому что Им Соми рассматривала гостя внимательно, подмечая каждую деталь в его движении и поведении, а Юнхо, не пытаясь делать вид, что впервые в квартире, чувствовал себя как дома.       С видом полноправного хозяина он прошёл в кухню и поставил чайник. Движения были уверенными, как при чётко поставленной хореографии. Молодой человек смотрелся в кухне удивительно-гармонично, даже несмотря на свой высокий рост. Когда он, не задавая вопросов, открыл навесной ящик и достал с самой верхней полки упаковку чая, онни всё же не выдержала и хмыкнула. Мэй ощутила, что уши у неё не просто краснеют, а пылают. — Ничего не говори, онни, — пробормотала она, проходя вглубь квартиры, потому что до этого момента так и замерла в коридоре.       Им Мэй, с её холодным рассудком и рассудительностью, даже не знала, что умеет так волноваться. — Сонбэ, давайте я достану чашки, — старшая медленно ожила, приходя в движение. Подошла к уже открытому ящику с посудой и потянулась за тремя одинаковыми чайными чашками, собираясь поставить их вместо трёх разномастных стаканов, находящихся на столе.       Мэй молча наблюдала, сразу сообразив, что Соми-онни не понравились яркие рисунки с Сейлор Мун и друзьями Хэллоу Китти — слишком несерьёзно для официального знакомства, которое тут внезапно разворачивалось. Но она не станет вмешиваться и просто подождёт. — Нет-нет, погоди. — Голос Юнхо прозвучал почти взволнованно, и он отреагировал на действия Соми так резко, что почти схватил её за руку. Только через секунду поняв, как это выглядит со стороны, парень виновато поджал губы и пояснил, — Я действительно люблю эту чашку, на которой нарисован Помпомпурин. Пусть остаётся она.       Соми ничего не ответила, кивнув и отойдя в сторону, но на одно мгновение её лицо стало настолько удивлённым, что невозможно было даже представить, о чём именно она думает в этот момент. Теперь у старшей не останется вопросов, почему хубэ наотрез отказывалась выбрасывать эту глупую чашку.       Слегка скованная и старающаяся не замечать направленный на неё взгляд Чон Юнхо (игнорируя взгляд Им Соми — тем более), Мэй достала несколько рисовых лепешек, потому что больше ничего к чаю в их квартире не было. Старшая, втянувшая её в эту неожиданно-неловкую авантюру, всё ещё украдкой поглядывала на сонбэ, словно придумывая, о чём именно завязать разговор. Мэй была благодарна онни за то, что она всё ещё молчала — оказывается, знакомить с парнем её было даже более неуютно, чем маму.       Тем не менее, Им Соми светилась с трудом сдерживаемым ликованием.       Стройная подтянутая фигура профессионального танцора возвышалась над кухонным столом, на котором уже стояли чашки и рисовые лепёшки. На одно мгновение Мэй почувствовала охватившее её тепло — словно именно так и должно быть, сегодня и всегда. Эта мысль заставила улыбку расползтись по губам и тут же отвести взгляд.       Будто девушку только что поймали с поличным.       С другой стороны, разве то, что уже так долго происходит между ней и Юнхо не идёт к отношениям?       Мэй неровно выдохнула, поймав на себе взгляд старшей. Соми-онни поджала губы, стараясь спрятать довольную улыбку.       Казалось, затягивающееся молчание ничуть не смущало их гостя — Чон Юнхо чувствовал себя спокойно и раскованно. Будто подстроившись под ситуацию, мобильный парня зазвонил. Сонбэ извинился и вышел в коридор, а Мэй заметила, как взлетели брови Соми, когда она увидела чехол с Человеком-Пауком. Разговор у них со старшей, кажется, будет многообещающим. — Зови его к нам почаще. — Прошу тебя, — понижая голос до шёпота, вскинула руки Мэй, — молчи, онни.       Им Соми тихо рассмеялась, кивнув. По крайней мере, сейчас она выглядела менее напряжённой и усталой, чем месяц назад, — интересно, как продвигается её работа с Джисон-сонбэнимом и Кан Виён? Стало ли ей легче ежедневно приходить в ненавистное агентство? В последнее время они обе настолько погрязли в заботах, что очень мало разговаривали.       Юнхо-сонбэним вернулся через насколько минут, поймал взгляд Мэй, подмигнув ей, и как ни в чём не бывало вернулся к столу. Девушка вдруг поняла, что пылают теперь не только уши, но и щёки.       Пожалуй, онни права и такие вечера стоит проводить почаще. В любом случае, всё впереди.