Дневники Орочимару и Марии. Инсектофобия.

Дневник Орочимару через полгода после того как Мария попала в этот мир Я поверить не могу, она боится насекомых! Не знаю, что и делать теперь с ней, чертова девчонка! Очень жаль, что я не могу передать бумагой и ручкой скрежет моих зубов и показать, как я сейчас стукнул кулаком по столу. Черт, больно. Казалось бы, ерунда, но я просто поверить не могу, я столько сил и времени в нее вложил, столько труд и нервов и что в итоге? Она мне заявляет, что боится насекомых вплоть до панических атак! Это делает её практически бесполезной в полевых условиях. Любой ниндзя клана Абураме или любого другого, владеющего техниками с насекомыми, сможет вывести её из строя одним движением. Лесные миссии? Забыть. Бои в болотистой местности? Невозможны. Я снова стукнул ладонью по столу и теперь размазал чернила в тетради, грустно. Черт, как я зол, зол, зол. Спрашивается, зачем она мне такая? Пустить бы ее мне на сосуд, все-таки ее звуковые дзюцу и феноменальный слух не те способности, которыми можно разбрасываться. Да о чем же я говорю?! Как я могу ее... и сосудом своим сделать... Ее?... Я походил, подумал, успокоился. Мне надо придумать, как избавить ее от этой глупой фобии. Дневник Марии Мне стыдно, так безумно стыдно. Я показала моему сенсею свою слабость. Это просто непростительно! Я не должна была такого допустить. Хотя с другой стороны не могла же я не сказать ему про свой страх... Что было бы если бы это вскрылось в какой-нибудь битве? Мне кажется, он бы меня тогда просто на месте убил за мою слабость. Подозреваю, теперь он будет меня заставлять как-то бороться с фобией. Интересно как? Ну не будет же он меня пихать в комнату к насекомым или заставлять их трогать? Или будет?.... Господи, от одной лишь мысли меня уже бросает в дрожь, руки холодеют, а сердце бешено бьётся в груди. Не дай бог, он за такое возьмётся, я же не перенесу, я же умру от сердечного приступа, как только дотронусь до какой-нибудь там бабочки или, например, кузнечика. Ну, может и не умру, но почти. Звучит ужасно глупо, но за годы моей жизни страх перерос в самую настоящую фобию, не дающую мне нормально жить каждое лето... Удивительно, что Орочимару-сенсей раньше не заметил, что я шарахаюсь от всех насекомых В остальном тренировки проходят, так сказать, в штатном режиме. Я чувствую свой прогресс и меня это радует. Уже как 4 месяца я здесь, и я постепенно начинаю забывать о своей старой жизни. Рутина меня втянула в себя, буквально, засосала в свою пучину. Вместе с тем... Нет, я не могу это написать даже сюда. Этим мыслям просто нельзя обретать форму слов, а тем более воплощаться в реальность. Никогда. Ни за что. Я должна скрыть это от всех и, главное, от Орочимару-сенсея. Хотя в глубине души я надеюсь, что именно от него я скрываю эти мысли напрасно. Все, все, больше не пишу об этом, я не могу даже думать. Дневник Орочимару на следующий день Ну я и дурак. через несколько часов (вечером) Открыл сейчас дневник и удивился, что написал днём только «ну я и дурак». Я думал, я записал, что произошло. Ладно, так даже лучше, сейчас я спокоен. Мне видимо категорически нельзя быть преподавателем. Мои методы ужасны. И понял я это спустя 30 лет. Ничего страшного в том, чтобы заставить бедную девочку взять в руки кузнечика во чтобы то ни стало, нет. Но такой сильный фобии как у нее я не видел никогда. Она буквально забилась в истерике, когда я ей посадил кузнечика на руку. Я не думал, что у нее будет настолько сильно реакция. И я просто поверить не могу, что вместо того, чтобы по-хорошему ее успокоить, начать знакомство с насекомыми потихоньку, возможно взять ее за руку, обнять, указать на то, что я рядом и могу ее поддержать, я разозлился, и сказал, что если она не возьмет кузнечика в руки и не продержит его хотя бы 5 минут, я выброшу ее на улицу и ни за что не буду ее учить. Разумеется, это не подействовало, и, хотя она взяла этого дурацкого кузнечика в руки, через несколько секунд она с криками выкинула его и вцепилась в меня, как будто ища защиты, смотря на меня безумными от страха глазами. И что я сделал?? Не попытался ее успокоить и показать, что бояться нечего, а просто развернулся и ушел. Дурак! Она кричала и звала меня, говорила, что попробует снова, что справится с фобией, лишь бы я ее не бросал, лишь бы не оставлял ее одну... Упрямый дурак. Возможно ей это и пошло на пользу и прибавило мотивации, но какой же мразью я себя ей показал. Да я же и есть мразь, самая настоящая скотина и тварь. И с каких это пор я начал сомневаться в своем поведении и в своем отношении к людям? Почему я должен беспокоиться о благополучии какой-то девчонки, которую я обучаю лишь для того, чтобы она потом работала на меня, а может и вовсе стала моим сосудом?... Черт возьми, что за бред я пишу. Я же не думаю так на самом деле, а лишь пытаюсь себя заставить не думать о чувствах, притворятся бездушным монстром, каким я всегда был. И зачем только я сказал, что выгоню ее, если она не справится со страхом? Ведь я никогда этого не сделаю, не смогу с ней расстаться. Маша... Эта девушка стала мне слишком дорога, не стоило говорить ей таких жестоких слов, ведь я на самом деле единственный относительно близкий человек, который у нее есть. А она для меня кто?... Любимая и способная ученица. Почти что подруга. Как будто дочка. Или же всё-таки новый подобный кролик? Экземпляр для экспериментов и проверок? Нет, нет, нет! Она слишком мне дорога, слишком, слишком! Надо будет завтра извиниться и попробовать снова в более дружелюбной обстановке, я очень надеюсь, что она не слишком на меня обиделась?... Дневник Марии. В тот же день Ну я и олух. Это ж надо было показать себя такой истеричной идиоткой. Ужас! И больше всего я боюсь, что у меня не получится избавиться от фобии и Орочимару-сенсей в самом деле меня выгонит. Куда же я пойду?... У меня нет никого в этом мире, лишь Орочимару меня приютил. Да, я боялась написать это даже в свой дневник, но теперь, когда он пригрозил мне тем, что может меня бросить на произвол судьбы, я поняла, что да, я люблю его. Люблю. Я по уши в него влюблена, к своему стыду. Это ж надо было мне умудриться влюбиться в пятидесятилетнего жестокого и беспощадного сенсея. Не спорю, выглядит он лет на тридцать пять, и к тому же он безумно красив, я никогда не видела человека более красивого. Но нельзя же было вестись на внешность! Я же прекрасно знаю, насколько он ужасен. И все же он был так добр ко мне, я думала, он даже как-то проникся мной и стал более дружелюбным, веселым, человечным... Видимо я ошибалась. Если бы он меня любил хотя бы как ученицу или подругу, то никогда бы не сказал мне тех жестоких слов. Хотя, может быть, он просто не смог придумать никакого другого способа заставить меня выполнить то, что я должна? И все же, если бы он хорошо ко мне относился, у него бы и мысли не было так меня шантажировать. А что если он и вправду меня выгонит?.. Я не хочу об этом даже думать! Мне не куда пойти, в этом мире я никто и зовут меня никак. В буквальном смысле, учитывая, что документов у меня нет. Пойду в какую-нибудь деревню шиноби и постараюсь податься в ученики к кому-нибудь еще?... Нет! Мне никто не нужен кроме него. Я не вынесу разлуки. Все, надо отложить дневник в сторону, а то я так себя до слез доведу. К тому же надо изучать учебники по медицине, которыми меня нагрузил Кабуто. Кабуто такой противный, кстати. Младше меня, а обращается со мной так будто я несмышленый ребенок. И медицина тоже противная, зачем мне вообще этим заниматься? Все просто - затем, чтобы Орочимару не вздумал все-таки меня выгнать, чтобы доказать ему, что я способная, чтобы он.. Чтобы он меня похвалил. Дневник Орочимару на следующий день Мы снова проводили «сеанс борьбы с инсектофобией». Для начала мы обсудили, откуда вообще мог пойти ее фобия, ведь как правило, страхи берутся из детства. Однако оказалось, что сколько Маша себя помнит, она всегда боялась насекомых, поэтому выяснить, какая ситуация на это повлияла, нам не удалось. Тогда я снова пытался заставить Машу взять этого пресловутого кузнечика в руки. Она закрыла глаза и смогла подержать его пару секунд, но затем с криком отпустила и вцепилась в мою руку. Как я заметил, когда рядом насекомые, первое, что ей хочется сделать - спрятаться за кем-то, вцепиться в того, кто рядом и, в первую очередь, спрятать лицо, чтоб не видеть насекомое. Рассудив таким образом, мне ничего не оставалось как дать ей «спрятаться» в моем плече, прижать ее к себе и погладить по голове, шепча что-то вразумительное. Когда мне показалось, что она расслабилась, я предложил ей приобнять ее за плечи, и уже в таком положении мы бы попытались снова. Я обнял ее со спины, показывая, что я рядом, что ей нечего бояться, и взял сам в руку этого чертова кузнечика. Я поднёс его ближе к Маше, успокоительно поглаживая ее левое плечо. Я слышал, как тяжело она дышит и чувствовал как она дрожит. Бедная девочка, ее страх не нормален. Он протянула руку, чтобы наконец-то дотронуться до этого злосчастного кузнечика, и в этот момент, он прыгнул куда-то в сторону. С сиплым криком она дёрнулась, вжалась в меня и дрожа, как осиновый лист, спрятала лицо где-то у меня в волосах. Сердце мое ёкнуло и упало куда-то вниз, а затем вернулось на место, трепеща. Я сам испугался своей реакции, но виду не подал. К концу вечера она немного свыклась с присутствием насекомого рядом с ней. Надеюсь, что в дальнейшем она окончательно избавиться от фобии. Результаты: + Мне удалось немного загладить вину за свою грубость. + Делаем успехи в борьбе с фобией. - Сердце продолжает давать о себе знать.