Часть 4

Глава 4 — Сердце, стучащее в тишине Они не успели привыкнуть к покою. Мир снаружи напоминал зверя: он затаился, не ушёл. И теперь он шевелился. Медленно. Методично. Ожидая момента, чтобы вонзить клыки. Слуги шептались за дверями. Совет собирался на экстренное заседание. Пенелопу официально ещё никто не обвинил — но её существование снова стало угрозой. Только теперь — не как капризная приёмная дочь, а как непредсказуемая выжившая. И рядом с ней — наследник престола. Преступление уже совершено, думали придворные. Она посмела выжить. И он посмел — встать рядом с ней. Калисто молчал весь день. Он был рядом. В комнате. Возле неё. Но она чувствовала: его мысли были далеко. Лицо — каменное. Спина напряжённая, как перед битвой. Он не говорил, но она знала — он готовится к чему-то. — Что ты задумал? — спросила она наконец, когда он, в очередной раз, подошёл к двери. Он обернулся. — Я иду на совет. — Один? — Я не позволю им обсуждать тебя за моей спиной. — Калисто… — Она встала. Ноги ещё подкашивались, но голос — был твёрдым. — Если ты сейчас войдёшь туда, как… кто? Как принц, влюблённый в злодейку? Они разорвут тебя. — Нет, — он подошёл ближе. Глаза — как сталь. — Я войду туда как наследник, который больше не намерен играть по их правилам. — Ради меня? Он взял её руку. Осторожно. Словно в ней — весь хрупкий мир. — Ради себя. Потому что если я позволю им уничтожить тебя — я потеряю того, кто сделал меня настоящим. Она посмотрела на него. Долго. А потом шагнула ближе. Настолько, что их дыхание смешалось. — Тогда позволь мне тоже быть настоящей. Он открыл рот, но слова сорвались. Она поднялась на носки. Прикоснулась лбом к его лбу. И поцеловала его. Не как в сказке. Не как в игре. А как женщина, которая знает, что это может быть последний шанс. Поцелуй был тихим, но полным боли. Как рана, зашитая по живому. Как признание: «Я боюсь. Но ты — моё единственное “да” в мире, полном “нет”.» Калисто не отпрянул. Не испугался. Не замер. Он ответил. Глубоко. С отчаянием. С яростью. С той любовью, которую столько лет хоронил под масками и долгом. Когда их губы разъединились, они оба дышали тяжело. Как после боя. — Ты поцеловала меня, — прошептал он. — Я живу, — ответила она. — И хочу, чтобы ты знал это… если меня завтра снова попытаются убить. — Никто… — он сжал её руку. — Никто больше не посмеет. Не при мне. Она кивнула. — Тогда иди. Покажи им, что принц умеет не только улыбаться на балах. Он склонился к ней. Целовал её лоб — коротко, с благоговением. — Жди. Я вернусь. И ушёл. А она осталась — стоять у окна, в халате, с тенью его губ на своей коже. Впервые за долгие годы — не как злодейка, не как пешка. А как сердце, которое ещё может биться.