Часть 1

Глава 1. Сосуд для двоих Мир изменился в тот день, когда на свет появился ребёнок, в теле которого с самого рождения шевелились две древнейшие силы. Одна — ярость разрушения, искривляющая само притяжение. Древний дух, когда-то известный как Тот, Кто Падает с Небес — Бог Гравитации. Другая — чудовищная энергия проклятий, насмешка над богами, царь проклятий — Рёмен Сукуна. Мальчика назвали Чуя. Его родился без слёз. Он просто смотрел на мир глазами, в которых уже отражались звёзды и смерть. — Он… не совсем человек, — прошептала акушерка. — Он — мой внук, — сказал старик с жёстким голосом. — И он будет жить. С нами или… с ними. С двух лет Чуя начал слышать их. Сначала во снах. Потом — как голоса внутри. Они не угрожали. Не пытались поглотить. Они… разговаривали. — Что за мелкий? — хрипло зарычал Сукуна, появляясь в темноте разума. — Ты меня слышишь? Ха. Вот это сюрприз. — Тихо, демон. Не пугай ребёнка, — раздался глубокий, тянущий голос, словно произнесённый гравитацией самой Земли. — Он наш сосуд, не игрушка. Чуя просто сидел. Молча. Смотрел в пустоту внутри себя и… не боялся. Потому что, несмотря на безумную силу этих существ, они не были злыми к нему. Они были как... родители. Странные. Бессмертные. Грозные. Но свои. — Мне страшно, — однажды шепнул Чуя. — Страх — хорошо, — ответил Сукуна. — Он делает тебя умным. Но ты вырастешь — и тебе больше никто не будет страшен. Обещаю. — Я буду с тобой всегда, — добавил голос гравитации. — Ты — часть мира. Мы просто учим тебя его держать. Он рос быстро. В три года он разбивал камни взглядом. В пять — мог чувствовать движения воздуха. В семь — защитил дедушку от проклятия, неосознанно оттолкнув существо в стену силой тяжести. Он никогда не ходил в обычную школу. Мир не знал о нём. Дед хранил Чую как тайну. Тренировал. Учил читать, считать, думать. И — жить среди людей, которых он легко мог сломать. — Ты не проклятие, — повторял дед. — Ты мальчик. Просто сильный. А ночью Чуя слушал, как Сукуна рассказывает древние истории о воинах и разрушении, а Бог Гравитации шептал о звёздах и балансе. — Мы не твои хозяева, — однажды сказал Сукуна. — Мы семья. Странная, да. Но мы с тобой. — Семья… — повторил Чуя, прижимая подушку. Он улыбался. Ночью. Один. Внутри головы. Но всё изменилось в десять лет. Дед умер тихо. Без боли. Просто однажды не проснулся. И Чуя остался совсем один. Только с голосами в голове и могуществом, которое не знал, куда деть. Он сидел у окна, глядя в холодное утро, и прошептал: — Теперь я — только сосуд, да? Сукуна рассмеялся — но без злобы. — Нет, мелкий. Ты — дом. А мы — просто те, кто тебя оберегает. — Ты — наш центр, — добавил гравитационный голос. — Ты не пустой. Чуя сжал кулаки. Он не плакал. Он смотрел на небо и впервые сказал: — Я стану сильным. Чтобы никто больше не умирал рядом со мной. Чтобы вы… чтобы я… был не просто монстром. И в тот день на крыше дома появился мальчик — десятилетний, с глазами, полными тяжести и ярости, — и взлетел, удерживаемый своей собственной силой. Глава 2. «Ты пахнешь, как катастрофа» Йокогама была чужим городом. Чуя жил здесь последние полгода, скрываясь в тенях, спал где придётся, работал на подработках, и никогда не оставался на одном месте дольше пары недель. Он знал: если кто-то узнает, что он может разрушать дома одним взглядом, в нём снова увидят оружие. И он уже достаточно жил в страхе. Однажды, возвращаясь с рынка, он почувствовал… нечто. Как будто пространство сжалось. Воздух стал тяжёлым. Даже Бог Гравитации внутри него напрягся. — Проклятие. Уровень… высокий. Не двигайся, — прорычал голос внутри. Но было поздно. С правой стороны, как будто из воздуха, возникло существо: уродливое, с лицом из трёх ртов, и глазами, в которых плавала ярость. Чуя бросил сумку и медленно поднял руку. — Убирайся, — тихо сказал он. Существо не отреагировало. Оно прыгнуло. И тут всё произошло быстро. Он щёлкнул пальцами — и гравитация изменилась. Существо влетело в землю с такой силой, что та треснула, как стекло. Удар. Пыль. Тишина. — Что… за чёрт? — раздался голос сверху. Чуя поднял голову. На ближайшей крыше стоял беловолосый парень в чёрной повязке на глазах. Улыбка до ушей. В руке — остатки энергетической техники. Рядом с ним — темноволосый, серьёзный, с тяжёлым взглядом. Сатору Годжо и Сугуру Гето. Моложе, чем в каноне. Но уже шаманы. — Эй, ты, малец, — сказал Годжо, спрыгивая. — Ты только что раздавил проклятие 2-го уровня. Серьёзно. Скольки тебе лет? Двенадцать? — Одиннадцать, — ответил Чуя. — Чёрт… ты пахнешь, как катастрофа. — Убей их, если будут трогать, — прошипел Сукуна. — Не спеши. Сначала — наблюдай, — добавил Бог Гравитации. Гето подошёл ближе, глядя с подозрением. — Твоя энергия нестабильна. Ты не обучался в Технике Проклятий? Чуя молча покачал головой. — Кто ты такой вообще? Он хотел соврать. Сказать «никто». Но… ему вдруг надоело бегать. Он посмотрел на них и тихо сказал: — Я… сосуд. Во мне — двое. Один зовётся Сукуной. Второй — вы не знаете. Он тише. Но не слабее. Гето напрягся. Годжо улыбнулся ещё шире. — Подожди-ка… Сукуна? Он щёлкнул пальцами — мгновенно активируя технику защиты. Гето тоже готовился атаковать. Но Чуя не двигался. — Я не враг. Пока. Я просто… ищу, как жить, не разрушая всё, к чему прикасаюсь. И впервые за долгое время, кто-то — даже такие, как Годжо — не напали сразу. Они смотрели. Взвешивали. Гето выдохнул. — Нам нужно поговорить. А внутри Чуи Сукуна ухмыльнулся. — Ха. Всё начинается, мелкий. Добро пожаловать в настоящий ад. Глава 3. Стены, что дышат проклятиями Токийская школа магии встретила Чую холодом. Не в воздухе — в атмосфере. Как будто сама земля здесь помнила боль, кровь, и страх. Как будто здание наблюдало за каждым шагом. Он шёл за Годжо. Не спрашивал, куда. Внутри — тишина. Но в голове говорили двое: — Если они решат, что ты не контролируешь нас — убьют, — спокойно сказал Бог Гравитации. — Пусть попробуют, — усмехнулся Сукуна. — Я давно не развлекался. Чуя молчал. Он уже знал, что никому нельзя доверять. Особенно тем, кто улыбается, как Годжо. — Мы называем это «школой», но по сути — это база, — объяснял Годжо, не оборачиваясь. — Мы готовим шаманов, изучаем технику проклятий. Иногда прячем, иногда уничтожаем. Иногда… спасаем. — А иногда запираете, да? — тихо бросил Чуя. Годжо остановился. Улыбка на секунду исчезла. Потом он обернулся: — Послушай, ты — ходячая катастрофа уровня «мы понятия не имеем, что ты такое». Ты не проклятие, не просто сосуд. Ты — исключение. Он чуть склонил голову. — Но у тебя есть шанс. Если захочешь. Не как у ученика. Как у того, кто впервые за долгое время может сам выбрать, кем быть. Чуя смотрел прямо в его повязку, будто сквозь неё. — А если я выберу уйти? —Тогда мы тебя отпустим. Но будем следить. Потому что, малыш… если ты сорвёшься — половина Токио уйдёт под землю. — Он прав, — прошептал гравитационный голос внутри. — Но он даёт тебе выбор. Это редкость. — А я бы всё равно остался, — хмыкнул Сукуна. — Здесь весело. Его поместили в отдельную комнату. Не совсем камера. Не совсем спальня. Стены были усилены техниками запечатывания. Окно — иллюзия. Только кровать, стол и зеркало. Но впервые за долгое время — здесь было тихо. Он лёг. Смотрел в потолок. — Думаете, они нас используют? — спросил он вслух, не надеясь на ответ. — Конечно, — беззлобно отозвался Сукуна. — И всё же… они дали тебе крышу, — заметил Бог Гравитации. Чуя сжал одеяло. Он не верил никому. Не знал, где правда, где ловушка. Но что-то в этих словах Годжо… «Ты можешь выбрать». Это было ново. И где-то глубоко внутри — отозвалось. Словно кто-то стучал изнутри: живи… не как сосуд, а как человек.