Самая тёмная ночь перед рассветом

      Он шёл через крипту под Винтерфеллом, как ходил тысячу раз до этого. Короли зимы следили за ним ледяными глазами, а лютоволки у их ног поворачивали огромные каменные головы и рычали. Он подошёл к последней гробнице, где спал отец его, возле Брандона и Лианны.       — Обещай мне, — шепнуло изваяние Лианны. На нём была гирлянда из бледно-голубых роз, глаза сестры плакали кровью.       Эддард Старк вздрогнул, сердце его колотилось, простыни перепутались. В комнате было темно как в яме, кто-то барабанил в двери.       — Лорд Эддард, — позвал громкий голос.       — Мгновение.       Ничего не соображавший, нагой, он прохромал через тёмную палату. Когда он открыл дверь, то обнаружил там Томарда с занесённым кулаком и Кейна с тоненькой свечой в руке. Между ними стоял личный стюард короля.       Лицо его могло быть высеченным из камня, настолько мало оно показывало.       — Мой лорд десница, — проговорил стюард, — Светлейший король требует вашего немедленного присутствия.       Итак, Роберт вернулся с охоты. Время закончилось.       — Мне потребуется несколько мгновений, чтобы привести себя в порядок.       Нед оставил человека ожидать снаружи.       Кейн помог ему одеться. Белая льняная рубаха и серый плащ, брюки из Эссоса, разрезанные вдоль заключённой в лубок ноги — знак должности, и в последнюю очередь — пояс из тяжёлых серебряных звеньев. Он спрятал валирийский кинжал на груди.       Кейн и Томард повели его через внутренний двор. В Красном Замке было темно и тихо, луна невысоко висела над стенами — ещё не созревшая, но стремящаяся к полноте. На стене расхаживал стражник в золотом плаще.       Королевские покои находились в твердыне Мейгора, массивной крепости, истинном сердце Красного Замка. Это был замок внутри замка. Сир Борос Блаунт охранял дальний конец моста, белая стальная броня казалась призрачной в лунном свете. Оказавшись внутри, Нед миновал ещё двоих рыцарей Королевской гвардии. Сир Престон Гринфилд стоял у подножия ступеней, а сир Барристан Селми ожидал у дверей королевской опочивальни. «Трое людей в белых плащах», — подумал он, вспоминая, и странный холодок пробежал по его спине. Лицо сира Барристана было бледнее брони. Неду хватило лишь одного взгляда на него, чтобы понять, что случилось нечто ужасное. Королевский стюард отворил дверь.       — Лорд Эддард Старк, — объявил он.       — Введите его сюда, — проговорил странный глухой голос.       Пламя горело в двух очагах в каждом конце опочивальни, наполняя комнату мрачным кровавым огнём. Жара внутри удушала. Роберт лежал под пологом на постели. Около ложа его возвышался великий мейстер Пайселл, лорд Ренли беспокойно расхаживал перед закрытыми окнами. Слуги сновали взад и вперёд, подкладывая поленья в очаг, и кипятили вино. Принц Сирион сидел на постели возле своего отца и, казалось, вовсе не замечал никого вокруг. На краю постели, рядом с принцем сидела Серсей Ланнистер. Волосы её были взлохмачены, словно со сна, но в глазах королевы дремоты не было. Она следила за Недом, которому Томард и Кейн помогали пересечь комнату. Ему казалось, что он двигался очень медленно, словно бы во сне. Король лежал в сапогах. Нед видел засохшую грязь и травинки, прилипшие к коже сапог, носками торчащих из-под прикрывавшего его одеяла. Зелёная туника осталась на полу, распоротая и брошенная, ткань покрывали засохшие кровавые пятна. В комнате пахло дымом, кровью и смертью.       — Нед, — шепнул король, увидев его. Лицо Роберта было белее молока. — Подойди… ближе.       Люди помогли Неду приблизиться. Он оперся рукой на столб балдахина. Одного только взгляда на Роберта было довольно, чтобы понять, как плохо королю.       — Что? — спросил он, и горло его перехватило.       — Вепрь.       Лорд Ренли оставался в охотничьем зелёном костюме, плащ его был запачкан кровью.       — Дьявол, — хрипел король. — Я сам виноват. Перебрал вина, проклятие, промахнулся!       — А где были все вы? — потребовал Нед ответа у лорда Ренли. — Где был сир Барристан и Королевская гвардия?       Рот лорда Ренли дёрнулся:       — Брат приказал нам отступить в сторону и не мешать ему брать вепря.       Эддард приподнял одеяло. Они сделали всё, что могли, чтобы зашить рану, но этого было мало. Зверь был наверняка матёрым. Он распорол живот короля снизу до груди своими клыками. Пропитанные вином повязки, которые накладывал великий мейстер Пайселл, уже почернели от крови, от раны жутко разило. Желудок Неда перевернулся, он опустил одеяло.       — Воняет, — сказал Роберт, — смертью воняет, или ты думаешь, что я не понимаю этого? Ловко обошёлся со мной это сукин сын! Но я… я расплатился с ним, Нед. Улыбка короля была столь же жуткой, как его рана; зубы были в крови. — Я вогнал ему нож прямо в глаз. Спроси их, если не веришь!       — Истинно так, — пробормотал лорд Ренли. — Мы привезли тушу с собой, как приказал мой брат.       — Для пира, — прошептал Роберт. — А теперь оставьте нас, все оставьте. Я должен поговорить с Недом.       — Роберт, милый мой господин… — начала Серсей.       — Я сказал, все уйдите, — бросил Роберт с тенью прежней свирепости. — Что в моих словах непонятного, женщина?       Серсей подобрала подол одежды и достоинство и направилась к двери, за ней последовали лорд Ренли и все остальные. Все, кроме него, великого мейстера и принца Сириона, который сжимал ладонь отца и неотрывно смотрел на него. Мейстер помедлил, трясущимися руками предложил королю чашу густого белого настоя.       — Маковое молоко, светлейший государь. Выпейте, чтобы уменьшить боль.       Роберт отмахнулся тыльной стороной руки.       — Убери чашу. Скоро я отосплюсь, старый дурак. Убирайся.       С ужасом посмотрев на Неда, великий мейстер Пайселл побрёл вон из комнаты.       — Надеюсь, что просить прощение ещё не поздно, — улыбнулся кровавой улыбкой Роберт. — Я должен был уважать твой выбор, Сирион… понять раньше, что власть тебя не манит. Должен был позволить избрать свой собственный жизненный путь… жить так, как именно ты хочешь, и следовать к своей цели. — Роберт вздохнул: — Жаль, я понял это так поздно. Прости меня, сын… за всё.       Слёзы бежали ручьём и падали на постель. Сжав ладонь сильнее и наклонившись чуть ближе к отцу, принц, всхлипывая, ответил умирающему королю:       — Мне нечего тебе прощать. Я тебя понимаю, ты просто хотел для меня лучшего. Да и я тоже хорош. Разве можно было понять по моему безмолвию и игнорированию, почему я отказался от трона и короны?       Нервный смешок сорвался с губ принца одновременно с хриплым, но облегчённым голосом короля. Недоговорённость, что была между ними все последние годы, исчезла в один миг. «Жаль, что происходит это при таких обстоятельствах», — подумал про себя Нед. Как только смех утих, Роберт продолжил.       — Я знаю, что вы с Джоффри не ладите, но он первый в очереди на престол…       «Не первый», — подумал про себя Нед, но не стал оглашать эту новость сейчас. Не тогда, когда Роберт помирился со старшим сыном.       — … Помоги ему править государством, научи его всему, что ты знаешь… стань для него надеждой и опорой. И позаботься о Томмене с Мирцеллой. — Переведя на пару секунд взгляд на Неда, а потом обратно на своего сына, Роберт попросил их оставить наедине: — А теперь ступай, я хочу поговорить с лордом Старком.       Сирион поднялся, быстро смахнув слёзы. Почти незаметно кивнул Неду. У самой двери оглянулся. Взгляд встретился с отцовским — в нём было всё: прощение, горечь, любовь. Он задержался на миг, будто запоминая, а потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       — Проклятие, Роберт, — проговорил Нед, когда они остались одни. Нога его пульсировала так, что он почти ослеп от боли. Или, быть может, это горе туманило его глаза. Он нагнулся к постели к лицу друга.       — Ну почему ты всегда был таким упрямым?       — Ах, мать-перемать, Нед, — проговорил хриплым голосом король. — Я убил его, и всё тут.       Прядь спутанных волос прикрыла его глаза, он смахнул её и поглядел на Неда.       — Надо было бы и тебя тоже. Ну не можете дать человеку поохотиться в мире. Сир Робар отыскал меня… Снять голову с Григора? Ну и идея. Я не сказал Псу, пусть Серсей сама удивит его. — Смех короля превратился в ворчание, когда боль пронзила его. — Боги милосердные, — пробормотал король в муке.       — Девочка, Дейенерис, она всего лишь только ребёнок… Вот поэтому… Боги послали вепря… чтобы наказать меня… — Король закашлялся, отплёвываясь кровью. — Я был не прав, я был не прав… она всего только девочка. Мизинец… Варис, Мизинец, даже мой брат… все они… но никто не воспротивился мне, кроме тебя, Нед. Только ты… — Он с усилием поднял руку. — Перо и бумага здесь, на столе. Пиши, что я приказываю.       Нед разгладил бумагу на колене, взял перо.       — Повинуюсь, светлейший государь.       — По слову и воле Роберта из дома Баратеонов, первого носителя этого имени, короля андалов и так далее… вставишь проклятые титулы, ты знаешь, как они звучат… Повелеваю Эддарду из дома Старков, лорду Винтерфелла и деснице короля, принять обязанности лорда-регента и протектора королевства после моей… после моей смерти… и править моим именем… до тех пор, пока сын мой Джоффри не достигнет нужного возраста.       «Роберт… Джоффри — не твой сын», –хотел сказать Нед, но слова эти не шли. Лицо Роберта искажала слишком сильная мука. Он не мог ранить его ещё сильнее. И, нагнув голову, лорд Старк принялся писать, но там, где король сказал «мой сын Джоффри», он написал «мой наследник». Ложь эта оставляет на душе его грязный отпечаток. «Чего только не приходится совершать, да простят меня Боги». — Что ещё я должен сказать?       — Скажи… всё, что нужно. Хранить и оборонять Старых Богов и Новых, ты знаешь слова. Пиши всё. Я подпишу. Передашь совету после моей смерти.       –Роберт, — проговорил Нед голосом, полным горя, — ты не должен умирать. Ну постарайся. Государство нуждается в тебе.       Роберт стиснул его руку.       — Ты… неумелый лжец, Нед Старк, — промолвил он, одолевая боль, — государство… государство знает… каким паршивым королём я был. Хуже Эйриса, да простят меня Боги.       — Нет, — сказал Нед своему умирающему другу. — Зачем так говорить, светлейший государь! Тебя с Эйрисом даже сравнить нельзя!       Роберт умудрился улыбнуться.       — Ну теперь люди хотя бы скажут… что в последней воле… я не ошибся. Ты ведь не подведёшь меня! Теперь править тебе. Ты ведь любишь это занятие ещё меньше, чем я, но ты справишься, Нед. Написал?       — Да, Светлейший государь. — Нед подал Роберту бумагу.       Король вслепую поставил подпись, оставив на бумаге кровавое пятно.       — Приложишь печать. А вепря съешьте на поминках, — скрежетнул Роберт. — C яблоком во рту и поджарьте до хруста. Съешьте ублюдка. Сделай так, Нед, хотя тебе-то кусок в глотку не полезет. Обещай мне, Нед!       — Обещаю.       И в памяти отозвался голос Лианны, те же слова: «Обещай мне, Нед!».       — Девочка, — сказал король, — Дейенерис. Пусть живёт. Если ты можешь, если это… не слишком поздно… переговори с ними… с Варисом, Мизинцем, пусть они не убивают её. Помоги моему сыну, Нед, сделай его… лучшим королём, чем был я. И стань для Сириона отцом, которым не смог стать я. — Он дёрнулся. — Да смилуются Боги над нами.       — Смилуются, мой друг, — обещал Нед, — обязательно.       Король закрыл глаза и как будто расслабился.       — Был убит свиньёй, — пробормотал он. — Можно бы и посмеяться, но слишком уж больно.       Неду не хотелось смеяться.       — Позвать всех назад?       Роберт слабо кивнул:       — Как хочешь. Боги, почему здесь так холодно?       Слуги торопливо вошли и принялись подкладывать дрова в огонь. Сирион молнией метнулся к кровати отца, снова сел рядом и крепко сжал тому руку. Королева ушла, принеся этим какое-то облегчение. Если у неё остались хоть крохи ума, Серсей заберёт детей и убежит с ними ещё до рассвета. Конечно, Сирион вряд ли уедет. Он останется здесь, подле умирающего отца.       Король Роберт определённо не горевал без жены. Он попросил своего брата Ренли, сына Сириона и великого мейстера Пайселла стать свидетелями и приложил печать к горячему жёлтому воску, которым Нед капнул на грамоту.       — А теперь дайте мне что-нибудь от боли и позвольте умереть.       Великий мейстер Пайселл поспешно смешал ему новую чашу макового молока. На этот раз король выпил всё без остатка. Густую бороду усеяли белые капли, когда Роберт отбросил пустую чашу в сторону.       — Я усну?       Нед склонился над ним.       — Да, мой король.       — Отлично, — улыбнулся король. — Я передам Лианне твою любовь, Нед. Позаботься о моих детях.       Слова эти повернулись в животе Неда ударом ножа. На мгновение он потерялся. Он не мог заставить себя солгать. А затем вспомнил его бастардов… маленькую Барру у груди матери, Мию, оставшуюся в Долине, Генри у наковальни и остальных.       — Я буду охранять твоих детей, как своих собственных, — медленно проговорил он.       Роберт кивнул и закрыл глаза. На глазах Неда старый друг осел на подушки, и маковое молоко смыло боль с его лица. Король погрузился в сон.       Тяжёлые цепи негромко звякнули, когда великий мейстер Пайселл подошёл к Неду.       — Я сделал всё, что было в моих силах, мой лорд, однако рана успела загнить. На дорогу ушло два дня, и я увидел его уже слишком поздно. Я могу лишь уменьшить страдания Светлейшего государя, но одни только боги могут теперь исцелить его.       — Сколько ему осталось? — спросил Нед.       — По всем правилам он должен был уже скончаться. Я ещё не видел, чтобы человек так яростно держался за жизнь.       — Мой брат всегда был могуч, — заметил лорд Ренли, — хотя, может быть, и не слишком мудр.       В обжигающей жаре опочивальни чело его увлажнил пот. Он мог показаться призраком Роберта — молодой и темноволосый красавец.       — Он убил вепря! Внутренности уже вываливались из его живота, но тем не менее он убил вепря, — в голосе его слышалось удивление.       — Роберт был не из тех, кто оставляет поле боя, пока враг стоит на ногах, — кивнул Нед.       Снаружи за дверью сир Барристан по-прежнему охранял вход в башню.       — Мейстер Пайселл дал королю маковое молоко. Приглядите, чтобы никто не потревожил его без моего разрешения, — распорядился Нед.       — Как прикажете, мой лорд. — Сир Барристан, казалось, постарел ещё более. — Я не сумел исполнить свою священную клятву.       — И самый верный рыцарь не смог бы защитить короля от него самого, — проговорил Нед. — Роберт любил охотиться на вепрей. При мне он взял их, наверное, тысячу. Король не знал трепета, упирался в землю ногами, с огромным копьём в руке, притом нередко ругая зверя, бросавшегося на него, и ожидал — до самого последнего мгновения. И когда вепрь оказывался рядом, убивал несущегося зверя одним коротким и уверенным движением. — Никто не знал, что именно этот вепрь принесёт ему смерть.       — Вы добры ко мне, лорд Эддард.       — То же самое сказал и король. Он обвинил вино.       Седоволосый рыцарь устало кивнул:       — Когда мы выгнали вепря из логова, Светлейший государь едва не сползал из седла, однако он приказал нам отступить.       — Интересно, сир Барристан, — негромко спросил Варис, — а кто дал королю это вино?       Нед не заметил приближения евнуха, но, обернувшись, увидел его. Чёрное бархатное одеяние Вариса мело по земле, лицо покрывал слой свежей пудры.       — Вино было из собственного бурдюка короля, — проговорил сир Барристан.       — Единственного бурдюка? Охота пробуждает жажду.       — Я не считал, сколько их было. Сквайр всегда приносил новый мех по требованию короля.       — Такой услужливый мальчик, — сказал Варис. — Старался, чтобы Светлейший не ощущал жажды.       Во рту Неда сделалось горько. Он вспомнил двух светловолосых юнцов, которых Роберт посылал искать кузнеца, чтобы растянуть нагрудник. В тот вечер на пиру король всем рассказывал эту повесть и всякий раз трясся от хохота.       — Который из них?       — Старший, — ответил сир Барристан, — Лансель.       — Я отлично знаю юношу, — сказал Варис. — Преданный молодой человек. Сын сира Кивана Ланнистера, племянник лорда Тайвина и кузен королевы. Надеюсь, милый мальчик ни в чем не обвиняет себя. Дети в своей юной невинности настолько ранимы! Я это прекрасно помню…       Безусловно, Варис некогда был молодым. Впрочем, Нед сомневался, что он вообще когда-либо был невинным.       — Вы упомянули о детях. Роберт изменил свои намерения в отношении Дейенерис Таргариен. Какие бы распоряжения вы ни отдали, я хочу, чтобы их отменили. Немедленно.       — Увы, — отвечал Варис, — даже если я сделаю это немедленно, и то будет уже поздно. Птички, увы, уже улетели. Но я выполню всё, что могу, мой лорд. Прошу вашего прощения.       Он поклонился и скользнул вниз по ступеням, негромко ступая по камням своими мягкими туфлями.       Кейн и Томард помогали Неду перейти мост, когда лорд Ренли выбежал из крепости Мейгора.       — Лорд Эддард, — окликнул он Неда, — подождите мгновение, будьте любезны.       Нед остановился.       — Как вам угодно.       Ренли подошёл к нему.       — Отошлите ваших людей.       Они остановились на середине моста над сухим рвом. Лунный свет серебрил острия пик, усаживающих его дно.       Нед махнул. Томард и Кейн склонили головы и почтительно отступили. Сир Ренли с опаской поглядел на сира Престона, замершего в дальнем конце моста, и на сира Барристана в дверях позади них.       — Это письмо… — Он наклонился поближе. — Речь шла о регентстве? Мой брат назначил вас протектором?       Ренли не дожидался ответа.       — Мой лорд, в моей собственной гвардии тридцать человек, есть друзья среди рыцарей и лордов. Предоставьте мне час, и я отдам в ваши руки сотню мечей.       — И что я сделаю с сотней мечей, мой лорд?       — Вы нанесёте удар! Немедленно, пока замок спит. — Ренли поглядел на сира Бороса и вновь понизил свой голос до настоятельного шёпота: — Надо отделить Джоффри от матери и взять его. Протектор или нет, но человек, который владеет юным королём, владеет властью. Надо захватить Мирцеллу и Томмена. Если дети будут у нас, Серсей не посмеет сопротивляться. Совет подтвердит вашу власть лорда-протектора и отдаст Джоффри в вашу опеку.       Нед холодно поглядел на него.       — Роберт ещё не умер, и Боги могут пощадить его. А если нет, я передам совету его последние слова, и мы обдумаем       вопрос о наследовании престола, однако я не буду бесчестить его последние часы на земле, проливая кровь в его палатах, извлекая испуганных детей из постелей.       Лорд Ренли отступил назад, напряженный как тетива.       — С каждым мгновением промедления Серсей получает лишнее время на подготовку. И когда Роберт умрёт, его может не хватить… нам.       — Тогда следует молиться, чтобы Роберт не умер.       — На это шансы невелики, — отвечал Ренли.       — Иногда Боги бывают милосердны.       — Боги, но не Ланнистеры.       Лорд Ренли повернулся и направился назад через ров, где лежал его умирающий брат.       Вернувшись к себе в палаты, Нед ощутил усталость и боль в сердце, но о том, чтобы уснуть, не было даже речи. «Тот, кто играет в престолы, либо побеждает, либо погибает», — сказала ему Серсей Ланнистер в богороще. Нед подумал, не ошибся ли он, отказав предложению лорда Ренли. Он не любил подобных интриг, к тому же бесчестно угрожать детям, и всё же… если Серсей решила сопротивляться, а не бежать, ему не хватит даже тех мечей, которые предложил Ренли.       — Мне нужен Мизинец, — сказал он Кейну. — Если он сейчас не у себя, возьмите столько людей, сколько потребуется, и обыщите все винные погребки и бордели в Королевской Гавани, но найдите его и доставьте ко мне до рассвета.       Кейн поклонился и направился прочь. Лорд Эддард Старк сел, не отводя глаз от огонька свечи, горевшей перед ним на столе, на мгновение позволив себе расслабиться. Ему захотелось спуститься в богорощу, преклонить колено перед сердце-деревом и помолиться за жизнь Роберта Баратеона, который был ему более чем братом. Пусть люди шепчут потом, что Эддард Старк предал своего короля, что лишил наследства его сыновей; ему осталось только надеяться, что Боги не допустят этого и что Роберт всё равно узнает правду в землях, что начинаются по ту сторону могилы.       Нед вынул последнее письмо короля, свиток хрустящего белого пергамента, запечатанный золотым воском… несколько коротких слов и пятно крови. Сколь же невелика разница между победой и поражением, между жизнью и смертью! Его регентство будет коротким, — думал Нед. Новый король выберет собственного десницу. Он сможет вернуться домой. Мысль о Винтерфелле заставила его улыбнуться. Ему хотелось снова услышать смех Брана, отправиться на соколиную охоту вместе с Роббом, посмотреть на игры Рикона. Он хотел заснуть в своей собственной постели, обнимая леди Кейтлин.       Кейн вернулся вместе с Десмондом, приведя с собой Мизинца. Поблагодарив своих гвардейцев, Нед отослал их.       Лорд Петир был облачен в синюю тунику с пышными рукавами, серебристый плащ его был расшит пересмешниками.       — Предполагаю, я должен принести поздравления, — сказал он усаживаясь. Нед нахмурился.       — Король лежит раненный, он близок к смерти.       — Я знаю, — отвечал Мизинец. — но мне известно, что он назначил вас протектором государства.       Глаза Неда метнулись к письму короля, лежавшему на столе; печать была цела.       — А откуда вам это известно, мой лорд?       — Намекнул Варис, — сказал Мизинец. — Да и вы только что подтвердили.       Рот Неда гневно дёрнулся. — Проклятие Варису и его маленьким пташкам! — Кейтлин была права: человеку этому известно какое-то чёрное искусство. — Я не доверяю ему.       — Великолепно. Вы учитесь. — Мизинец наклонился вперёд. — И всё же бьюсь об заклад, что вы позвали меня ночью не для того, чтобы обсуждать порядочность евнуха.       — Нет, — согласился Нед. — Я знаю секрет, который погубил Джона Аррена. Роберт не оставит после себя истинного наследника, кроме принца Сириона. Джоффри и Томмен — бастарды Джейме Ланнистера, рождённые в инцесте с королевой.       Мизинец приподнял бровь.       — Потрясающая вещь, — проговорил он голосом абсолютно равнодушным. — И девочка тоже? Вне сомнения. Итак, когда король умрёт…       — Трон должен по праву перейти к лорду Станнису, старшему из двух братьев Роберта.       Лорд Петир погладил свою остроконечную бородку, обдумывая вопрос.       — Похоже на то, если только…       — Что если только, мой лорд? Неопределённости быть не может. Станнис является настоящим наследником, и ничто не может отменить этого.       — Станнис не сумеет занять престол без вашей помощи. Ну, а если вы наделены мудростью, то постараетесь, чтобы престол наследовал Джоффри.       Нед ответил ему каменным взглядом.       — Неужели у вас нет и лоскутка чести?       — О, лоскуток, конечно, найдётся, — непринуждённо улыбнулся Мизинец. — Выслушайте меня. Станнис не друг ни вам, ни мне. Даже братья едва способны переваривать его. Этот человек выкован из железа, жёсткого и неподатливого. Он назначит нового десницу и новый совет, это уж вне сомнения. Уверен, что он только поблагодарит вас за то, что вы передали ему корону, но не станет испытывать к вам любви. К тому же его восшествие на престол означает войну. Станнис не сможет спокойно пребывать на троне, пока не погибнет Серсей со своими бастардами. Или вы думаете, лорд Тайвин будет невозмутимо смотреть, как насаживают на пику голову его собственной дочери? Кастерли Рок поднимется, и не один. Роберт простил людей, служивших королю Эйрису, при условии, что они покорятся ему. Станнис не столь доверчив. Он не забыл осаду Штормового Предела! Все, кто воевал под знаменем дракона или поднялся с Бейлоном Грейджоем, получат основания для страха. Усадите Станниса на Железный трон, и клянусь, государство немедленно обагрится кровью. А теперь посмотрим на другую сторону монеты. Джоффри всего двенадцать, и Роберт передал регентство вам, мой лорд. Вы — десница короля и протектор государства. Власть принадлежит вам, лорд Старк. Вам нужно лишь протянуть руку и взять её. Помиритесь с Ланнистерами, освободите Беса, Сирион уже у вас в кармане, поэтому обвенчайте Джоффри с вашей Сансой. Обвенчайте вашу младшую девочку с принцем Томменом, наследника — с Мирцеллой. Джоффри достигнет зрелости лишь через четыре года. К тому времени он будет видеть в вас второго отца, ну а если же нет… четыре года — это долгий срок, мой лорд. Достаточно долгий, чтобы управиться с лордом Станнисом, ну а потом, если Джоффри будет вызывать беспокойство, мы сможем открыть его маленький секрет и возвести на престол лорда Ренли.       — Мы? — спросил Нед.       Мизинец пожал плечами.       — Бремя власти лучше разделить с кем-нибудь ещё. Уверяю вас, цена моя будет самой умеренной.       — Ваша цена велика, лорд Бейлиш, — ответил Нед ледяным голосом. — Вы предлагаете мне измену!       — Только если мы проиграем.       — Вы забыли кое о чём, — заметил Нед, — о Джоне Аррене… о Джори Касселе и об этом… — Он выложил кинжал на стол между ними. Драконья кость и валирийская сталь, грань между жизнью и смертью, между правдой и кривдой. — Они подослали человека, чтобы перерезать горло моему сыну, лорд Бейлиш.       Мизинец вздохнул:       — Увы, я забыл об этом. Прошу простить меня. На какое-то мгновение я забыл, что разговариваю со Старком. — Рот его дёрнулся. — Значит, будет Станнис и война?       — Выбора нет, наследник — Станнис.       — Не мне обсуждать решения лорда-протектора. Зачем я тогда потребовался вам? Безусловно, не ради мудрого совета.       — Я постараюсь по возможности забыть ваш… мудрый совет, — проговорил Нед с отвращением. — Я позвал вас, чтобы попросить о помощи, которую вы обещали Кейтлин. Настал опасный час для всех нас! Роберт назвал меня протектором, однако в глазах света Джоффри остаётся его сыном и наследником. У королевы есть дюжина рыцарей и сотня вооружённых людей, которые сделают то, что она прикажет… Их достаточно, чтобы справиться с остатками моей гвардии. Насколько я знаю, её брат Джейме, возможно, уже скачет в Королевскую Гавань во главе войска Ланнистеров.       — А у вас нет войска. — Мизинец принялся играть с кинжалом на столе, медленно крутя его пальцем.— Лорд Ренли и Ланнистеры не испытывают особой любви друг к другу. Бронзовый Йон Ройс, сир Бейлон Сванн, сир Лорас, леди Танда, близнецы Редвины… у всех них есть свита рыцарей и наёмные мечи при дворе.       — У Ренли тридцать человек в его личной гвардии, у остальных ещё меньше. Этого недостаточно, даже если бы я мог быть уверен в их верности. Кроме того, нужно защитить и изолировать на время принца Сириона. Он отважный воин и не знает правды, он может броситься со своими людьми на защиту матери, братьев и сестры. Поэтому я должен рассчитывать только на поддержку золотых плащей. Две тысячи мечей городской стражи способны защитить замок, город и королевский мир.       — Да, но что будет, если королева объявит одного короля, а десница другого, чей мир будет тогда защищать стража?       Лорд Петир резко крутнул кинжал пальцем. Оружие кружилось и кружилось, дёргалось при каждом обороте. И когда наконец кинжал замер, острие его указывало на Мизинца.       — Ну что ж, вот и ответ, — сказал он улыбаясь. — Они пойдут за тем, кто заплатит больше.       Он откинулся назад и поглядел Неду прямо в лицо, в зелёных глазах светилась насмешка.       — Старк, вы закованы в свою честь словно в панцирь. Вы думаете, что она способна сохранить вам жизнь, но она только отягощает вас, мешает шевелиться. Поглядите на себя! Вы знаете, почему призвали меня сюда. Вы знаете, о чем хотите попросить меня. Вы знаете, что это нужно сделать… но это нечестно, и поэтому слова застревают в вашей гортани.       Шея Неда напряглась от напряжения. На миг он настолько разгневался, что заставил себя молчать.       Мизинец расхохотался.       — Мне бы следовало попросить вас произнести всё вслух, однако это чрезмерно жестоко, поэтому не опасайтесь, мой добрый лорд. Ради той любви, которую я испытываю к Кейтлин, я отправлюсь к Яносу Слинту прямо сейчас и удостоверюсь, что городская стража поддержит вас. Хватит шести тысяч золотых: треть командиру, треть офицерам, треть людям. Мы могли бы купить их и за половину этой суммы, однако я не хочу рисковать.       С улыбкой он взял со стола кинжал и подал его Неду рукоятью вперёд.