40. Друзья

      Зависть терпелив.       Чтобы вернуться на площадь через ослабшую Завесу, демону требовалось время и приличный запас магии, который и у демонов ограничен за пределами Тени. Но чего не знал Зависть, так это причину «неудавшегося» изгнания.       И узнал он эту самую причину на свою страшную голову, дождавшись, когда разрыв на главной площади Вал Руайо наконец открылся.       — Поганые людишки! Мерзкая Инквизиция! Как я вас всех ненавижу! Почему вы победили?! Это я! Я должен был управлять вами всеми! Это меня должны были благодарить!       Демон разинул пасть, ругаясь и вопя от негодования. Брызжа зеленоватой слюной, он скалил частокол острых зубов, извергая просто тонны грязных оскорблений, какие только мог подобрать на известных ему языках. Казалось, что ещё немного, и его голос перейдёт на визг — громкость и тон криков нарастали с каждой секундой, а лапы дрожали, дёргаясь от желания разорвать отряд Инквизиции на мелкие кусочки.       Да только пять столбов привязки из камня Тени, расположенные по идеальной окружности, надёжно удерживали Зависть, не давая ему ни пошевелиться, ни уйти за Завесу.       Попался, таракан живучий.       Едва демон покинул разрыв, заклинание поймало его. Да ещё и какое заклинание? Из книг Круга по демонам! Солас, правда, начертил какие-то свои руны, разбираясь, конечно, лучше любого мага в духах. Довольный проделанной работой он теперь сидел в тени поцарапанного в бою золотого льва, а у его ног лежал поломанный на две неравные части посох, разрубленный хорошо узнаваемым методом — мечом.       На переполох на площади стянулись десятки блюстителей порядка, разодетых в позолоченные доспехи и нелепые шлемы с масками и закономерно ужаснувшихся от вида Зависти в «клетке». Статус храмовников на Юге находился ещё под вопросом, поэтому остатки воинов Церкви, которые были с Лжелюциусом, расположились в Цитадели Теринфаль и ожидали приказов от следующего по званию. Де-факто им являлся выживший храмовник, являющийся вроде как помощником Лорда-Искателя, однако ему предстояло некоторое время полечиться от воздействия Зависти. Темнокожий человек сидел на помосте, окружённый жрицами, которые хлопотали над ним и читали молитвы, и в их глазах оказавший помощь Матери рыцарь поднялся на несколько позиций после конфликта на Собрании.       — Мелодия для ушей, — я довольно ухмыльнулась во все четыре клыка прямо в морду Зависти, задрав голову к этой дешёвой пародии на Слендермена.       — Смею заметить, что у тебя, в таком случае, весьма скверный музыкальный вкус, — отделившись от стражей и переговаривающейся с ними Кассандры, Варрик, чуть прихрамывая на правую ногу, осмотрел Зависть с опаской и брезгливостью.       Впрочем, один взмах моего меча по тощей шее демона отправил Зависть эссенцией в Тень, оборвав раздражающие всех вопли. Планы Корифея демон всё равно сдал сразу, разболтавшись на эмоциях, и теперь Инквизиция знала, что Селине грозила опасность.       Варрик расслабленно выдохнул сразу, как наступила тишина, а когда к нему поспешил Алларос, то он улыбнулся парнишке. Гном присел рядом с Соласом в тень, а Лавеллан скромно остался стоять, почёсывая левую ладонь после взаимодействия с разрывом.       — Ну, как тебе опыт командования, Лисёнок?       — Это было сложно, но я делал так, как вы меня учили, — Лавеллан от прилива эмоций начал чуть пружинить на носках. В его лаймовых глазах загорелась уверенность, что до сих пор тлела и наконец вспыхнула. Ярко. Пышно. С размахом успеха. — Было страшно. Но когда я подумал, что мои друзья могут пострадать, то сразу решился и сообразил, что надо сделать.       — Мы твои друзья? Правда? — Я опёрлась на меч, улыбаясь. — Как мило.       — Да! — Лавеллан не смутился. — И я очень беспокоился, что ничего не получится.       — Мы бы тебя подстраховали, — Кассандра, устало утерев пот с лица, подошла к нам, отделавшись от стражи. — Но ты молодец, — она аккуратно коснулась тонкого плеча парнишки, благодарно улыбаясь, — очень хорошо справился и не растерялся.       Солас, разлепив слепящие солнцем глаза, глянул на меня, хитро прищурившись, на что я только подмигнула лукаво. Мне совсем не стыдно, что я подтолкнула Аллароса к росту и укреплению воли и характера. Точно так же и на Алистера удалось спихнуть ответственность, ведь в обоих случаях я знала, что мальчики справятся. На то они и Герои.       Пока мы отдыхали, а стража Вал Руайо растаскивала трупы «красных» по телегам, сохраняя осторожность после предупреждения Кассандры, я осматривала площадь.       С Сартио и Хоффманом уже возились разведчики, отпаивая уставших, как загнанные лошади, вояк, постаравшихся на славу. Расположившись неподалёку от помоста, в тени высоких зданий площади, они полностью освободили храмовников от брони и теперь охлаждали их всеми доступными способами. Хоффман пребывал без сознания, но Солас уже оказал ему помощь как лекарь, и человек сейчас отсыпался. Сартио же взмок настолько сильно, что, не смущаясь, скинул и рубаху, щеголяя по-антивански смуглым, накаченным торсом, блестящим от пота самым пошлым образом. А жрицы не знали, куда деть невинные глаза, и предпочли сосредоточиться на безымянном храмовнике-рыцаре, потирающим виски и затылок.       Наступил очередной виток затишья.       Последовавшие за разоблачением Лжелюциуса события понеслись столь стремительно, что когда закончилась вторая неделя нашего пребывания в Вал Руайо, Алларос даже не заметил, как его титул Вестника Андрасте сменился на другой.       Но всё по порядку.       Началось всё с повторного Собрания жриц на следующий день после стычки с Завистью. Свидетелями раскрытия демона стала целая толпа народа на площади, где бо́льшую часть составляли аристократы, а их словам не верить смысла не было, оттого-то вокруг храмовников и их статуса поднялась настоящая буря. Изначально, когда война магов и храмовников только началась, церковники отреклись от Собора, чтобы без рамок закона истребить отступников, свято уверенные в том, что обрётшие свободу колдуны тут же устроят хаос. Хаос действительно настал, но по другой причине, и контроль перехватил Корифей, внедрив осквернённый лириум в качестве «помощи» нового покровителя. Теперь храмовники, оставшиеся в Цитадели Теринфаль в количестве что-то около двух сотен единиц со всего Южного Тедаса, являлись скорее жертвами, чем повстанцами. Обманутые Старшим, ведущим их по пути скверны, «чистые» остались без поддержки как Церкви, так и Корифея, который увёл более тысячи «красных» куда-то на Запад.       На Собрании Мать Эвара — старая жрица с выцветшими, уставшими и подслеповатыми, вечно сощуренными глазами — согласилась с доводами Инквизиции взять остаток храмовников под нашу опеку. Поступок сэра Барриса, смуглого мужчины, спасённого нами от Зависти, в хорошем смысле повлиял на отношение Эвары к отрёкшейся от Церкви фракции, и к предателям веры претензий конкретно она не выставляла. А вот в Соборе происходили такие волнения, что лихорадило всю столицу. Факт того, что кто-то другой дёрнул за лириумный поводок, сильно ударил по самолюбию церковников. Чтобы совсем не падать лицом в грязь из-за присутствия демона прямо в центре столицы, жрицы, оправдываясь бессилием Церкви перед Карой Создателя, взвалили на Инквизицию миссию — приказали — найти некоего «Старшего», как ранее удалось рассказать о болтливом демоне, что сдал своего союзника перед смертью.       Сами что-либо решать церковники отказались. Создатель рассудит, испытания бога и всё такое. Во всех мирах фанатики одинаковые, и глупо на них надеяться даже в этот раз.       Фен’Харел сотворил Завесу, а не Создатель.       Церковь ошибалась даже в этом.       В общем, будь иной случай, мы бы просто отказались слушаться жриц, имея на это полное право, но наши интересы тут совпали. Обычно Инквизиция создавалась по прямому приказу Верховной Жрицы, однако после её смерти власть перешла к её Правой и Левой Рукам согласно некоему кодексу, «Предписанию» Искателей и Инквизиции, по сути, одной группе. Решать что-либо в «культе еретиков» мог и Совет, но… Церковь поставила ультиматум, что раз уж столь серьёзная организация была создана, то ей нужен лидер. Грешили уж было на Кассандру, предположили, что справится и Лелиана…       И дружно тыкнули пальцем в Вестника Андрасте, словно в слона в комнате. Отряд Инквизиции своего лидера выбрал, а затем озвучил это публично, раз выдалась возможность.       По истории Алларос и так стал бы Инквизитором. Просто случилось это намного раньше из-за моего вмешательства.       «Инквизитор Лавеллан» звучало немного нескладно, но внушительно. Эльфёныш рос на глазах благодаря поддержке новоприобретённых друзей, имея огромный потенциал в будущем. Разумеется, его сначала испугал вес его влияния, однако Алларос не растерялся и предпочёл пока разделить обязанности. Кассандра обучала его политическим нюансам и способностям храмовников. Солас стал советником по магии, демонам и Тени. Варрик учил его хитростям диалога. Меня же удачно поставили в командование над союзными магами, как буквально самого сильного мага в Инквизиции. С Кассандрой мы хорошо поладили, так что храмовники и чародеи в ближайшем бою имели все шансы стать убойной силой. Они ведь так редко сотрудничают, не осознавая потенциала такого союза.       Довольная новым положением, я проснулась с заведомо хорошим настроением, несмотря на то, что утро стояло промозглое и сырое, но солнечное. Всю ночь с небес лило, будто из ведра, затопляя Вал Руайо агрессивными потоками воды. Клумбы и парки размывало, размазывая землю и траву по улицам, и грязные потоки текли по белым стенам верхних ярусов, оставляя тёмные разводы. В это же время море бушевало настолько сильно, что о фасады и в стёкла домов на набережной бились неукротимые волны, сдирая краску и штукатурку.       К рассвету всё стихло так же быстро, как и налетело после вчерашней полуночи. Брешь сеяла хаос не только среди людей, но и в погоде, поэтому неожиданное явление не удивило, но первые часы в столице только и слышалась ругань эльфов-слуг то на орлесианском, то на эльфийском, то на общем, расчищающих улицы от последствий бури.       Глядя из своего кресла в окно номера, раскрытые стёкла которого были заляпаны грязной от поднятой ветром пыли дождевой водой, я отпила вина прямо из горла бутылки и откинулась на спинку кресла. Мебель под телом кунари подозрительно скрипела, но выдерживала. Кисло сморщилась с кровати Кассандра, не спеша подниматься и одеваться, но ничего не сказала, когда я допила остатки вина и поставила бутылку на пол к остальным склянкам. Всё равно не опьянею, а так хоть расслаблюсь после вчерашней заварушки. Зависть — очень противный враг. У нас банально не имелось в отряде столь же быстрого убийцы, как сам демон.       Проявив удивительную для Кассандры чуткость, женщина заботливо помогла убрать бутылки в деревянное ведро у входа, ведь прекрасно видела, что их стойкая кунари немного задолбалась. Даже принесла из столовой тарелку с закусками, приятно удивив и вызвав у меня умильную улыбку, а у неё — бурный румянец.       — Птицы! — вдруг вскрикнула Кассандра, подскочив на своём месте, и, придержав на груди одеяло поверх забавной кружевной ночнушки, потянулась к мечу на тумбе.       В окно мимо лица действительно промчалось нечто большое и чёрное. Инстинкт на опасность молчал, и оттого я только отклонилась с пути чёрных существ. Тени животных мелькнули под потолком, с громким хлопком крыльев заложили круг и… Опустились мне на рог: двое на левый, поцапавшись, кто будет сидеть на узком возвышении, и один — на правый. Это какой-то инстинкт у крылатых посланников при виде кунари или я чего-то не понимала в местной фауне?       Вóроны с длинными хвостами и алыми завитками коротких перьев на головах наклонились, вскинув задние части тела для равновесия. На меня взглянули сообразительные глаза-бусинки, изучая, на кого это они сели, а я заметила, что к лапам животных были привязаны письма, спрятанные в крохотных кожаных тубусах.       — Похожи на воронов Лелианы, — Кассандра спустила босые ноги на пол, но, едва коснувшись пятками холодных досок, скрестила ноги под собой и укрылась по плечи одеялом. Уютная картина, даже домашняя, если бы не внимательный и чуточку хмурый взгляд. Наблюдать за спящими у меня привычки нет, но наверняка она даже во сне хмурится. — Но, кажется, это столичные.       — Инквизиции положен хоть один выходной? Письма с утра это не самый лучший знак, — почесав одну из птиц когтем по шее, я протянула обе руки к животным, а сама посмотрела на Кассандру.       Вóроны, каркнув где-то сверху, понятливо засуетились и дёрнули мощными клювами за узелки верёвок. После чего посланники вытащили три свёрнутых кусочка бумаги и вложили мне в ладони, затихнув и нахохлившись. Какие же умные в Тедасе животные. Виновата ли в этом магия? Однозначно.       — Мне жаль, но нет. — Риторический вопрос. — Что там? И от кого? — Пентагаст с любопытством наклонилась и села на самый краешек кровати.       — Новые дела, — протянула я.       Кассандра некоторое время с подозрением смотрела то на меня, то на нелепое положение птиц на моих рогах, затем кивнула, выслушивая, кто же это с утра пораньше требовал внимания Инквизиции. На её лице отразилась задумчивость, однако, когда вóроны вылетели в окно недружной стайкой, женщина только зябко поёжилась и пересела ближе к тумбе с одеждой и бронёй.       Новый день принёс новые проблемы. Точнее: сразу три приглашения от разных людей, имеющих определённое влияние в Тедасе. К услугам аристократов с бала у графини де Шенье добавилось слишком много всего полезного, чтобы отказаться от столь выгодных предложений.       Первое из них: приглашение на званый приём в столичное поместье Бастьена де Гислена. Отправителем значилась сама Первая Чародейка Монтсиммара, Вивьен де Фер. Очевидно, Инквизитору стоило посетить данное мероприятие, назначенное на вечер через три дня, ведь Вивьен — полезный ресурс. Как человек, правда, она мне неприятна, поскольку ратует за Круги и контроль, однако у неё имелось влияние на магов Орлея и связи в высшем слое аристократов, а это пожертвования Инквизиции и союзы. В её салон даже не придётся наряжать Аллароса — его боевой кожаный доспех внушал больше уважения, чем дорогая ткань на фоне валласлина.       Второе письмо значилось от неких «Друзей Рыжей Дженни», однако имело приписку от — кто бы мог подумать! — Зеврана. Видимо, он перехватил птицу по пути, чтобы вставить свои пять медяков. Охрана Селины это не самое весёлое занятие, и ассасин нашёл себе другое развлечение, раз уж его старая знакомая сейчас пребывала в Вал Руайо. Судя по сведениям, полученным от Антиванского Ворона, у Друзей после Пятого Мора случился полный переполох, превратив Робинов Гудов в обычных хулиганов и грабителей, а нынешняя глава бунтарей в Орлее решила взять всё в свои руки и вернуть репутацию Друзьям. Сэра и являлась отправителем письма, о чём говорило множество ошибок и странных выражений на всеобщем с неприличными каракулями мужика в маске и без штанов. Мол, «один урод хочет нагадить» Инквизиции, и ниже — примитивная схема рынка с нужным переулком и временем встречи. Сегодня вечером, значит.       Дела, дела, дела.       Третье послание от Великой Чародейки Фионы. Мать Алистера, бывший Серый Страж, глава отступников в войне магов и храмовников. А ещё письмо являлось версией той реальности, где магистр Герион Алексиус ещё не создал артефакт на основе магии Времени и Бреши и не перехватил власть на магами, разместившимися в Редклиффе вместе с Венатори, поэтому, по сути, приглашение не действительно. Но не посетить деревню мы не могли. В Редклиффе нас ждут разрывы с временными аномалиями. Это не только повод поскорее их закрыть, но и изучить подробнее. Магия Времени — самая нестабильная и непредсказуемая из других видов, и просто так оставлять Фиону Алексиусу даже с поддержкой храмовников не имело никакого смысла. Магов в рядах Корифей нам только и не хватало — Венатори с этим прекрасно справлялись и без сотни отступников Фионы.       Я закрыла окно, пожалуй, с слишком громким в тишине утра хлопком ставень. Извлечённая из встреч польза окупит содержание Инквизиции и обеспечит безопасность и ресурсы против Корифея, так что результат стоил затраченных усилий. Оставив лохматую Кассандру одеваться, направилась к комнатам мужской части компании, чтобы рассказать о навалившихся делах.       Дом отдыха был погружён в тишину утренней ленцы и прохладного оцепенения. Камины не топили, поскольку никто не ждал посреди жары внезапное похолодание, да и к полудню температура должна прийти в норму для лета. С кухни на первом этаже тянуло по всему зданию одуряющими запахами выпечки и жареного мяса, а из столовой слышались разговоры и звон посуды. Гостиница потихоньку просыпалась после тяжёлой ночи, гремящей ветром и дождём о стены Вал Руайо.       Достигнув пункта назначения, я пару раз постучала в дверь мужской спальни и мазнула взглядом по деревянным панелям с мелкими цветочками. Ужасное сочетание по меркам Ферелдена, но привычное моде Орлея, так что не мне судить о вкусе столичных извращенцев. В целом, терпимо. Не успела я даже сморщиться от сочетания лазурных ковров и васильковой основы стен коридора, как дверь открылась.       — Фэйри! Доброе утро, проходи, — рука шепчущего Варрика мелькнула в образовавшейся щели и ненавязчиво, но крепко ухватила меня за предплечье, затянув в тёмную комнату.       На кровати в углу комнаты валялся в позе звезды под одеялом Алларос, не собираясь просыпаться. Пацан беспечно спал, даже не подозревая о скорых заботах, приоткрыв рот и сопя. На своём месте у окна сидел Солас, сонный, но не утративший внимательности взгляд которого недовольно щурился на разбудившую его гостью. Эльф был без рубашки, прикрытый тонким одеялом до пояса. Моё любопытство этой возможностью сразу воспользовалось, и я с удовольствием изучила бледную веснушчатую кожу крепкой груди с маленькими розовыми сосками, затвердевшими от холода утра, и рельефный пресс. Широкие, не скрытые туникой плечи; россыпь бледных шрамов.       Простой отшельник-маг так не выглядит.       — Прошу прощения, что разбудила, — я отпустила смешок. — Я принесла новости.       — Они не могли подождать до полудня?       Волк и раньше любил поспать подольше, чтобы погулять в Тени, но сегодня день особенно располагал к ничегонеделанию. Только Кассандра и Варрик были отвратительно бодры и собраны. Ну, и я.       — Не сердитесь, мессир, я заглажу свою вину сладкими пирожными и добротным вином.       — Это приемлемо, — важно кивнул эльф под тихий смех Варрика. — Что-то серьёзное?       Как раз зашла Кассандра, едва слышно притворив за собой дверь, и осталась рядом с Варриком по другую сторону прохода.       — Пара встреч, одна из которых в Редклиффе. Глава шпионской гражданской сети, влиятельная аристократка-маг и предводительница отступников в этой войне.       — Вот это разброс, — Варрик удивленно крякнул. — Что ж, раз уж поднялись, то идём на завтрак?       — Если вы не возражаете, я бы остался здесь, леди Искательница, — Солас сел прямо, но движение далось ему через ленцу с слишком большой задержкой, и опорную руку ко второй, на коленях, он подтянул с запозданием. Какой же он соня, милота. — Сон выдался беспокойным из-за наплыва демонов после присутствия Зависти, и…       — Отдыхайте, — слабая улыбка коснулась тонких губ Кассандры, подобно миражу уставшего сознания, и только довольный хмык Варрика позволил понять, что нам не показалось. Женщина взглянула на сопящего Лавеллана и кивнула. — Вчера был насыщенный день, вы оба заслужили отдых после поимки Зависти и Собрания жриц. У нас есть время до вечера, а это не мало, и если что-нибудь случится, мы дадим вам знать.       — Я бы тоже осталась, если вдруг Инквизиция кому-то понадобится, — я хотела было спросить, не возражает ли Солас против присутствия постороннего рядом, но он уже кивнул, прикрыв веки.       Выходя из комнаты, Тетрас обернулся, махнув нам ладонью и осмотрев трёх ленивецв. Затем он обратился к Кассандре. Нам удалось услышать лишь часть разговора, но этого хватило, чтобы приподнять настроение. У самого порога диалог начался ехидным тоном гнома.       — Ну, что, Искательница, только ты и я за столиком в ресторане?       — Ты, я и наши сопровождающие солдаты, которые едят каждый за двоих, пока восстанавливаются после сражения, — буркнула Кассандра, поборов желание хлопнуть дверью под затихающий смех Варрика.       Несколько мгновений после ухода парочки сохранялась уютная тишина, разбавленная лишь сопением Лавеллана. Завозившись, эльфёныш лёг на бок, кутаясь в одеяло по самую макушку, и я, ведомая далёкой, но ставшей привычной заботой о тепличной Нерии, подоткнула ему ткань на спине. Жест вышел неосознанным, поэтому я даже не заострила на этом внимание и уже поднялась, чтобы пересесть в кресло у окна и там порисовать. Но хриплый голос Соласа остановил меня посреди комнаты.       — Коварно подталкиваешь Героев на путь?       Взгляд Волка ощущался на виске, но я не поворачивалась и смотрела в окно. Над столицей поднималось из-за рассеянных свинцовых туч солнце, выглядывая в прорехах между низкими и высокими зданиями, и от окон соседнего строения несколько бликов лежало на деревянном полу спальни лимонными полосками рассвета.       Я могла бы просто пожать плечами, но вместо этого с улыбкой села в кресло.       — Можно сказать, что у меня чутьё на такие вещи, — окинув медленным взглядом фигуру Волка, смутила его достаточно, чтобы он отвернулся к окну. — Я бы не стала рисковать друзьями, если бы не была уверена, что они не справятся. И, как сказала Кассандра, мы бы помогли Алларосу. Ложись уже отсыпаться, любопытный кот, — я вздохнула. — На тебя смотреть больно.       — Беспокоишься? — Солас хмыкнул.       — Разумеется. — Веселье эльфа исчезло в тот же миг. — Мы же друзья. Верно? — я оскалилась на его растерянность.       — О, мы, пожалуй, — Солас согнул одну ногу под одеялом, — да.       Тихо рассмеявшись, я откинулась на спинку, имея честь наблюдать за приятно смятённым магом. Для Волка, вероятно, ново, что в этом неправильном для него мире кто-то считает его другом. Товарищем. Тем, за кого беспокоятся.       Тишина комнаты не нарушалась голосами постояльцев дома отдыха — стены здесь построены на совесть, и шум не мешал соседям, — только всё сопел Лавеллан, не побеспокоенный нашими разговорами. Слышалось очень тихое, глубокое дыхание заснувшего Соласа, которого я в конец утомила. Разгладившееся лицо спящего эльфа отражало полную невинность, словно став моложе.       Внешность очень обманчива.       Вал Руайо — город неприятный. Но только здесь Инквизиция объединилась, нашла своего лидера и окрепла.       А я, вместо того, чтобы рисовать, разглядывала старшего эльфа и наконец поняла, почему мне так приятно выводить его на нетипичные эмоции. В попытке привязать Волка к современному миру, заставить его сомневаться и испытывать новые, приятные эмоции я сама начала привязываться к нему. Сначала — слушала. Теперь — смотрю.       И стало совсем опасно, когда захотелось касаться.