Сцена 4: Прошлое. Актерский вагончик. Репетиция.

POV Кира – А где твой менеджер? – окидываю я взглядом пустое пространство. – Он храпит, поэтому я переселил его в другой вагончик. – усмехается Ваня, защелкивая замок в двери. – А ты, я смотрю… – я обернулась и… Он снял футболку… И как-то я не ожидала, что у него такое накаченное тело… Это совсем не мило… Этот вагончик слишком маленький… Этот парень слишком близко… И, черт возьми, пахнет сексом. – Эй… Ты так собрался репетировать? – я шагнула назад и уперлась в столешницу. – Ну ты же сказала, что мне никто не запретит раздеться. – он потянулся к бляшке от ремня. – Я запрещаю! – Ну, пожаааалуйста, Кира, – он сложил руки в молитвенном жесте, – я умру, если не приму душ. Вернусь одетым, обещаю. – Только бегом, мелкий. – Ты лучшая! – Фух! – громко выдохнула я, когда он скрылся за дверью душевой. Нет, ну какой секс? Он же младенец… Но какой торс… И этот запах. Я уже забыла, как это приятно, когда он попадается в жизни. Дима пахнет никак, и я считала это плюсом, ведь мой мозг не отключается рядом с ним, как это происходит сейчас. «Кира, соберись!» В попытках охладить мысли я достала из холодильника еду, а потом перемыла нектарины и поставила их на стол, порезав для него пару штук на дольки. Из душа он вышел одетый, как и обещал, правда белая майка не сильно скрывала рельеф его мышц. А сырые волосы, зачесанные назад, только прибавляли ему возраста и мужественности... «Кира!» – О! Ты погрела покушать, спасибо, я жутко голодный! – Приятного. Давай параллельно вводи меня в курс дела. За кого я должна почитать? – 37-я страница. В общем тут сцена капец, надо не налажать. Полина, за которую ты читаешь, признается мне в чувствах, а я должен её отвергнуть и по сути впервые произнести свои намерения, касательно Маши. – Ага. Напомни, почему ты не репаешь это с девочками? – Ну, они заняты съемками совместных сцен. Тем более ты сможешь мне что-то подсказать со стороны. А они... – Боишься, что они тебя захейтят? – Ха-ха, читай давай. – Вообще-то тут твоя фраза первая, а я сижу и дуюсь, как мышь на крупу. – Ааа, всё вспомнил, сейчас, – он встает и наливает себе чай, сразу начиная говорить текст, – Полин, че-то случилось? Слушай, там просто Маша ждет, пойдем, пожалуйста. – А, Никит. Мне надо кое-что тебе сказать. – Аха, ну ты серьезно собралась таким голосом читать? Давай обычным! – Ещё скажи мне надо встать, потому что тут написано, что она встает. – Почему бы и нет. – он стоит оперевшись на столешницу и выглядит ужасно сексуально, попивая чая. «Он младенец, он младенец, он младенец!» – А, Никита. – я нехотя встаю и меняю голос, хотя говорить утрированно высоким и девчачьим было спокойнее… Это убивало атмосферу, которая опять вернулась, потому что между нами меньше метра… Слишком маленький актерский вагончик… И душный. – Мне надо кое-что тебе сказать. – Давай, конечно, говори. – Я тебя люблю. – произношу я, не поднимая взгляд от текста и не думая над смыслом этой фразы. – Я тебя тоже люблю, ты очень классная девчонка. – Мммм… – Что? – Кажется слишком мило, тебе же на неё прям пофиг. Должно быть, как будто ты говоришь «а я люблю кофе, отстань». – А не слишком жестко? – Это не жестко, это пофигистично. Давай ещё раз. Я тебя люблю. – Я тебя тоже люблю, ты очень классная девчонка. Слушай, пойдем, а. – О, так лучше! Нет-нет, ты не понял, я по-настоящему люблю. – Аха, блин, Кира, ну прекрати делать такой голос! – Ну это машинально вырывается, я ж не актриса. – А ты бы хорошо смотрелась в кадре. – Спасибо, но сейчас ты давай держи атмосферу и помни, что тебе на меня должно быть пофигу, – произношу я истину. Ему должно быть пофиг на меня. Абсолютно пофиг. Как и мне на него! – Нет, ты не понял, я по-настоящему люблю. – Полин… Ну ты же понимаешь, что мне Маша нравится. – Ммм, Маша. Да не светит тебе ничего с твоей Машей. Чё ты вообще за ней бегаешь. Она знаешь что? – Что? – Вот смотри. Тут она показывает тебе видео улики. – Ну и что? – Как что? Ты ей не нужен. – Полин, да это Дане она не нужна. И у них всё ненадолго. А я реально её люблю и буду добиваться её сколько нужно. – Тут девушка хмыкает и убегает. И, поздравляю, вы, Иван, разбили киношное сердце и теперь вас возненавидит половина поклонников. – Думаешь? – Шучу же. Все офигеют от того, как ты любишь эту Машу и будут за тебя. – За меня… Думаешь мой герой делает правильно? – А напомни, Маша его в итоге выберет? – Да. – Значит он всё делает правильно. – Но как понять это в начале сезона? Он ведь по сути поступается собой и не желает ей счастья… Разве он не придурок? – Но он ведь её любит, а в 16 лет чувства важнее рационального. – А не в 16-ть? Он смотрит на меня серыми искрящимися глазами, так внимательно, словно мы уже говорим не о персонажах, а о нас. Словно он мог бы видеть во мне женщину, а не старшую сестру… И тут я точно понимаю, что как причина для ревности он меня не интересует. Ведь Диму – последний о ком я хочу думать в его компании. Я вообще не хочу ни о ком и ни о чем думать. Я просто хочу смотреть, как закатный свет пробивается из небольшого окна и ложится мягким светом на его губы. И хочу, чтобы эти губы поцеловали меня, вопреки всем законам и правилам. Как будто мне снова 16 лет, а не 25. Как будто чувства важнее… POV Ваня – А не в 16-ть приходится думать головой. – она грустно улыбнулась и села обратно за столик, взяв нектарин. – Прогоним ещё раз, надо закрепить пофигизм в твоих интонациях. Знала бы она, что пофигизм в кадре возникнет сам собой, потому что там не будет её. Боже, какая же она красивая… Она произносит «я люблю тебя» и я хочу записать это на диктофон, чтобы включать на повторе. Плевать, что она говорит это не от чистого сердца, даже не задумываясь над смыслом этих слов. Плевать. Чувства важнее рационального. Она откусывает фрукт и его капли стекают по её запястью. Я представляю, как слизываю эти капли языком, а потом касаюсь её сладких губ… – Хей, я говорю «Ты ей не нужен». – А, да… – Ты что-то покраснел… Блин, только б не солнечный удар. – она тянется через столик и касается моего лба. Так обыденно, словно это ничего для неё не значит… Видимо это и правда ничего не значит. Я для неё просто мальчишка. Бесит. – Всё хорошо, – отстраняюсь я. – Должно быть немного загорел, только и всего. – Ну ты понаблюдай за своим состоянием, если что прими аспирин. – Полин, да это Дане она не нужна. – раздраженно продолжаю я. Мы прогнали эту сцену ещё несколько раз. Держать её больше не было смысла, но я не хотел оставаться здесь без неё. Жадно вдыхая запах сладких духов, я искал повод побыть рядом подольше. – Давай ещё одну короткую сцену прогоним. – Давай. – согласилась она, словно и сама не хотела уходить. Или я опять придумываю… – Тут уже я признаюсь в чувствах, а ты Маша и тебе пофиг. Ты видишь во мне только друга. – Окей, это легко. – эта фраза режет меня без ножа. Она вытирает руки салфетками и потирает их в предвкушении, усаживаясь поудобнее. Закатный свет едва падает на её волосы, превращая их в золото. Я хочу любоваться ей, хочу быть с ней. Это не рационально. Это так по-детски, ведь я совершенно её не знаю, не смотрю в будущее, возможно ли оно вообще? Уйдет ли она от своего парня, если я предложу ей... А что я могу предложить? Ей наверняка уже не интересен музыкант, который большую часть времени проводит по городам и уж точно не готов к семье… Я для неё и правда мелкий. – Слушай, круто вчера было, да. Только сегодня надо прям спеть. – пытаюсь я сбить шумные мысли, начав проигрывать сцену, мне не нужен текст, я уже помню всё до мелочей. – Хорошо. – И вообще… – Что вообще? – Ты мне нравишься. Очень. – Ты пропустил её имя, в начале этой фразы. – А, да… – Маш… Кир, а ты могла бы смотреть на меня, а то я так не включаюсь? – Да ладно… А так… – она проводит рукой по моему предплечью, останавливается на запястье. Смотрит мне в глаза, усмехается и нажимает. – Включаешься? Как же бесит её легкая самоуверенность в такие моменты. Ну всё. Сама виновата. Я мягким, но быстрым жестом, беру её руку и переворачивая, кладу на стол. А потом медленно веду средним пальцем от центра ладони до сгиба локтя, пока моя рука полностью не сжимает её предплечье. – Ты мне нравишься. Очень. Произношу я, слова из сценария, обращаясь к Кире. Повисает пауза. Сердце колотится в висках. Мы не разрываем зрительный контакт. Ещё немного и я потянулся бы, чтобы поцеловать её, но я вижу, как её улыбка сходит на нет. – Прекрасно играешь, вот так и перед кадром повтори. А репетиция окончена. – она выдергивает руку, не могу набраться смелости и удержать её. Слишком холодная, нет… Слишком грустная. Почему? – Ты справишься. Удачи. – Кир! Дверка актерского вагончика хлопает. Я ещё несколько секунд сижу в сомнениях, а потом решаю пойти за ней… Но когда я открываю дверь, то вижу, как она здоровается с подошедшим Димой, и он целует её в щеку. Как же бесит! POV Кира Дима пытается поцеловать меня в губы, но я машинально отворачиваюсь. Не хочу его сейчас видеть. Не его… – Где была весь день? – Загорала. – говорю я, ещё больше расстраиваясь, что он реально не видел, что я была на съемочной площадке. Но он же на работе. Это нормально. – Ты у меня так обгоришь. – Не беспокойся, я привыкшая.