Часть 3

Быстро впихнув Соноту в апартаменты, любезно предоставленные мафией, Дазай закрыл дверь и направился к боссу. Девочку часто оставляют одну и ей это нравилось. Квартира была, по меркам Соноты, роскошной. Дорогой ремонт, просторные комнаты, и все это для Дазая. У девочки была и своя комната, в нее она и направилась.   Не то чтобы в жилплощади ее как-то обделили, наоборот, комната была намного просторнее ее прежней комнаты дома. Дома. Интересно, что с ним стало, когда все члены семьи, живущие в нем, пропали? Кто ее занял, продал ли он ее, а что стало с вещами? Так много вопросов, на которые, возможно, никто никогда ей не ответит.   Сев на пол, Сонота принялась двигать половицы у окна. Пришлось попыхтеть, ведь руки после недавней прогулки все еще дрожали. Девочка никогда не понимала, как у Дазая получалось сохранять хладнокровие в такие моменты. Сергей как-то говорил ей, что это из-за того, что он не желает жить. Сонота тогда сильно удивилась, ведь как так можно, не ценить что-то столь ценное, как собственное существование, но со временем она начала это понимать.   Безысходность – главная причина ее каждодневных переживаний. С этим чувством она засыпает и просыпается. Не имея свободного передвижения, не имея права голоса или даже банального выбора на большинство сфер жизни, Сонота медленно умирает здесь. В месте, в которое ее поместили и заставили подчиняться. Отрезали от внешнего мира, стерли как человека, превратив во временную игрушку избалованного мальчишки.   Эта участь не давала девочке покоя, она не могла смириться с этой безысходностью, поэтому и потеряла смысл в жизни. Как таковых попыток покончить с собой у нее не было, не предоставлялось возможности, но все свои мысли, желания и страхи Сонота старательно фиксировала в дневнике: тетради, которую она вела исключительно на родном языке и тщательно скрывала ее от Дазая. Это единственное увлечение, в которое никто не лез, и девочка была от этого счастлива.   Усевшись на полу удобнее и открыв дневник, она начала записывать все события сегодняшнего дня, свои переживания и мысли. На задания ее брали крайне редко, поэтому и впечатлений было море. Помимо основных записей, в тетрадке так же был календарь дней, которых она провела в мафии, а также все данные, что она помнила о себе и других членах семьи. Например, номера телефонов родственников, их адреса и фио. Свои данные она так же написала, мало ли. С тех пор как ей дали новое имя, она все больше стала отвыкать от старого. Может, в будущем она даже его и не вспомнит. А будет ли это будущее вообще?   Дазай вернулся домой достаточно быстро. Непривычная для Соноты улыбка больше не озаряла его лицо, оставив лишь уставшее выражение и хладнокровный жестокий взгляд. Именно в таком состоянии он был с ней большую часть времени. Не корча гримасы, не шутя шуток, не говоря о смерти. Лишь ничего не выражающее лицо и пронзительно холодные карие глаза.   Девочку он позвал не сразу. Вдоволь насмотревшись в потолок, попутно бубня что-то себе под нос, он окликнул ее и велел набрать ванную.   Еду в квартиру приносили по расписанию, до назначенного срока оставалось порядка получаса. Не желая лишний раз мозолить хозяину глаза, Сонота быстро сделала сказанное и забилась в угол коридора, ожидая доставки. Ей всегда было некомфортно от любых узких и замкнутых пространств, но в последнее время именно в них она начала чувствовать себя более-менее защищенной. То же ощущение приходило к ней глубокой ночью, когда Дазай спал, а также когда его не было дома.   Девочка не могла сказать точно, что именно ее страшит в хозяине. При мысли об этом в памяти возникали лишь пару воспоминаний о ее первых неделях в его услужении. Тогда, еще не совсем осознавшая ситуацию и ничего не понимающая, Алина то и дело получала по голове чем не попадя от раздраженного Дазая, у которого не хватало терпения объяснить девочке жестами, что конкретно ей нужно сделать. В те дни было перебито очень много посуды, вылито очень много различных жидкостей на пол или на саму Алину, а также было сломано добрую десятку линеек об руки девочки, по коим бил ее мафиози в качестве наказания за непослушание. Или он так вымещал на ней свою злость, зависело от ситуации.   Но подобным конечно же не ограничивалось. Были и избиения, и различные наказания по типу «постой на гречке, слышал в России так учат уму-разуму» или «подержи руку над рабочей зажигалкой», а также банальное лишение еды или сна. Как правило, последнее сопровождалось каким-то непрерывным занятием, которое девочке приходилось делать в течении большого промежутка времени.   Со временем ошибок стало меньше, язык стал более понятливым, а сама девочка приняла такую участь и адаптировалась. Поменяв в ее внешности все мешающие детали, Дазай наградил ее новым именем и начал эксплуатировать по полной. Но, если говорить честно, Соноту все более чем устраивало. Бывало непривычно, но стало спокойнее. Рутина и большое количество занятий помогали отвлечься от ненужных мыслей, а на душе невольно возникало чувство удовлетворения в такой жизни. Иногда даже казалось, что ничего не изменилось, только обстановка вокруг и наказания стали выдаваться по справедливости.   Было ли это правдой на самом деле, даже сама девочка не знала. Она надеялась, что стало лучше, проговаривала плюсы ее нахождения здесь вслух, но.. Иногда внутри все же появлялось ощущение неправильности происходящего. В такие моменты ее одолевала истерика и она могла по нескольку часов рыдать, лежа на кровати. Успокаивало только одно – Дазаю было абсолютно все равно, главное чтобы график не сбивался и было тихо. За это Сонота была действительно ему благодарна.   Еда была успешно принята, стол накрыт, а новые поручения получены. Вымотанная полным событий днем, девочка заснула, едва коснувшись подушки. Жалеть о смерти некоторых людей было незачем, ведь она всегда молила бога приблизить ее как можно скорее.