Часть 1

Канцлер Палпатин напоминает доброго старичка из сказок. Его слова кажутся патокой, которую Энакину однажды довелось попробовать. Сладко. Слаще всего, что Энакин когда-либо пробовал. Оби-Ван в сказках был бы оруженосцем. Всегда герой второго плана, но никогда - первого. Добродушный и безвредный. Он – чай, в который не положили сахара. Греет, но практически без вкуса. Он кажется странным. Улыбается, но в глазах только горечь. Смеётся днём, а по ночам Энакин слышит всхлипы из его комнаты. Энакину не понять этого. Энакин взрослеет, и Палпатин начинает казаться ему истинным мудрецом. Его знаниям, кажется, нет предела. Энакин восхищается его познаниями и жадно ловит каждое его слово. Он напоминает мёд – тягучий и сладкий, приятный, приносящий насыщение и оставляющий на языке долгое послевкусие. Оби-Ван знает многое, но по сравнению с Палпатином он кажется простаком. В глазах Энакина Оби-Ван даже близко не стоит рядом с канцлером. Он похож на голубое молоко с Татуина, которое мама наливала Энакину в детстве всякий раз, когда у них появлялись деньги. Для Энакина этот напиток всегда оставался «детским». Ведь сама мама никогда его не пила… Для Палпатина Энакин с самого начала был равным. Это не могло не льстить. Палпатин видел, на что Энакин способен, видел его потенциал… Энакин ассоциирует его похвалы с дорогим вином, которым канцлер однажды угостил его. На вкус было сладко, а ещё был аромат – цветочный, дурманящий, пряный… Похвала Оби-Вана – горькая, со вкусом железа и запахом крови. Оби-Ван хвалит быстро, в промежутках между битвами. Плата за эту похвалу – травмы, кровь и риск. Похвала Палпатина бесплатна. Забота Оби-Вана на вкус как мятный чай с лимоном. Так повелось с самого первого их знакомства. Каждый раз, когда Энакин ранен или болеет, Оби-Ван неизменно рядом. Гладит по голове, меняет мокрое полотенце на лбу. - Ну, ну… - Утешает Кеноби шепотом, - всё пройдет. Скоро станет легче. Он отпаивает его чаем – без сахара, с мятой и кусочком лимона. А от мантии Оби-Вана пахнет целебными травами и уютом… Поддержка Оби-Вана на вкус как горячий каф из тех посылок, которые им отправляют на фронт. Горький, противный и пропахший гарью и машинным маслом. - Я сделал тебе. Ты едва на ногах стоишь, - бросает Кеноби, усталый, в кровоподтеках и ранах. И лишь потом Энакин узнает, что Оби-Ван заварил ему каф из своего пайка. Как Шми когда-то, отдавая для него лучшее. Защита Оби-Вана на вкус как сталь. Кажется, Энакину было тринадцать, когда он прочувствовал это полностью. Он вновь полез туда, куда не стоило, и оказался в плену. Оби-Ван ворвался в помещение, где держали Энакина, подобно молнии. И впервые Энакин увидел потенциал учителя целиком. И понял – он не оруженосец, как казалось когда-то в детстве. Он главный герой давно забытых легенд, прячущийся за внешне непривлекательным обличьем… А после Кеноби нес его обратно к кораблю, опасаясь, что падаван не сможет идти сам. - Я не ребёнок, поставьте меня на землю! Но Оби-Ван лишь устало усмехнулся. - Для мастеров падаваны – всегда дети. Не спорь. Тогда Энакин обиделся. И лишь недавно осознал всю ценность того момента… Его мысли обращаются к ещё одному эпизоду… - Присоединись ко мне, Энакин. Мед, патока и вино оказались ядом. Палпатин всегда лгал ему, с самого начала, заманивая в свою ловушку. Спасёт ли он Падме? Его свет, его ангела… - Энакин! Крик Оби-Вана на вкус как отчаянье. И его бывший мастер падает. Молнии проходят сквозь его тело, он кричит от боли, но всё ещё бьется. Идёт до конца. Сопротивляется. А потом вспышка. Палпатин целится в сердце Оби-Вана. И кричит уже Энакин. Он превращается в машину для убийств. Нет больше чувств, есть только Сила. Сила и её приказы. Однажды Энакин потерял мать. Теперь он лишился того, кто, как он понял с таким опозданием, взял на себя роль старшего брата и отца… Он очнулся лишь тогда, когда Палпатин лежал у его ног. Мертвый. Энакин, как неживой, опустился на колени с Оби-Ваном. Ещё жив, но тонкая жилка на его шее бьется всё слабее. Чай без сахара, лимон и мята, сталь, молоко и железо, каф из пайка… Оби-Ван напоминает шоколад с орехами, который он всегда носил в карманах для Энакина, когда тот был ребёнком. Плитка всегда ломалась неровно, и Оби-Ван всегда давал ему кусок, в котором было больше орехов, говоря, что не сильно их любит. А Энакин ещё не понимал, почему нельзя купить шоколад без орехов… - Я горжусь тобой, - шепчет Оби-Ван, слабо улыбаясь. Поздно… Это воспоминание – самое горькое. Оби-Ван мертв. Энакин – герой Республики, член Высшего Совета джедаев, магистр. Отец двух детей. Любовь Люка напоминает солнечный свет и лимонад. А любовь Леи – как море и ягоды… Наверное, если бы не близнецы и Падме, он бы сломался. Ведь той невидимой опоры, которая держала его столько лет, больше нет. Бронзовая статуя Оби-Вана, поставленная в саду Храма, мягко улыбается ему. - Я скучаю, учитель, - Энакин кладёт у подножия цветы. Белоснежные, как первый снег. Когда-то Оби-Ван говорил, что такие растут на его родной планете… Скучает? Неверное слово. Как объяснить ту дыру, которая образовалось в душе, эту щемящую боль, когда Энакин ищет глазами Оби-Вана, чтобы поделиться с ним новостью, и понимает, что его рядом нет. Нигде нет. - Мне вас не хватает, мастер. На секунду Энакину показалось, что на его плечи опустилось родное тепло, а знакомый голос произнёс: - Я рядом, падаван… Но мгновение прошло, и в воздухе остался только запах чая. С лимоном и мятой…