Катрина и Луи

      Она была как утреннее солнце. Нежная, чистая, тёплая. Одна из красивых дам Парижа, одна из знатнейших дочерей, одна из теплейших матерей. Моя мама. Катрина де Бово, гордость своего отца.       - Луи, держи шпагу крепче, любой мальчишка может отобрать у тебя её одним махом.       Мне было пять, но в силу рослости и здоровья я выглядит как обычный восьмилетний мальчик. Это очень радовала моего отца и тревожило мою мать.       Одним лёгким движением сын служанки, Жан Поль, будучи старше меня на три года, спокойно выбил из моих рук мою первую шпагу.       - Да, Жан Поль, молодец, покажи этому... недотёпе.       Жан Поль представил к моему горлу шпагу. Было больно. И обидно.       - Жак, что ты тут творишь? Он наш первенец, наследник!       - Первенец не должен быть тряпкой!       - Он ещё ребёнок! Если продолжить его гонять до изнеможения и бить, он погибнет!       - И что? Родишь мне ещё? - ответил Жак, приближая к себе строптивую на его взгляд Катрину. - Рожай мне наследников побольше, здоровее и чаще!       Катрин лишь оттолкнула его.       - Если ты хочешь пытаться быть романтичным, то ты безоговорочно провалился!       - Вам, знатным дамам, не угодишь! - пожаловался с ухмылкой Жак. - Луи, Жан Поль, заканчивайте, так уж и быть - перерыв.       - Отлично, - кивнув, сказала Катрин. - Луи, иди за мной.       - Да, матушка, - послушно кивнув, ответил я.       Она взяла меня за руку и мы пошли в дом. Мама молчала, ничего не говорила, но её руки были тёплыми, приятными, согревающими.       Мы зашли в дом и она повела меня наверх, в свою комнату. Это была небольшая комната, но очень светлая и красивая. У матери был вкус, она отлично подбирала предметы интерьера в комнату так, что создавалось ощущение спокойствия и уюта. Это очень контрастировало с комнатой отца, тёмной, сырой, где вместо картин и окон - шпаги и шторы.       В комнате уже была Рене, моя старшая сестра. Она сидела за маминым столом и читала какую-то книгу. У неё были серые глаза матери, скрывающиеся за пышными ресницами, и светлые волосы, заплетённые в тугие косички. Если меня часто называли внешней копией матери, то Рене была примером гармоничного сочетания черт обоих родителей.       Мама, однако, была очень строгой к пытливой умом девочке.       - Рене, - холодно обратилась мама, когда мы зашли. - Прочитала?       - Да, - грустно кивнув, ответила Рене. - Можно я уже пойду? Тут скучно, я хочу к ребятам.       - Тебе уже десять лет, Рене, - строго сказала мама. - Пора заканчивать с этой беготнёй с детьми на ярмарке.       Рене, ничего не ответив, насупилась и собиралась уже уйти, но мама её остановила.       - Постой-ка, - с ухмылкой потребовала она. - Повернись ко мне.       Рене застыла, как статуя, и побледнела.       - Повернись! - повторила мама более строго.       Рене медленно повернулась. Тогда я понял, почему она так хотела быстрее уйти. Подвески в виде золотых бабочек. Подарок отца.       - Кто тебе разрешил брать это? - спросила мать, делая паузу на каждом слове.       На глазах Рене появились слёзы.       - Мама, - проговаривала она, рыдая. - Позволь мне ходить с ними. Они... Они такие красивые. Отец мне ничего не разрешил купить на ярмарке.       - Нет, - резко отказала мама. - Вырастешь, тогда и будут у тебя украшения, какие захочешь. А пока верни, воровка.       Рене, хмыкая носом, вернула подвески и сразу же выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Мама лишь тяжело вздохнула, положила подвески в шкатулку с украшениями и опустилась на колени, чтобы быть на моём уровне.       - Луи, могу ли я просить тебе о кое-чём?       Я поднёс руку к груди, как учил отец. Наверное, это было так нелепо.       - Мама, я - Бюсси, а Бюсси - храбрые рыцари, как говорит папа. Я готов исполнить желание прекрасной дамы!       Она улыбнулась, стараясь не рассмеяться во весь голос.       -Ты у отца научился что ли, малыш?       - Я и не так могу, - гордо заявлял я. - Ведь отец сказал, что надо служить прекрасной даме!       - Даже если дама, - продолжала, улыбаясь, мама. - Попросит тебя поклясться?       - Это... это ещё важнее! - не теряя уверенности, отвечала я. - Клятва прекрасной даме - это всё! Папа пояснял, что это "всё", но, если честно, я не запомнил.       - Ну, может, - засмеявшись, говорила мама. - Папа в чём-то прав. А мама - прекрасная дама?       - Самая прекрасная! - утверждал я.       Ведь тогда я ещё не знал про тебя, Диана.       - Тогда клянитесь прекрасной даме, сеньор де Бюсси. Клянитесь, что никогда не бросите в беде свою возлюбленную, тем более - жену. И клянитесь, что никогда не будете мучить своих детей.       - Клянусь, - пытался повторить я, хоть и не все фразы мне были понятны. - Что не брошу всех, кого люблю. И клянусь... что не буду обижать детей. Мама, а как же Жан Поль?       - Своих детей, Луи. Когда-нибудь ты вырастешь, станешь мужем, потом - отцом, у тебя тоже будут дети, как и у папы.       - И я буду графом де Бюсси как папа? Я буду таким же как он? - восхищённо смотря, спрашивал я.       Мама лишь кивала.       - Тогда клянусь защищать свой дом, семью и детей!       - Поздравляю, сеньор де Бюсси! Это ваша первая клятва даме, будьте же верны ей.э       Да, это была моя первая клятва, самая сильная и запоминающаяся. Потому и запомню я её на всю жизнь. И непременно буду соблюдать.       А потом мы услышали стук.       - Катрина, ты заперлась? Живо открой! - командовал отец.       Мама взяла меня за руку и вывела в другую комнату за штору. Её руки, всё ещё тёплые и нежные, дрожали.        - Луи, будь здесь, - прошептала она. - Не выходи!       Я мог лишь кивнуть.       Оставив меня за шторой, она побежала к двери. Послышался скрип замка.       - С каких пор ты закрываешься от меня, Катрина?       - С каких пор ты унижаешь меня при ребёнке, Жак? - ответила с неизменной суровостью моя мать.       Я не мог не подсматривать сквозь штору. Тишина и статичность кабинета матери пугала мою детскую тревожность. Я наблюдал из-за щели.       Отец сделал вид, что сменил гнев на милость. Он протянул руки к матери.       - Катрина, моя радость, - говорил он, обнимая её. - Роди мне ещё рослых, красивых сыновей. Как Луи. Чтобы росли, как колосья пшеницы! Обещаю, чем больше у меня будет наследников, тем больше я буду прислушиваться.       Мама посмотрела в его глаза и внезапно отстранилась.       - Поэтому ты убиваешь Луи этими тренировками? Тебя раздражает, что ты, младший из сыновей своего отца, получил наследство, графство де Бюсси, от своего дяди-монаха, только потому что был последним из выживших Бюсси! Как бы ты не старался, будь жив хоть один из твоих братьев, ты бы ничего не добился.       - Катрин...       - А Луи - он другой... Да, первый сын, наследник, он не умер от чахотки в три года как твой самый старший брат Франциск, он не слаб телом как твой брат Жордж, он способен наследовать и приумножать. Но он... старший, да, Жак? Ты не хочешь, чтобы он дожил до наследства, потому что завидуешь.       - Катрина, ты переходишь всякие границы...       - Я?! Я - Катрина де Бово, одна из любимейших дочерей своего отца! Ты должен гордиться, что я стала твоей супругой, и ценить меня.       - Я ценю, Катрина, - говорил спокойным голосом отец.       - Тогда почему?       Я слышал, как отец тяжело вздохнул.       - Видишь ли, вне зависимости от того, хочу я видеть Луи своим наследником или нет, может случится беда. Он может погибнуть в бою, на дуэли, от болезни. В наше время много не живут, так уж получилось. Как ты сама сказала, из моих братьев выжил только я. Мой дядя и я не хотим, чтобы династия пресеклась. Оттого и нужны другие сыновья. Понимаешь?       Теперь пришла очередь матери вздыхать.       - Я понимаю, - пробормотала она голосом обиженного ребёнка. - Но прекрати мучить Луи. Разве ты не видишь, что он маленький? Если ты продолжишь позволять Жан Полю избивать его, он может сломаться, не выдержать!       - Я не мучаю. Жан Поль помогает Луи становится лучше. А ему это скоро пригодится. Мальчик рослый, сильный, наш с дядей друг, Жак д'Аннебо, утверждает, что мальчик выглядит на семь, а то и на восемь лет! Я потерплю год, два, а потом отдам его в пажи.       - В пажи? В семь лет? Ты хочешь его убить? Ты всё-таки хочешь его убить...       - Нет, я лишь даю ему шанс вырасти крепким юношей. Он вырастет на службе, окрепнет, станет мужчиной... или умрёт в процессе. Но это жизнь.       Пока он говорил это, мама стояла, опустив голову. Но стоило ему закончить, как она посмотрела на него с огнём в серых глазах. -       Умрёт в процессе? Ну уж нет! Знай, Жак, Луи, именно Луи станет твоим наследником! "Луи де Клермон граф де Бюсси" - именно так его будут называть! И я это увижу, и все увидят, помяни моё слово. Но и здесь ты утонешь в зависти и гордыне. Знаешь, почему? Потому что ты не увидишь, как он станет легендарным графом де Бюсси, потому что когда он станет им, ты будешь лежать в холодном склепе!       Отец горько улыбнулся.       - Вот как, - усмехаясь, отвечал он. - Моя жена, как я вижу, не планирует исполнять супружеский долг и рожать мне сыновей! Оставишь меня с Луи, Рене и Маргаритой, поставив под угрозу свою и мою династии?       - Я бы рожала, - отвечала мама. - Если бы ты не захаживал постоянно к своей шлю...       Она не договорила - послышался звук хлопка. Я видел, как мама схватилась за покрасневшую от ладони щёку.       - К тебе слишком были добры, Катрина. Это не пошло тебе на пользу. Но со мной нежностей не будет, я человек военный. И ты будешь мне подчиняться. Рожать сыновей, если я скажу, не рожать, если я прикажу. Ты - моя жена, и только я решаю, что будет с тобой и с твоими детьми! Не смей никогда, никогда отзываться плохо о госпоже де Ромекур, поняла?       Мама не кивнула, только замерла как статуя.       - Тебе придётся понять, - не выдержав паузы, продолжил отец. - Хочешь сказать, что я не увижу, как Луи станет графом де Бюсси, потому что он унаследует после моей смерти? Хорошо, не увижу, если это будет так, ты права. А сама то с таким вздорным характером доживёшь до этого события, переживёшь меня?       Он взял её за подбородок.       - Это я тебе обещаю, - сквозь зубы прошипела мать.       Отец слегка улыбнулся и опустил руки.       - Хорошо, увидим. Ты зря думаешь, что мне есть дело, кто будет графом де Бюсси после меня. Это только Бог ведает. Если бы в тебе было хоть немного смирения, ты бы это поняла. А теперь слушай: я жду тебя в спальне сегодня вечером. Если ты посмеешь не прийти, я сам приволоку тебя, где бы ты не находилась. Поняла?       Мама слегка кивнула, и отец самодовольно направился к выходу.       - Купи уже украшений Рене, - сказала она напоследок.       Отец вопросительно посмотрел на неё.       - Ей нечего надеть, она носит обноски и украшений по её возрасту нет. Ты ведь её тоже просто так не оставишь? Отдашь в фрейлины? Они хорошо одеваются...       Отец улыбнулся лучезарной, доброй улыбкой, той самой улыбкой, которую он дарил только ей и Рене.       - Да, ты права, я планирую и её пристроить. Посмотрю, что может предложить Авель, решительно, эти болваны на ярмарках продают только какой-то деревенский смрад!       После я слышал лишь, как закрылась дверь. Шаги. Мама выглянула из-за шторы.       - Можешь выходить, Луи!       Я послушно вышел, смотря на неё. Это была нелепая ситуация. Я не знал, что мне сказать. Она не знала, что мне ответить