I. Тепло родного дома

      Возвращаться на экспресс после долгого приключения было всегда приятно. Запах моющего средства с Лофу Сяньчжоу, которое Пом-Пом так расхваливала в последнее время, показывая, как пол заблестел после помывки; аромат свежесваренного кофе Химеко; коричный шлейф из комнаты Март; рассказы, написанные господином Янгом в молодости, и прохлада архива Дань Хэна, где Стелла иногда задерживалась до глубокой ночи, засыпала, а открывала глаза уже в своей комнате утром, заботливо укрытая одеялом. На прикроватной тумбочке, кстати, всегда оставалась записка, напоминающая о том, что нужно не забывать отдыхать и ложиться спать вовремя. Ниже мелким почерком неизменно приписывалось: «Утром не забудь сходить в душ».       Стелла часто пропадала где-нибудь. Архив Дань Хэна пополнялся не только историями, но и очень важными фактами: более глубокое исследование миров никто не отменял, а новый член экипажа оказался пусть и несносным, но очень любопытным и упорным. Стелла бралась за дело не всегда с умом, но с никому неподвластным энтузиазмом и, что было очень важно, от чистого сердца. Передряги, в которые она попадала по неосторожности, глупости, которые могла совершать в процессе, проблемы, которые сваливались ей (и прочим членам Звёздного экспресса в радиусе метра от неё) на голову целым водопадом, — всё это уже не удивляло никого из Безымянных. Привыкли. Не смирились, но привыкли. В конце концов, легкомыслие и наивность Стеллы во многом нравились им всем.       Впрочем, насчет глупостей. Стелла не была глупа, отнюдь. Зачастую она действительно умело прикидывалась, чтобы уйти от ненужных проблем и потянуть время. Жаль, что этот метод с Авантюрином вообще не прокатывал.       — Стелла, ты вернулась!       Радостный вопль Март за спиной достигает ушей с другого конца вагона. Девушка оборачивается на голос и снисходительно улыбается, скрещивая руки на груди. Её не было на экспрессе... Неделю? Да. Последнее задание на Лофу затянулось, потому что впоследствии всё перекинулось на Пенаконию и Белобог, а там ещё и с КММ пришлось разбираться... Эх, ни минуты покоя в этом бренном мире!       Объятия Март — сильные, душевные, тёплые. Не такие, как Химеко или Дань Хэна. Стелла иногда поражалась тому, сколько силы сокрыто в таком хрупком на первый взгляд девичьем теле лучницы.       Правда, сравнивать боевую силу с силой сжатия — не очень правильно, но...       Стелла отбрасывает свои рассуждения в сторону, качает головой с полуприкрытыми глазами, обнимая подругу в ответ: мягко и осторожно проводит руками в перчатках по изящной спине вдоль позвоночка, перекрещивает кисти и невесомо останавливается на лопатках, чтобы затем опустить голову на чужое плечо и прикрыть глаза, позволяя себе раствориться в бесконечной и всеобъемлющей любви Март.       — А Химеко уже собиралась отправлять нас на твои поиски, — весело щебетала девушка, пока они шли в сторону спального вагона. — Ты долго не заходила в сеть. Почему? — в звонком и обычно беспечном голосе слышится тревога, в искрящихся радостью глазах читается страх.       — Не было сети, — равнодушно пожала плечами Стелла в ответ. Она слишком устала, чтобы рассказывать о своих скитаниях из одной точки света в другую, а потом обратно в глубины Пенаконии и Подземья.       — Ясно... Ты к Дань Хэну?       — Да. В пустошах Белобога нашлась пара книг и одна реликвия. Я предлагала их музею, но Пела сказала, что мы можем оставить их себе при условии, что поделимся всей информацией, которую сможем узнать.       — Не забудь заглянуть к Пом-Пом и Химеко, — напоминает Март и – точно солнечный зайчик – вприпрыжку удаляется в свою комнату, радостно напевая какую-то песенку себе под нос.       — Да... Обязательно.       Стелла говорит в пустоту, провожая взглядом подругу. Стоит в коридоре столбом и, словно загипнотизированная, буравит глазами дверь в другом конце спального вагона. Возможно, она так и простояла бы на пороге чужой комнаты целые сутки, если бы дверь не открылась перед её носом и она не встретилась с одновременно удивленным и растерянным Дань Хэном.       — Давно не виделись, — первой прерывает молчание Стелла, вынимая из наплечной сумки книги и артефакт, бережно завёрнутый в мягкую ткань для безопасности транспортировки. — У меня для тебя новый улов! — протягивает руки с сокровищами гордо, ибо ей эти три несчастные реликвии стоили трёхдневного прозябания на просторах снежных пустошей.       — Твоё появление – всегда приятная неожиданность, — принимая «подарок», лаконично отмечает Дань Хэн. Он бегло осматривает внешний вид подруги: как обычно, растрёпанная и уставшая, но уверенно упирающая руки в бока, неумело создавая видение бодрости.       Честное слово, она даже после кофе Химеко выглядит измотанной.       — Показания археолога будешь записывать? — осведомляется Стелла, скрещивая руки на груди.       — Это какого археолога?       — Самого лучшего, конечно же!       Дань Хэн высунул голову в коридор и огляделся по сторонам, в поисках упомянутого учёного. Стелла непонимающего похлопала глазами с пушистыми ресницами, когда юноша остановил взгляд, в котором так и читалось немое: «И где этот твой археолог?»       — Прикалываешься?.. — мямлит девушка, сводя брови на переносице и отводя взгляд в сторону.       — Не валяй дурака, пожалуйста, — устало помял переносицу Дань Хэн. — Если это всё, то я хотел бы вернуться к работе с архивом... — начинает он, оборачиваясь через плечо на своё рабочее место.       Стелла открыла рот, чтобы ответить.       И тут же закрыла его.       — Да. Конечно. Удачи тебе.       Её речь звучит непривычно отрывисто, будто она не успела переформулировать изначальную мысль, а язык уже сплёл слова и бросил их на воздух.       — Увидимся на ужине, — кивает Дань Хэн, решая не придавать особого значения поведению подруги. Она была странной. Её характер был странным. Она познавала всё вокруг и задавала порой странные вопросы, а потом глубоко задумывалась над чем-то. В последний раз, правда, чуть не собрала по чертежам с Космической станции какой-то летательный аппарат, предназначенный для выслеживания и атаки приспешников Легиона Антиматерии. И всё бы ничего, если бы по незнанию это серое чудо не запустило таймер самоуничтожения, случайно задев красную кнопку на двигателе. Между прочим, ещё пара мгновений и экспресс взлетел бы на воздух! Господин Янг вовремя подоспел, смог за несколько секунд устранить серьёзную опасность. Её источник, кстати, впоследствии несколько дней отрабатывал своё поведение готовкой завтрака, обеда и ужина на весь экипаж.       Стелла не отвечает. Просто уходит прочь, низко опустив голову. Плетётся, словно на руки и ноги ей повесили свинцовые кандалы, а на макушку возложили стальную корону с изящными и острыми дизайнерскими прикрасами, которые медленно, но верно, царапали нежную кожу, оставляя после себя кровоточащие раны.       Девушка не замечает, как оказывается в общем вагоне. Не замечает, как заводит диалог с Химеко: отстранённая улыбка и добрый, чуткий взгляд нечисто-золотых глаз в купе с актёрской вежливостью — верная маска Стеллы для любой ситуации. Она может носить её днями, неделями, даже месяцами... Почему-то казалось, что раньше эту маску она носила годами.       — Ты, вероятно, уже устала от моих разговоров, — грустно улыбается навигатор экспресса, кладя руку на острое девичье плечо. — Тебе нужно отдохнуть. Ты только с дороги, а ни на минуту не присела. Отправляйся в комнату и хорошенько отдохни до вечера!       Стелла, недолго думая, соглашается. Помахав на прощание, удаляется в вагон для вечеринок. Выслушивает очередную несмешную шутку Цыца и скрывается в своей комнате, первым делом запираясь в ванной и включая максимальный напор в душевой кабинке. Можно было бы и в ванну — для полного расслабления, но сейчас Стелла хотела только одного.       Заглушить себя и голос Стелларона внутри. . . .      Если в сутках 24 часа, то почему людям критически не хватает времени? Перед лицом смерти даже самая долгая жизнь кажется лишь мимолётным воспоминанием. Секундой. Взмахом крыла случайной бабочки, пролетевшей у самого носа в далёкой юности.       Стелла уже битый час подбрасывает в воздух монету, которую когда-то ей вручил Авантюрин, желая заключить «сделку». Золотой кругляш взмывает в высь, прокручивается раз пятнадцать, а потом тяжелым грузом возвращается в обманчиво тонкие пальцы девичьих рук. И так по кругу. До чёртовой бесконечности.       В общем вагоне было пусто: скоро должно было начаться вечернее собрание. Во главе дежурства сегодня стоял Вельт и, стоит отметить, неплохо погонял Март и саму Стеллу. Чем это было вызвано — неизвестно. Не то предвзятостью, не то привычкой загрузить работой главных бездельников экспресса.       Стелла вздыхает. Монета в последний раз падает в руку и ненароком соскальзывает, скрываясь в мягком белоснежном ковре, который с недавних пор лежал под одним из диванов.       В вагон заходит шумная компания, состоящая из Март 7, Пом-Пом и Химеко, активно обсуждающих предстоящий ужин. Стелла из положения «лёжа» принимает положение «сидя»: уже помывшаяся, в привычной безразмерной светло-бежевой футболке и черных коротких шортах, девушка вдруг осознает, что ей не хочется здесь находится.       Острая боль пулей пронзает виски. Схватившись за голову, Стелла стискивает зубы до скрипа, шипит раздраженно, приказывая Стелларону замолчать. Сейчас не время капризничать. Не время вмешиваться...       В последнее время она не различает уже, где её собственные мысли, а где — злобная речь мирового порока.       — О, ты уже здесь! — бодро восклицает Март, падая на диван рядом с подругой.       «Как много шума»       — В следующий раз я попрошу Вельта не нагружать вас так, — обещает между делом Химеко. — Стелла, ты в порядке? — взволнованно осведомляется она, замечая подавленное состояние подопечной.       — Всё отлично, — отвечает девушка спокойно. Она всегда непринуждённо отмахивается от всего, что её раздражает или доставляет дискофморт. Стелла старательно игнорирует головную боль, которая на пару с гудением, стремительно нарастающим где-то на задворках сознания, сводили её сейчас с ума.       — В случае чего — всегда обращайся, — повторяет в сотый раз навигатор. Кажется, это уже вошло в её привычку: при каждом удобном и неудобном случае напоминать, что она всегда готова оказать поддержку или протянуть руку помощи в беде.       Даже если эта беда — компаньон.       Даже если эта беда — какая-то мелочь из разряда выброшенного без предупреждений мусора, принесённого из Белобога.       Даже если эта беда не поддается краткому объяснению.       Даже если эта беда вызвана тобой.       Даже если беда — и есть ты.       — О, вы уже здесь?       Умиротворённый голос Вельта привлекает всеобщее внимание: он источает не только деловитость и строгость, но и какое-то уютное предвкушение перед традиционным вечерним собранием, привносящее в "семейную идиллию" крепкие связи, образованные порой шутками, а иной раз — поднятыми проблемами, требующих безотлагательного решения всеобщими усилиями.       — Значит, Пом-Пом может начинать собрание? — задумчиво спрашивает проводник, оглядывая всех присутствующих.       — Дань Хэн не придёт? — Стелла удивленно оглядывается по сторонам: обычно без уважительной причины никто не пропускает сбор.       — Я здесь, — невозмутимый тон, размеренная походка и неизменно-хладнокровные глаза цвета морской волны. Эти три параметра были, кажется, неотъемлемой частью образа водяного дракона.       А, нет, простите.       Четыре.       Дань Хэн всегда приносил с собой запах моря поздним вечером, прошедшей грозы и крепкого чая с нотками хвойного горного леса. Именно горного. Потому что Дань Хэн холодный, точно снег.       — Извините за опоздание.       — Всё в порядке, Пом-Пом пока не начинала! — успокаивает новоприбывшего проводник. Вельт начинает подготовку отчётов, где то и дело всплывают имена двух славных девушек, что сейчас сидели на диване, не особо вслушиваясь в разговоры вокруг. Стелла без интереса пялилась куда-то в сторону, считая ворсинки на ковре. Она пристроила голову на коленях, плотно прижатых к груди — Март иногда завидовала её растяжке и ловкости.       Время течёт незаметно. Незаметно и разговор перетекает к одному насущному вопросу: как быть с приглашением на праздник боевых искусств, присланный с Лофу.       — А в чем, собственно, проблема? — хмурится Март рядом. — Пойдем и повеселимся! Мы так давно не отдыхали все вместе, а после событий на Пенаконии и вовсе не сходили с экспресса! Ну, кроме Стеллы, конечно... Её поди удержи на одном месте!       — Должен же кто-то осваивать новые горизонты нашей бескрайней Вселенной, — встрепенулась – или вздрогнула? – вышеупомянутая, пытаясь сообразить и вникнуть в суть происходящего. — Я просто трудолюбивая и не сижу мешком картошки в ослепительно-розовой комнате, — с наигранным высокомерием вздёрнув подбородок, отворачивается первопроходец.       — Перевожу: кому-то не хватает приключений на свою вездесущую задницу, — не остаётся в долгу Март, на что Стелла, широко распахнув глаза, изумленно хлопает ресницами и, чуть приоткрыв рот, тупо вперивается в неё взглядом.       Она бы могла съязвить. Могла бы поддеть. Могла бы поддразнить. Могла бы и самоутвердиться, если бы хотела.       А она не хотела. Не хотела...       «Я хотя бы пользу приношу»       Чёрт.       «Только болтать и умеешь, а как до дела доходит, так ты первая на попятую пойдешь!»       Да замолчи ты.       Стелла шипит, потирая висок и отчаянно жмурясь. Свешивает ноги вниз, выпрямляется, покачиваясь. Отнекивается на встревоженный лепет Март, робко коснувшейся её предплечья.       Стелла одёргивает руку, как от огня. Удаляется прочь, скрываясь в спальном вагоне и что-то бросая про то, что вернётся чуть позже. Мелким шагом проходит в самый его конец, обессиленно падая на диван и сворачиваясь на нём калачиком. Оголенные руки и ноги немели от холода: всё-таки следовало иногда накидывать что-то поверх футболки и не пренебрегать носками...       Но Стелла не могла привыкнуть к тому факту, что она тоже человек, что ей тоже бывает холодно, больно, страшно и обидно. Даже искуственно созданный человек — сосуд для Стелларона — будет считаться человеком. С таким же сердцем. С такой же душой. Да, её эмоции немного... скованны, а мимика первоначально и вовсе была скопированна с окружающих. До того момента, пока Стелла не стала изучать какие-то психологические книги, посоветованные Цзинь Юанем и Броней. Скажем так, проницательность и чувство эмпатии девушки возросли, а тонкость актерского мастерства стала бросаться в глаза окружающим... Однако всегда есть «но».       И это «но» — собственные чувства. Стелла их не понимала. Не понимала, чем они вызваны. Не понимала, почему сейчас грудь разрывает какая-то непреодолимая тоска и чувство одиночества. Не понимала, почему тело покрывалось крупными мурашками, а во рту всё резко пересохло. Не понимала, почему что-то горячее пропитывало её футболку и смачивало оцарапанную кожу открытых коленей. Не понимала, почему было так холодно. Как будто тебя насквозь проткнул Сон, но ты почему-то оставался в сознании: опустошенный, лишенный движения и эмоций, потому что ты и не живой, и не мёртвый. Ты просто... Просто есть. И никому нет до этого дела. . . .      Химеко и Вельт не знали, что делать с участившимися приступами Стеллы. Они наблюдали за каждым членом экипажа, но сложнее всего подобраться до сих пор было именно к девушке, носящей в своей груди разрушительный Стелларон. Из раза в раз Химеко тяжело вздыхала, а Вельт устало качал головой, будто отказываясь комментировать происходящее. Иногда ему было сложно относиться к Стелле достаточно строго из-за мрачных воспоминаний о том, как невинная душа страдает в полном одиночестве где-то в тишине дальних вагонов экспресса.       — Я... схожу заварить чай, — взволнованно проговаривает Химеко, переплетя пальцы рук и с силой сжимая их.       — Ох, что-то случилось? Почему Стелла такая грустная? — жалостливо спрашивает Пом-Пом, вот-вот готовая пустить слезу.       — Наверное, мусорные баки Белобога снова опустошили без её ведома, — скрестив руки на груди, равнодушно проговорил Дань Хэн. — Химеко, позвольте, я пойду с вами.       — Ну конечно, Дань Хэн, — кивают ему в ответ. Двое удаляются, пока Март обеспокоенным взглядом провожает друзей, а Вельт начинает, старательно скрывая свою тревогу, отчитываться перед Пом-Пом.       Дань Хэн находит Стеллу достаточно быстро. Если быть честным, то даже слишком. На её лице — подсохшие дорожки от солёных слёз. Ослабевшие руки обнимают колени, а из груди вырывается тихое дыхание, редко прерываемое короткими всхлипами.       Юноша вздыхает, скрещивая руки на груди. Молча стягивает с себя длинную бело-изумрудную куртку, оставаясь в одной черной безрукавке и накрывая заснувшую подругу элементом гардероба, как пледом. Он садится на подлокотник дивана со стороны торчащей из-под плотной ткани серой макушки, осторожно поправляет растрепанные волосы, подтягивая капюшон повыше. А потом смотрит. Долго смотрит. Ждет, пока придёт Химеко. Ждёт, пока едва слышное дыхание станет ровнее, а из носа перестанут течь жидковатые полупрозрачные сопли. Ждёт, пока это серое недоразумение не очнётся ото сна. Кажется, Стелла часто спала не от усталости, а от перенапряжения. Это было чем-то вроде защитной реакции её организма, причем абсолютно на всё.       Дань Хэн смотрит украдкой на мирно сопящую подругу. Его мягкий и нежный взгляд мажет лениво по бледному лицу, по её нелепой позе эмбриона, угадывающейся под складками куртки. Невольно думает о том, как сильно затечёт её тело. Совершенно случайно поглаживает по голове, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди серых волос. Абсолютно не специально касается чужой щеки, вызывая слабую улыбку на розоватых губах. И уж точно не вздрагивает, судорожно вдыхая воздух, когда тонкие пальцы находят его руку и сжимают его, слегка грубую после многолетних тренировок с копьём, ладонь.       — Как ты?       Это стандартный вопрос. Привычный, можно сказать. Он звучит всякий раз, когда Дань Хэн оказывается рядом со Стеллой в момент её пробуждения.       Но на этот раз девушка молчит. Только чуть сильнее сжимает ладонь и прижимается к ней щекой, пытаясь согреться чужим теплом. Просто своего не осталось.       — Вот вы где! — торопливый шёпот срывается с губ подоспевшей Химеко. В её руках — изящная чашка, от которой приятно пахнет ягодами и какими-то полуцелебными травами, среди которых отчётливо ощущается зверобой.       Дань Хэн отрывает безмятежный взгляд от Стеллы, поднимая глаза на навигатора Звёздного экспресса. Прижимает указательный палец свободной руки к губам, многозначительно кивая в сторону спящей серовласки.       — Может, разбудим?       — Не стоит.       — У тебя рука уже, наверное, затекла, — тихая усмешка достигает ушей сквозь разум, в полудрёме улавливающий сигналы из космической реальности.       — Мне несложно.       — У тебя ангельское терпение, не иначе! — снова смеётся Химеко.       Стелла приоткрывает глаза, часто моргая: размытый силуэт в белом платье, черным пятном на плечах и ярко-красной размазнёй за спиной, очерчивающей силуэт.       Девушка порывается подняться, но рука, которую она прежде сжимала, неожиданно ловко выскальзывает из некрепкой хватки и ложится на плечо, несильно надавливая, будто приказывая лечь обратно. Правда, теперь голова оказывается не на жёсткой коже дивана, а на мягких коленях Дань Хэна.       — Не так резко, — строго звучит откуда-то сверху. Юноша сидит отвернувшись и скрестив руки на груди: кончики его ушей едва заметно краснеют, пока он пытается сохранять своё привычное безразличие ко всему миру.       Стелла удивленно моргает пару раз. Молча кивает. Медленно закрывает глаза, ёрзает немного, устраиваясь поудобнее.       — Простите за это, — виновато бормочет Стелла, прячась под светло-серым капюшоном куртки Дань Хэна.       — Не пойму, о чем ты, — бесстрастный голос юноши по-вальяжному спокойный. В нём не читаются эмоции, как и на непроницаемом лице не дрогнул в этот момент ни один нерв.       — Через полчаса ждём вас на ужине, — с улыбкой, буднично говорит Химеко, напоследок окидывая нежным взглядом двух молчунов экспресса, сблизившихся за последние пару лет до того, что теперь Стелла часто слушала лекции Дань Хэна по истории и мироустройству и — удивительно! — в самом деле многое из этого запоминала!       — Мы придём, — кивает юноша, не открывая глаз.       Стелла ближайшие десять минут будет неосмысленно выводить незатейливые линии на ладони Дань Хэна коротким ногтем, следующие пятнадцать — пить остывший чай, продолжая кутаться в чужую куртку и с наслаждением вдыхая аромат, насквозь пропитавший качественную ткань Лофу. Если рассвет после долгой дождливой ночи может пахнуть — то он пахнет именно так.       Спокойствие растекается по телу вместе с холодным чаем, тяжелым грузом упавшим в пустой желудок. Стелла робко выглядывает из-под капюшона, тщетно пытаясь поймать взгляд сурового Дань Хэна, кончики ушей которого уже давно пылали от смущения.       — Спасибо тебе, — снимая капюшон и снова притягивая ноги к себе, проговаривает она.       — Я же говорил: я всегда буду рядом.       — Угу... Пойдем?       Стелла, на удивление, с каждым разом всё быстрее восстанавливается. Не то повзрослела, не то стала проще относиться к происходящему. И всё же напрягало то, что никто не знал первопричины этих срывов: девушка упрямо молчала, не желая раскрывать карт.       Уже за ужином она будет беспечно смеяться вместе с Март, планировать с самым серьёзным видом захват экономики на Пенаконии и вытеснении Корпорации — если потребуется, она всегда может сразиться с Авантюрином в доказательство капитальности своих намерений, а потом перед самым сном устраивать поединок с неудачно подвернувшимся под руку Аргенти, заглянувшим на экспресс с отчётом от Брони из Белобога о прогрессе восстановления города.       Стелла несносна. Но экипаж экспресса давно привык к этому.