Затишье перед бурей

Я медленно развернулся, стараясь не выказать ни боли, ни внезапной настороженности. На пороге невысокого, но ухоженного домика в стиле ар-деко стояла девушка. Она была похожа на Эми — те же карие глаза, тот же овал лица, — но в её облике не было и тени сестриной мягкости. Короткая стрижка «пикси», резкие черты, пронзительный взгляд, оценивающий меня с ног до головы. На ней были потертые джинсы и чёрная майка с логотипом какой-то панк-группы. В руках она сжимала увесистый гаечный ключ. – Джемма, всё в порядке! – поспешно сказала Эми, отстраняясь от меня, но её голос всё ещё дрожал. – Это Шон. Он… он мне помог. – Помог? – Джемма фыркнула, её взгляд скользнул по моей перевязанной руке, по синякам на лице Эми, по её порванной одежде. – Похоже, помощь понадобилась и тебе, герой. Или ты сам стал причиной этих проблем? – Джемма! – Эми всплеснула руками. – Он спас меня! На меня снова напал этот урод Тим Шраб со своими головорезами! Шон… он их всех… он меня защитил. Последние слова Эми произнесла почти шёпотом. Джемма нахмурилась, и её взгляд смягчился, но лишь на долю секунды. Она метнула быстрый взгляд на пустующую улицу. – Всё равно, тащите свои раненые задницы внутрь. Пока не привлекли внимания всего Оушен-Бич. Она отступила, пропуская нас. Мы с Эми вошли в небольшую, но уютную гостиную. Интерьер был эклектичным: старая плетёная мебель соседствовала с плакатами рок- и нью-вейв групп, а на полках рядом с романами стояли учебники по юриспруденции. Джемма изучала право. – Садись, – бросила она мне, указывая ключом на кресло. – Эми, иди, переоденься и принеси аптечку. Побольше. Эми кивнула и быстро скрылась в глубине дома.Джемма тем временем подошла к окну, отодвинула занавеску и ещё раз осмотрела улицу. – Шон, да? – спросила она, не оборачиваясь. – И ты «помог». То есть, ты их убил? Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и прямой. Врать не имело смысла. Голос и глаза этой девушки не терпели лжи. – Двоих, – честно ответил я. – Третий выживет, но о сексе он будет вспоминать с ностальгией. А Шраба… забрал мой напарник. – Напарник, – повторила она, наконец повернувшись ко мне. На её лице мелькнуло понимание. – Итальянец в гавайке на белом «Океанике». Его уже пол-Бича ищет за то, что он устроил сегодня погром на парковке у суда. Вы, ребята, не теряете времени. Я только развёл руками здоровой рукой. Боль в плече нарастала, превращаясь в пульсирующий огненный шар. – Работа такая. – Работа, – снова фыркнула Джемма. Она подошла ближе и, не спрашивая разрешения, начала аккуратно разматывать импровизированный жгут из рукава. Её движения были удивительно профессиональными. – Видела я таких «работяг». Они приносят проблемы. А у Эми и так их хватает. Она тянет две работы, чтобы оплатить мою учёбу, а сама мечтает о своей танцевальной студии. Ей не нужны гангстеры в белых пальто. – Я не в белом пальто, – попытался пошутить я, но Джемма лишь приподняла бровь. Вернулась Эми, уже в чистой футболке и спортивных штанах, с большой металлической аптечкой в руках. Она села рядом на корточки, и мы с Джеммой, будто слаженная бригада медиков, принялись за дело. Джемма дезинфицировала и оценивала рану (нож прошёл навылет, к счастью, не задев кость и крупные сосуды), а Эми готовила бинты и пластырь. Было немного сюрреалистично: тихая, домашняя обстановка, две девушки, сосредоточенно перевязывающие пулевое и ножевое ранение. – Ты должна заявить в полицию на Шраба, – твёрдо сказала Джемма, обращаясь к сестре, пока та фиксировала повязку. – Бесполезно, – хором ответили я и Эми. Я продолжил: – Его отец – конгрессмен. Любое заявление «потеряется», а свидетели – передумают. Как те присяжные сегодня. Джемма замерла, и её взгляд снова стал острым, как лезвие. – Так это вы. Запугивание свидетелей по делу Джорджио Форелли. Интересно. Значит, вы работаете на Розенберга. А тот, в свою очередь, связан со старыми мафиозными семьями. – Она откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. Её мозг работал с скоростью компьютера. – Значит, ты не просто уличный головорез. Ты часть системы. Пусть и низшее её звено. – Джемма, пожалуйста, – взмолилась Эми. – Он рисковал жизнью ради меня. – И это делает его хорошим парнем? – Джемма покачала головой. – Эми, посмотри на него! На нас! Он – пожар, а мы – бензин. Отец Шраба не станет разбираться, кто прав. Он сотрёт с лица земли всех, кто был рядом с его мальчиком сегодня. Включая этот дом. В комнате повисло тяжёлое молчание. Эми смотрела на пол, я – на свои перепачканные кровью ботинки. Джемма была права. На сто процентов права. Я принёс с собой смерч, и теперь он навис над этим тихим домом. Внезапно зазвонил стационарный телефон на стене в прихожей. Звонок прозвучал оглушительно громко. Мы все вздрогнули. Джемма встала и решительно направилась к аппарату. – Андерсоны, – сухо бросила она в трубку. Прослушав пару секунд, её лицно стало каменным. Она молча протянула трубку мне. – Тебя. Говорит, что его зовут Лэнс. Я взял трубку. –Шон? Братан, ты жив? – в трубке послышался нервный, слегка истеричный голос. – Томми только что привёз какого-то сопляка, весь в соплях и ссаных штанах, в свой трейлер. Говорит, это твой «подарок». А потом укатил куда-то с Розенбергом, сказал тебе звонить. У нас проблемы! – Какие ещё проблемы, Лэнс? – вздохнул я. – Большие! Эти ублюдки с севера – кокаиновые бароны – они не просто так заставили нас давить на присяжных! Они проверяли нас! И, по их мнению, мы справились. Теперь у них для Томми, а значит, и для нас, есть новое, большое дельце. И, братан, оно пахнет порохом и большими деньгами. Томми сказал собираться. Нам нужно встретиться на складе у моста в центр города. Через час. И… – Лэнс понизил голос, – он сказал, чтобы ты был при оружии. И в бронежилете, если найдешь. Он бросил адрес и бросил трубку. Я медленно повесил её на рычаг. Две пары глаз – испуганных карих и жёстких, анализирующих – смотрели на меня. – Мне нужно идти, – тихо сказал я. – Работа зовёт? – в голосе Джеммы звучала ледяная насмешка. – Джемма! – Эми встала и подошла ко мне. Её глаза были полны тревоги. – Ты же ещё ранен. Нельзя… – Нужно, – перебил я её, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. – То, что сделал Шраб, – это цветочки. Если я сейчас не уйду и не разберусь с этим, то буря, о которой говорит твоя сестра, нагрянет сюда гораздо раньше. И будет в сто раз хуже. Я посмотрел на Джемму. –Вы правы. Я – проблема. Лучшее, что я могу сейчас сделать – это уйти и постараться решить эту проблему подальше от вашего порога. Я направился к выходу, каждый шаг отдавался болью в плече. Рука висела плетью. – Подожди, – сказала Эми. Она подбежала ко мне и сунула мне в карман куртки что-то маленькое и холодное. Я заглянул внутрь – это был складной карманный нож с костяной ручкой. – На удачу. И… будь осторожен. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. На пороге я обернулся. Джемма стояла, обняв сестру за плечи, и смотрела на меня. В её взгляде уже не было открытой враждебности. Была лишь усталая тревога и, как мне показалось, тень смирения с неизбежным. – Если начнётся та буря, – сказала она сухо, – позвони. У меня есть… знакомые. Не все копы в этом городе куплены. Это было больше, чем я мог ожидать. Я кивнул ещё раз и вышел в теплый вечерний воздух Вайс-Сити. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. Где-то вдалеке, на волнах радио «Эмоушн», лилась меланхоличная синтезаторная мелодия. Но для меня эта музыка сменилась на тяжёлый, ритмичный гул тревоги. Нужно было найти такси, добраться до трейлера Томми, вооружиться и встретиться с Лэнсом. Город, сиявший днём, теперь казался гигантской ловушкой, где за каждым углом таилась новая угроза. Но теперь, странным образом, у меня появилась причина не просто выживать в этой ловушке, а попытаться её обезвредить. Причина с карими глазами и тихим голосом, ждущая в доме под цветом заката. И причина эта была куда опаснее любой пули.