"Верный" слуга

      Лань Ванцзи встревоженно посмотрел на друга.       - Сопереживание?       Вей Ин тем временем обнаружил себя в главном зале Нечистой Юдоли возле мертвого тела мужчины. Одного взгляда на лицо несчастного было достаточно, чтобы понять, причиной смерти стало искажение ци.       - Зачем ты позволил главе клана Цишань Вэнь прикоснуться к твоей сабле и исказить ее? – услышал он голос, полный горечи и боли, который быстро перешел на крик: - Зачем?!       И понял вдруг, что кричит он сам. Нет, не он, это кричал совсем юный Не Минцзюэ, только что ставший новым главой клана Цинхэ Не. Вей Ин не знал, сколько просидел так, прежде чем услышал радостный детский голос.       - Брат! Брат! Смотри, что я нарисовал! – в зал вбежал еще один ребенок, трепетно и с любовью прижимая к себе лист бумаги.       В этом невысоком, болезненного вида мальчике Вей Ин без труда узнал Не Хуайсана. Взгляд друга упал на мертвое тело, и на лице проступило знакомое растерянное выражение.       - Отец? Отец! - рисунок выпал у него из рук, и Не Хуайсан сперва задрожал от страха, а потом бросился к родителю. – Отец!       - Отца больше нет, - прохрипел Не Минцзюэ. – Теперь мы остались одни.       …Бася рубила и колола, отчего красно-черные одежды заклинателей клана Цишань Вэнь окрашивались в бордово-красный. Клан Цишань Вэнь возомнил себя солнцем? Что ж, наконец-то у него появилась возможность навсегда погасить это солнце и отомстить за страшную смерть отца. В одиночку Цинхэ Не бы не справился с мощью Цишань Вэнь, но совместно с кланами Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь и Гусу Лань у них есть шанс.       Перебив врагов, Не Минцзюэ обратился к ликующим заклинателям:       - Позовите заклинателя, который не покидал поле боя в прошлый раз. Как его зовут?       - Мэн Яо, - поклонился один из его людей, неприятно при этом поморщившись. Фамилию Мэн носила местная шлюха.       Но Не Минцзюэ привык судить людей по делам, а не фамилии, а Мэн Яо оказался способным заклинателем.       Мэн Яо в одиночестве сидел под деревом и ел походной паек, ведь никто не хотел разделять трапезу с сыном шлюхи. Мужчина приблизился к нему без тени презрения на лице. Юноша поспешно вскочил и поклонился главе клана, не смея поднять глаза.       - Мэн Яо? – спросил Не Минцзюэ.       - Да, - не поднимая головы, кивнул юноша.       - Почему не отдыхаешь в пещере с остальными?       Мэн Яо поднял голову с несчастным выражением лица.       «Мэн Яо или Цзинь Гуанъяо, - думал между тем Вей Ин, - ты сменил фамилию, но остался прежним. Есть ли в тебе хоть капля искренности, если ты так обошелся с тем, кто проявил к тебе доброту, пока остальные плевались?»       Взгляд Не Минцзюэ посуровел, и он коротко бросил:       - Иди за мной.       Затем пошел к пещере, где стал лагерем клан Цинхэ Не, Мэн Яо поплелся следом. Приблизившись к лагерю, они услышали смеющиеся голоса. Заклинатели обсуждали Мэн Яо, а именно как он прибыл в Башню Золотого Карпа, чтобы представиться отцу, главе клана Ланьлин Цзинь, и был спущен за это с лестницы. Ведь зачем признавать бастарда сыном, когда есть Цзинь Цзысюань, законный сын и наследник? Тем более этот бастард был рожден шлюхой, которая спала со множеством мужчин.       Заклинатели рассмеялись, Мэн Яо болезненно поморщился, а вот Не Минцзюэ овладел гнев. Глава клана Цинхэ Не вышел из тени как раз, когда его люди рассказывали о том, как им льстит, что семя главы такого именитого клана, как Ланьлин Цзинь, таскает им воду. Бася завибрировала, отвечая на гнев хозяина.       - Глава клана! – заклинатели спешно повскакивали со своих мест и низко поклонились. От былого веселья не осталось и следа, всеми овладел страх.       - Пьете воду, которую он вам с таким трудом принес, - каждое слово Не Минцзюэ с презрением и злостью выплевывал. – А потом этими же ртами злословите за его спиной! Вы вступили в ряды моего клана, чтобы истреблять и наказывать зло или чтобы молоть языками попусту?!       Ответом ему служила тишина, никто не смел даже головы поднять.       - Мэн Яо! – сурово позвал Не Минцзюэ.       Юноша поспешно приблизился и поклонился.       - Чем больше эти люди злословят за твоей спиной, тем сильнее ты должен стараться, чтобы однажды утереть им нос, - твердо проговорил глава клана. – Мэн Яо, отныне ты мой помощник.       Не Минцзюэ еще не знал, какую опасную мысль зародил тогда в голове своего нового личного слуги, и как этот слуга воспользуется своим положением. А если бы знал, многое могло сложиться иначе. Вей Ин же догадался по знакомой улыбке на лице будущего Верховного заклинателя, но ничего не мог поделать, ведь все это лишь воспоминания.       Мэн Яо убил всех, кто смеялся над ним в той пещере, после чего Не Минцзюэ изгнал его. Тем временем война продолжалась, и их новая встреча случилась, когда клан Цинхэ Не угодил в ловушку, и глава клана со своими людьми попал в плен к Вэнь Жоханю, главе клана Цишань Вэнь. Мэн Яо был среди заклинателей клана, который Не Минцзюэ ненавидел больше всего, и улыбался.       - Глава клана Не, - он погладил обессиленного и окровавленного Не Минцзюэ по волосам, как собаку, - не думал, что увижу Вас в таком затруднительном положении.       - Пошел прочь! - из последних сил Не Минцзюэ стряхнул с себя ненавистную руку.       - Все еще мните себя великим? – улыбка все не сходила с лица Мэн Яо. – Оглянитесь, Вы в Знойном дворце!       - Какой еще дворец?! – смело выкрикнул один из пленных. – Всего лишь притон клана Цишань Вэнь!       За эти слова Мэн Яо перерезал ему горло.       - Прихвостень! Может и меня убьешь?! – выкрикнул еще один пленный.       - Как скажешь, - улыбка не сходила с лица Мэн Яо, даже когда он убивал бывших товарищей по оружию.       Позже с той же улыбкой Мэн Яо убьет и Вэнь Жоханя, и в глазах заклинателей это оправдает сегодняшние убийства, но только не для Не Минцзюэ. Он уже не сможет доверять тому, кто предавал столько раз, стольких людей.       Поднялся и пал Старейшина Илин, успев убить перед этим Цзинь Цзысюаня. Мэн Яо воспользовался этим и убедил отца признать его сыном, взяв себе новое имя Цзинь Гуанъяо.       Клан Цинхэ Не возвращался в Нечистую Юдоль, когда натолкнулся на пару сирот.       - А кто ваши родители, может у вас есть еще близкие? – спрашивал Не Минцзюэ.       У Вей Ина разрывалось сердце, когда он увидел, в каком состоянии были его дети, когда их подобрал клан Цинхэ Не. Грязный и исхудавший Вэнь Юань огляделся по сторонам: отовсюду слышались радостные восклицания в честь победы над Старейшиной Илин. Затем снова поднял глаза на задавшего этот вопрос мужчину, и Вей Ин увидел, как мрачная решимость расцветает в его когда-то веселом взгляде.       - Я не помню, - дрожащим голосом говорит мальчик и продолжает повторять заученную фразу: – Я не помню. Я не помню… - в конце концов он разревелся.       Вей Ин смотрел глазами Не Минцзюэ, как растут его дети. А-Юань из смышленого непоседы постепенно превращался в серьезного юношу, А-Юри же напоминал самого Вей Ина в молодости, такой же безбашенный, но его способности к самосовершенствованию по пути сабель вызывали восхищение.       - Не думаю, что у А-Юаня хватило бы на это сил, - говорил ему Не Хуайсан, когда братья остались одни в приемном зале.       - Я знаю, что это сделал А-Сычжуй, - сурово ответил Не Минцзюэ.       - Но тогда почему? – удивленно поднял на него глаза Хуайсан. – Почему ты наказал А-Юаня?       - Потому что он сам принял такое решение, - Не Минцзюэ посмотрел на брата и вздохнул. – Защитить бестолкового младшего брата. Мне это знакомо.       - А-Сычжуй не бестолковый, - не без гордости сказал Хуайсан. – Он просто не такой, как большинство.       В Нечистой Юдоли звучала мелодия очищения сердца. Вей Ину стало не по себе: равнодушный к искусству Не Минцзюэ не видел разницы, но духовным оружием Старейшины Илин была флейта, Вей Ин сразу услышал разницу в исполнении Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо.       Глаза застилала красная пелена, и всюду он видел лживую и льстивую улыбку на лице Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ остервенело размахивал саблей, заставляя подлеца отступить, но вместо одного Верховного заклинателя тут же со всех сторон к нему бежали другие. Он даже ранил или убил нескольких, но и это не помогло.       - Брат, прошу тебя остановись! – услышал он слова еще одного улыбающегося Цзинь Гуанъяо. – Приди в себя!       - Не смей называть меня братом! – взревел Не Минцзюэ и пырнул Цзинь Гуанъяо в бок.       В отличие от остальных этот не отступил, а продолжал звать его:       - Это же я, брат! Очнись!       На какой-то момент красная пелена спала, и перед взором Не Минцзюэ вместо улыбающегося Цзинь Гуанъяо предстал заплаканный Не Хуайсан, зажимающий рану на боку. Хуайсан, которого он всегда опекал, сейчас им же и был ранен. От осознания совершенного Не Минцзюэ осел на пол, младший брат заметил, куда он смотрит, и поспешил успокоить его:       - Все в порядке, это лишь царапина! Главное, что ты очнулся!       Вей Ин смотрел, как Не Хуайсан улыбается сквозь слезы, и не верил своим глазам. Хуайсан, которого он знал, всегда боялся поранить себя, эта часть бывшего друга была ему незнакома.       - Все будет хорошо, - тем временем дрожащим голосом говорил Хуайсан, - ты обязательно поправишься, и мы с тобой сходим на Ночную охоту. Я обещаю.       - Тебе же кисть дороже сабли, - слабо проворчал Не Минцзюэ.       - А семья дороже кисти, - отозвался Не Хуайсан, обнимая брата.       - Обязательно поучаствуй на Ночной охоте, - прошептал умирающий, - ведь теперь ты глава клана... и обязан в них участвовать.       Последнее, что чувствовал Не Минцзюэ перед смертью, это то, как Не Хуайсан прижимал к себе его тело.       Наверное младший брат звал его снова и снова, но залитые кровью от искажения ци уши Не Минцзюэ уже ничего не слышали.