Часть 1

Аарон сорвался на команду из-за Нила. Ему всего-то нужно было схватить энергетик и уткнуться в учебники, но Джостен, словно демон-искуситель, в очередной раз все перевернул с ног на голову. И, разумеется, все, даже его собственные братья, встали на сторону Нила. В ярости Аарон вылетел из общежития, надеясь, что холодный воздух поможет унять клокочущую в груди злость. Боль – его постоянный спутник, он привык ее глушить, привык выживать. Но в этот раз судьба решила сыграть с ним в жестокую игру, оборвав его жизнь под колесами безжалостного металла. *** Эндрю, в окружении Нила, Кевина и неугомонного Ники, сидел в общежитии. Ники, как обычно, трезвонил о своем беспокойстве за Аарона, но остальные старались не обращать на это внимания. Эндрю чувствовал, как ледяные пальцы страха сжимают его сердце. Брат ушел слишком давно, и зловещее предчувствие расползалось в душе, словно яд. Прошло несколько мучительных часов, когда раздался звонок из больницы. Аарон в критическом состоянии. Они сорвались с места, проклиная каждую секунду ожидания. В стерильной тишине больничного коридора застыла надежда, хрупкая и слабая. Но судьба не собиралась быть милосердной. Когда врач вышел из операционной, его окровавленный халат стал зловещим предвестником. — Остановка сердца, — произнес он, и каждое слово врезалось в память, словно осколок стекла. — Пациент скончался. Мне очень жаль. В этот момент Ники издал душераздирающий крик, полный отчаяния и горя. Эндрю почувствовал, как его собственное сердце остановилось вместе с сердцем брата. Мир вокруг померк. Нил и Кевин застыли, словно статуи, не зная, как подобрать слова утешения. Нил робко попытался прикоснуться к Эндрю, предложить хоть какую-то поддержку, но тот оттолкнул его с яростью, невиданной прежде. И в этот миг Нил осознал, что мир рухнул. Ничего уже не будет как прежде. Аарон ушел из-за него, из-за его глупой выходки. Не стоило ему подначивать Аарона, провоцировать ссору. Кевин, с дрожащими руками, обнимал рыдающего Ники, пытаясь успокоить его, и одновременно лихорадочно набирал номер Ваймака. Эндрю стоял у окна больничного коридора, его пальцы сжимали подоконник так, что костяшки побелели. В голове гудело, как будто кто-то бил молотом по наковальне. Сердце, привыкшее к холодному расчету, теперь рвалось из груди, словно пытаясь догнать то, что уже навсегда ушло.  Нил стоял позади, его голос дрожал: "Эндрю, прости…" Эндрю резко обернулся, глаза горели, как угли в пепле. "Прости? Ты думаешь, это поможет? Ты думаешь, это вернет его?" Его голос был ледяным, но под этим льдом кипела лава.   Ники рыдал в углу, его плечи подрагивали, а Кевин, как всегда, пытался быть опорой, но его руки тоже дрожали.   Ваймак ворвался в коридор, его лицо было бледным. "Что случилось?" Но ответа не было. Только тишина, которая давила, как тяжелый камень.   Эндрю отвернулся, его взгляд упал на окно, за которым разливался вечерний свет. Аарон любил такие закаты. "Не смей приближаться ко мне снова," — прошипел он, не глядя на Нила.   Нил почувствовал, как что-то внутри него разрывается. Он знал, что это его вина. Но это знание не могло вернуть Аарона. Ничто не могло. Ваймак окинул взглядом оцепеневшую группу. По одному их виду он понял, что произошло непоправимое. Подойдя к Эндрю, он положил руку ему на плечо, но тот лишь дернулся, словно от прикосновения к раскаленному металлу. Ваймак молча отвел его в сторону, подальше от всеобщего горя, понимая, что сейчас Эндрю нуждается не в словах, а в тишине и возможности осознать случившееся. Кевин, оставив безутешного Ники, подошел к Нилу. В его глазах не было укора, лишь глубокое сочувствие. "Ему нужно время," - тихо произнес он, указывая на Эндрю. "Он вернется к тебе. Но сейчас дай ему пережить это." Нил кивнул, чувствуя себя совершенно опустошенным. Он понимал, что Кевин прав, но мысль о том, что Эндрю ненавидит его, прожигала его изнутри. Он знал, что должен быть сильным ради команды, но сейчас его сил хватало лишь на то, чтобы стоять и смотреть в пустоту. *** Вечер сгущался, накрывая больничные стены мрачной тенью. Каждый из них был сломлен по-своему. Аарон ушел, оставив после себя лишь зияющую рану в их сердцах и осознание того, что жизнь уже никогда не будет прежней. Прошли дни, наполненные траурной суетой. Похороны Аарона прошли в тишине, прерываемой лишь рыданиями Ники. Эндрю стоял в стороне, отстраненный и непроницаемый, словно каменная глыба. Нил издали наблюдал за ним, чувствуя себя виноватым свидетелем чужой трагедии. После похорон Эндрю исчез. Никто не знал, куда он ушел, и никто не смел его искать. Ваймак метался между необходимостью поддержать команду и тревогой за Эндрю, но понимал, что сейчас лучшее, что он может сделать – это дать ему время. Команда лихорадочно пыталась вернуться к тренировкам, но тень Аарона висела над ними, отравляя каждый пас, каждое движение. Ники ушел в себя, перестал шутить и беспрестанно повторял имя Аарона. Кевин пытался держать себя в руках, но в его глазах читалась невысказанная боль. Нил чувствовал себя изгоем. Он знал, что виноват, что его слова стали последней каплей, подтолкнувшей Аарона к роковому шагу. Он пытался поговорить с Ники, с Кевином, но натыкался на стену молчания. Оставалось лишь ждать и надеяться, что когда-нибудь они смогут его простить. И самое главное – что его сможет простить Эндрю. Время тянулось мучительно медленно, превращаясь в бесконечную череду серых дней. Нил с головой ушел в тренировки, надеясь, что изнуряющая физическая нагрузка поможет заглушить боль и чувство вины. Но по ночам, когда он оставался один, воспоминания об Аароне возвращались, словно навязчивый кошмар. Он снова и снова прокручивал в голове тот злополучный день, пытаясь найти другой исход, другой вариант развития событий. Однажды ночью, вернувшись с тренировки, Нил застал Кевина, сидящего в темноте общежития. В лунном свете, проникавшем сквозь окно, лицо Кевина казалось осунувшимся и постаревшим. "Он звонил," - тихо произнес Кевин, не поднимая глаз на Нила. "Эндрю." Сердце Нила забилось быстрее. "Где он?" "Не сказал. Просто хотел, чтобы мы знали, что он жив. И что ему нужно время." Кевин замолчал, а затем добавил: "Не вини себя, Нил. Мы не знали что так получится, мы не можем контролировать жизнь." Нил знал, что Кевин прав, но слова эти не приносили утешения. Он по-прежнему чувствовал себя виноватым, словно он нажал на курок. Он понимал, что путь к прощению будет долгим и трудным, но он был готов пройти его, чтобы вернуть хоть каплю того, что было потеряно.