На балконе

      Эспрессо затянул волосы в короткий торчащий хвостик. Снятый ещё вечером плащ покоился на его мягком кресле с колёсиками. Юноша поправил очки на переносице и посмотрел вверх, прямо на устройство, построенное институтом за считанные дни для проведения масштабного эксперимента, от которого зависит судьба не только Кремовой республики, но всего Хлебоземелья.       Стеклянный сосуд закреплён огромным количеством железных прутьев в невесомости, снизу, на трёх стёклышках, лежат драгоценные камни, таящие в себе неистовую силу. И цель данного эксперимента – как бы безопасно разделить такую мощную энергию между каждым, кто собирается противостоять надвигающемуся злу? Клоттед на совете был абсолютно прав, решив, что сила нужна всем и каждому: и для атакующих, и для защитников, и герои никак не ослабнут, если поделятся хотя бы небольшой частью. Эспрессо разделял его мнение, а также преследовал параллельно и свои цели, желая полностью, вдоль и поперёк, исследователь нечто новое и могущественное – наконец не пытаться клонировать пчёл или скрещивать цветы ради новых оттенков лилий.       В лаборатории института кипела работа, которую за всю историю нельзя было описать одним словом «активная». Учёные регулярно бегали по лаборатории, в подсобки, таскали огромное количество оборудования, вывозили пакеты мусора (научных неудач), и просто не могли связать двух слов из-за бушующих внутри эмоций. Час на обед, сорок минут перерыва – всё было пропущено и вовсе не замечено, так как каждый желал увидеть хотя бы немного удачи в процессе работы. Эспрессо, наконец вкусив азарт, ненароком заметил, как у него дёргается глаз каждый раз, когда энергия попадает в сосуд – такого волнения он никогда не испытывал! Хотя нет, наверное, когда только стал профессором… Нет, те ощущения были совершенно другими. Голова пульсировала от боли. Юноша каждый раз, как взрывался сосуд, тряс волосами и пытался скрыть своё раздражение слабым наигранным смешком. Звуки битого стекла преследовали его последние пару дней – и кажется, что даже вместо разговоров помощников он слышал лишь треск. Треск… Треск… Треск…       Эспрессо положил под язык две таблетки обезболки. Кажется, что он скоро станет молиться, лишь бы понять, где находится недочёт. Ни один из учёных не может всецело полагаться на силу свыше – даже понятие «удача» у них используется как крылатое выражение, означавшее «если я всё сделал правильно». Но в моменты такого отчаяния казалось, что уже всё возможно и может сработать. Профессор Глинтвейн дал хорошую подсказку, и поэтому ничего не добиться будет очень стыдно. Время поджимает – это не простая курсовая, а то, отчего зависят жизни миллионов. Нельзя относиться к этому делу так просто – жертвы сном, едой и сил должны принести хоть какие-то плоды.       Юноша подошёл к столу и тупым простым карандашом внёс ещё немного изменений в расчётах – может, нужно дать немного времени? Да чего уж! С первого дня исследований и экспериментов они продвинулись до нескольких секунд нахождения энергии и в сосуде, прежде чем тот взорвётся! А людей нет столько на свете, и пару секунд ничего не решают!              Алхимик опустил лоб на деревянный стол и положил руки на свой затылок. С лица спала улыбка, которую он старался сохранять как мотивацию для помощников. Сейчас оставалось лишь безнадёжно бормотать себе под нос: «думай, Эспрессо, думай…» Было желание проломить головой стол, с надеждой, вдруг придёт озарение.       В полуоткрытую дверь трижды постучались. Знакомая светлая макушка появилась в проёме. Широкая улыбка приятеля не говорила о том, что сегодня они всецело погрязли в работе и проблемах.        — Эспрессо, будет минутка? – Подал голос Мадлен, счастливо сияя.       Юноша поднял голову со стола и посмотрел в сторону. Он потёр глаза под очками и устало ответил:              — Я немного занят.        Паладин надул губы, и словив взгляд друга, показал, что держит у себя в руках.       — Жаль… Я думал разделить с тобой немного ко-о-офе, – обиженно протянул парень и немного потряс картонные стаканчики в своих руках.       Брюнет посмотрел на него и улыбнулся: но разве выйдет в таком случае отказать? Юноша положил руки на поясницу, услышал заветный хруст (словно он не молодой человек), а потом поправил не вошедшие в хвост пряди за уши.       — В таком случае найдётся, – ехидно пробормотал учёный.       Мадлен процедил сквозь зубы победоносное «есть!» и вошёл внутрь. На полу лаборатории валялось бесчисленное количество бумаги, иногда попадались и небольшие осколки, катающиеся склянки и смятые документы. Аккуратно пройдя к приятелю, паладин вручил ему коричневый стаканчик кофе, вокруг которого была повязана гофрированная картонка, чтобы не жгло пальцы. Эспрессо кивнул в знак благодарности и сломал маленький треугольничек на тёмной крышке. В нос ударил приятный аромат свежего кофе, и парень, втянув его, продлевал такого рода наслаждение: словно не только лёгкие от вдоха, но и от мысли ласкал извилины купленный кофе. Наконец, юноша сделал глоток и расслабленно облокотился об стол, сомкнув веки. Мадлен положил руку на бок и последовал примеру алхимика, глотнув латте. В каждую клеточку тела отдавало приятным потоком энергии, по телу пробегали мурашки. Эспрессо почувствовал силы и избавился от сонливости, поэтому поставил свой стаканчик и сделал ещё пару пометок карандашом. Паладин, стоящий рядом с ним, лишь поглядывал через плечо, какие же замудрённые формулы выводились из-под карандаша.       — Не думал о перерыве? – Склонил голову вбок светловолосый, сделав ещё один глоток, — как только вернулись с твоей однушки, так и ты никуда не высовывался.       — Сроки поджимают, – не отвлекаясь от своих расчётов, ответил тот, — а у нас практически ничего не готово, – стукнул кулаком по столу алхимик, — ничего не лезет в голову…       Мадлен указательным пальцем ткнул в висок Эспрессо и звонко рассмеялся.       — Потому что ты совершенно не проветриваешь её. Вспоминая, какой хлам творился у тебя дома… Который в Нижнем городе… Неудивительно, что и голова забита всяким…       — Скажешь хламом – вылетишь отсюда, – ухмыльнулся юноша. Его слова не звучали как шутка.       — А… Да-да… Так не хочешь хотя бы на балкон? Раз уж к фонтану не вытащить… Ну Эспрессо… – Дёрнул бровями паладин, пытаясь заглянуть парню в глаза, — давай на свежий воздух?       Профессор закатил глаза и наконец оставил карандаш на столе, который постепенно покатился на пол.        — Хотя бы на балкон, – пожал плечами Эспрессо, — ну, пойдём. Может быть и вправду стоит развеяться.       Приятели вышли из лаборатории, не потушив в помещении свет. Просторные коридоры были окутаны мраком, и иногда внутрь огромных окон проникал лунный свет, падающий на листочки цветов в коридоре, длинные шторы и портреты важнейших людей в истории Кремовой республики –  паладин не раз говорил, что обязательно появится как легенда не только в своей академии, но и каким-нибудь образом и в институте. Алхимик закатывал на это глаза и всегда пускал колкие шуточки, указывая на старые лица профессоров и говоря, что другу придётся пожертвовать своей цветущей молодостью, чтобы заслужить место висеть здесь. Тогда светловолосый серьёзно пугался и отказывался выбирать место для своего портрета – а также пытался уговорить брюнета, чтобы тот не смел делать никаких важных открытий, иначе тот потеряет блеск своего молодого лица, и начнёт морщиться как изюм. Не требовалось далеко идти, чтобы оказаться в личном кабинете Эспрессо, который тот открыл ключами из кармана, а оттуда же – на небольшой балкон, куда спокойно могли поместиться два человека. Удивительно, что в небольшой прямоугольной комнатке было гораздо просторнее, чем в лаборатории, в несколько раз превосходившей по размерам. Вид из балкона открывался на сад снизу, а если поднять свой взгляд, то и на очертания морской глади, виднелась вдалеке пристань, горящие огоньки и огромная полная луна.        Эспрессо хотел было сесть на своё кремовое кресло, которое он специально вытащил для таких моментов, но его уже нагло занял Мадлен, закинув ногу на ногу и протянув расслабленное «в-а-а-ах-х-х!» Он поёжился, заняв удобное положение, и показалось, что собирался стечь по спинке вниз. Алхимик, помотав головой, решил не оспаривать кресло (ведь это будет как разговор с наглым или спящим котом в коробке), и занял место перед ним, оперевшись поясницей о тёмные металлические перила, сверху которые обведены деревянной полоской. Парень поставил свой стаканчик на неё и скрестил руки на груди, наблюдая за довольной, но уже немного уставшей улыбкой приятеля.       — Спасибо за кофе, – наконец сказал Эспрессо, ухмыльнувшись, — с чего вдруг ты решил меня так порадовать?       — Ну-у, – подмял подушки под собой Мадлен, — это-о-о потому-у… Что, – Ухмыльнулся, — я слышал, что днём кто-то пил свой нелюбимый латте, – саркастично подколол паладин, наблюдая за меняющейся на глазах гримасой приятеля.       — Тц-ц… – Цокнул языком тот, — я попросил Брэйва принести мне эспрессо, а его не оказалось, — посерьёзнело лицо парня, — только не говори это самой Латте.        — Пха-ха-ха! – Не выдержал светловолосый, — да-да, конечно-конечно, профессор!       —  Хах, – расслабившись, поддержал алхимик его своей улыбкой.       Мадлен ещё немного похихикал, но как-то быстро поник и тяжело вздохнул. Он сделал последние глотки своего кофе и покрутил стаканчик, выискивая там последние капли, но уже опустошил его досуха. Задумчиво переводя взгляд с гофрированной ленты картона на приятеля, паладин довольно резко сменил свой настрой на беседу – планируя помочь Эспрессо развеяться на свежем воздухе, юноша сам не заметил, как начал вести русло их диалога куда-то в обратную сторону.       — В последнее время так много суматохи… – Прошептал паладин, пятернёй поправив свои шелковистые волосы назад, — даже не верится, что это всё происходит у нас, в Кремовой республике… Где все сияют от счастья и слово «проблемы» является смехотворным и слишком драматичным…        — В истории каждой великой державы было не мало проблем, – с той же умной и спокойной интонацией ответил парень, снова взяв свой кофе в руки, — это как экзамен. Чтобы продвинуться на курс выше, ты должен столкнуться с рядом проблем. Если ты способен их решить – можешь идти дальше. Также и с династиями, – пожал плечами учёный, — наша республика пережила свои первые шаги, зарождения двух абсолютно разных миров, кризис… И всё это ради тех технологий и той жизни, которую мы, Верхние, видим сейчас.       Мадлен поднял свои голубые глаза на Эспрессо, в них что-то блеснуло: и не от лунного света или засыпанного звёздами неба. Парень перед ним говорил ту правду, которую он хотел слышать – поэтому и вызывал восхищение своей смелостью и уверенностью. Юноша помотал головой и положил руку на лоб, лениво развалившись в кресле.       — Люди в масках, предатель, или ещё хуже, предатели в совете, эксперименты с душами героев, твои бессонные ночи, моя испачкавшаяся форма паладина… – Он постепенно начал загибать пальцы в свободной руке, перечисляя количество проблем, настигших их за последние два-три дня с момента возвращения из Ванильного королевства, — а также этот Нижний город… Аж вспоминать неприятно! – По телу пробежала мелкая дрожь, — знаешь, Эспрессо, я бы не удивился, если бы… Эти ребята в масках были из Нижнего города.       — Правда? И почему же? – Склонил голову вбок алхимик, вопросительно изогнув бровь. Он сделал ещё два глотка, покрутил стакан, и одним большим глотком опустил его.       — Ну-у… Увидев то, как живёт другая сторона Кремовой республики… Не заходя так далеко… Я бы не удивился, если бы они захотели что-то по типу восстания или революции? – Щёлкнул пальцами паладин, — чтобы свергнуть совет старшин, а может в принципе заселить главные места Кремовой республики, изгнав оттуда постояльцев!        Для профессора Эспрессо такая теория имело место быть, но под влиянием своих воспоминаний и эмоций, связанных с данным местом, он не мог спокойно согласиться с высказываниями Мадлена – да, с какой-то стороны в словах есть смысл: любые нижние слои, рано или поздно, накапливают силу и идут с восстанием на расслабившихся или ослабленных другими проблемами верхних. И жители Нижнего города, конечно, тоже могут такое провернуть, видя, какая обстановка царит у их элит, раз уж те вынуждены по несколько раз возвращаться вниз. Паладин осторожничал, и поэтому алхимик принимал его точку зрения – но также понимал и другой вариант, что они могут попросту зря искать злодея там, где он даже не собирался рождаться. Те, кого в один день можно посчитать злейшими врагами, в следующий могут стать верными союзниками, с которыми уверенно сражаешься бок о бок. Эспрессо предвидел и такой вариант. Он начал в темпе топтать ногой плитку балкона, подбирая слова.       — В твоих словах есть суть, – кивнул профессор, а потом поправил указательным пальцем очки, — но не все с Нижнего города являются плохишами, Мадлен. У них совершенно другие взгляды на эту жизнь – они не знают нашего минимума и не представляют максимума. Многие живут, даже не думая о наших проблемах… Я бы сказал, что в некотором плане лучше тех, кто обитает на вершине Кремовой республики: торговцы продолжают впихивать народу товар, делиться друг с другом обедом и играть в карты, даже не думая о том, что скоро нагрянет война и они все могут быть стёрты с лица Хлебоземелья… – Прикусил губу парень, — знаешь, с какой-то стороны они – дети, которым можно только завидовать, — подытожил он. Мадлен хотел сказать что-то в ответ, но Эспрессо указательным пальцем вверх указал, что ещё не закончил оформлять свою мысль, — но если случится какая-то масштабная катастрофа, то люди Нижнего города это те самые первые ребята, к которым мы можем обратиться за помощью. Хотя бы за счёт их трудоголизма и способности к выживанию… У нас повышаются шансы, Мадлен. Поэтому… Да, твоя точка зрения имеет место быть. Но нельзя делать поспешных выводов. Ты же сам говорил… Что неважно, кто мы есть, – слабо улыбнулся профессор, а потом рассмеялся, — там, в Нижнем городе, есть много толковых, умных и талантливых людей, у которых великое будущее… Как никак, я тоже оттуда. Нижний город – мой дом, моя малая Родина во всей Кремовой республике. Жизнь снизу мало чем отличается от жизни сверху… Поэтому… Жители Нижнего города способны на многое.        — Прости, – тихонько извинился паладин, сомкнув руки в замок и подавшись вперёд, — я… Забыл об этом.       — Ничего-ничего. Я просто… Аха-ха… – Схватился за шею алхимик, нервно бегая взглядом по плитке, — я-я-я говорю тебе, что далеко идти мне надо, чтобы найти союзников. На войне все силы хороши.       — На войне… Знаешь, я даже представить не мог и не поверил бы, что злодеем, желающим сейчас стереть всё с лица Хлебоземелья, является одним из героев… Бывшим героем.        — Власть. На деле, Клоттед захотел разделить силу не только ради всеобщей защиты и подготовки, но и ради того, чтобы герои не повторили ошибок своей приятельницы, ставшей опаснейшим в истории Хлебоземелья злодеем… Тяжело. Даже думать об этом не хочется, – признался Эспрессо, — у меня и так работы хоть отбавляй – нет, никогда так не волновался. Никогда от меня и не требовали таких новшеств! Да, профессор Эспрессо, возьмите и перетащите одну из мощнейших сил в наши туши да так, чтобы никого не разорвало в первые секунды!       Парень начал театрально размахивать руками и делать маленькие шажки что вправо, что влево, иногда упираясь руками в пояс и пародируя поведение старшин и самого Клоттеда.       — Легко сказать! – Громко заявил учёный, взмахнув рукой вверх, — а сделать, да и в такие короткие сроки!       — Поэтому я говорил, что тебе нужно проветриться, – подпёр щёку ладонью Мадлен, — видишь, как накипело? Ты как чайник, уже свистеть начинаешь, приятель… – Хихикнул тот.              Алхимик выдал возмущённое «хмф!» и скрестил руки на груди, обиженно уставившись в сторону луны и моря.       — Но если это поможет нам победить… И предотвратить все возможные беды… Если благодаря этому мы победим – я готов пожертвовать и третьей ночью без сна. И всеми своими материалами… И даже… И даже деньги, которые должен домовладельцу. Если мы победим, то это все эти трудности были не зря. И… Я бы… Хах…       Про деньги и домовладельца уже было слишком смело заявление. В сердце все так неприятно сжималось, он даже не представлял, как же сильно напряжён – и вот, паладин привёл на балкон, где так ловко заставил профессора излить свою душу. Отпускало, дышать становилось куда легче, но от мысли про арендную плату Эспрессо снова начинал вгонять себя в тоску. Озорной смех Мадлена так и преследовал его уши, наравне со звуком трескающегося стекла – чтобы он сам или парень не сказал, собеседник всё хихикает, смеётся и улыбается. Взглянув на него и на собственном лице пробегала улыбка любых размеров – одно удовольствие, когда рядом тот, кто даже перед войной просит уделить ему внимание в минутку, а по итогу затягивает на полчаса и более… До глубокой ночи, пока снаружи не начнёт холодать.       — Воу-воу, Эспрессо!! Не перегибай палку, – успокоил его паладин, потирая руками собственные плечи, — бр-бр-р-р… Холодает, не думаешь?..        — Может быть… Я даже не заметил, – Эспрессо отвернулся, чтобы снова взглянуть на луну, чей свет широкой полосой растворялся на водной глади.       Мадлен встал с кресла и подошёл к приятелю. Положил локти на деревянный ободок перил и свесил голову, так, что светлые распущенные волосы, как у принцессы в сказках, казалось, что будут дотягивать до земли. Пару минут они постояли молча, слушая только редкие звуки улицы и дыхание друг друга. Сердце учёного после такого разговора бешено колотилось – он не слышал собственного внутреннего голоса, его поразила тишина, пока паладин задумчиво прислонил пальцы к подбородку, оценивая вид с балкона, пытался подобрать правильные и умные слова для их дальнейшего разговора.       — Если мы победим говоришь? – Удивительно серьёзно спросил юноша, — правильнее будет сказать, «когда мы победим»! Вот говори про события дальше только так! Когда мы победим, то я, то сё… Вот!        Оптимизма и странному желанию жить и процветать у этого человека было не отнимать – Мадлен любил эту жизнь, как и она его, поэтому от него веяло только светом и энергией на свершение великих подвигов, как общение с детьми и дарение конфеток-леденцов сиротам. В глазах Эспрессо он был на уровне тех же ребят, с которыми общался: наивно жизнерадостный, аж бесит, но одновременно паладин понимал всё их положение, прекрасно осознавал о возможных потерях, ведь и ему есть, что нужно защищать. Голубые глаза Мадлена остановились на приятеле, который нечаянно встретился с ним взглядами.       — Эсси, – обратился к нему парень, — ты только так больше не переживай, хорошо? Я буду защищать тебя. За мной как за каменной стеной! Как за всей Кремовой республикой! – Выровнялся юноша и подтянул рукава рубашки, указывая на свои крепкие руки, — видишь?! Ими двумя!        Эспрессо проигнорировал мягкое «Эсси» в свой адрес – то есть, он был не против, что его так назвали. Редкий случай, иначе в обычные моменты Мадлен получил бы подзатыльник или ещё хуже – потянули бы за ухо.        — Учитывая наши отношения… – Хлопнул по плечу паладина учёный, — защищать буду я тебя. Точнее, мне придётся.       — Хочешь заключить пари?! – Подпрыгнул Мадлен, — прямо как те выходки из Дарк Какао и королевства Холлиберри! Как там их… Кранчи и Вайлдберри! Только они на то, кто кого раньше посетит… Но… Мы!! Тогда! Тогда, – протянул свою ладонь тот, — давай. Кто кого будет защищать. Ха-ха!       — Как дитя малое, – пробубнил брюнет, но всё равно согласился и пожал его руку.       Парни долго держали крепкое рукопожатие, пока Эспрессо уже не попросил отпустить его руку – у Мадлена крепкая хватка, а у парня – худые ладони и длинные пальцы, которые под таким давлением так и хотели сломаться. Учёный выровнялся и потянулся руками вверх, пока спина не издала прекрасный хруст, а потом быстренько расслабился, как солдат после «вольно». Потрясся кистями рук, парень посмотрел на приятеля.       — Кстати… Если… Точнее, когда мы победим, – уверенно перевёл тему, не желая заканчивать диалог, тот, — я бы хотел переехать в Ванильное королевство, – в глазах мелькнул огонёк, ведь профессор так и ждал бурной реакции друга.       Мадлен удивился  и склонил голову вбок, как щенок. Такая глупая рожица выводила из себя, особенно, когда душу сверлят два голубых стеклянных глаза. Так и говорил «что прости?» одним своим видом. Паладин дёрнул подбородком.       — Правда?       — Ага, – разочарованно ответил Эспрессо, не дождавшись слёз и эмоций от юноши. В голове мелькнуло быстрое: «ты безнадёжен».       — Надеюсь, что войны, в таком случае, вообще не будет! – Обиженно надул губы блондин, — тогда и выигрывать нечего, и переезжать ты не соберёшься, Эсси, – продолжал по-детски сокращать его имя Мадлен, заметив, что никакого возмущения не последовало. Но если он так скажет завтра – то получит выговор.       — Меня это не остановит, – съязвил «Эсси», обратив внимание на свой пустой стакан кофе, — я уже и забыл, что выпил его… Весь свой заряд потратил на тебя, Мадлен.       — Это же прекрасно! Хочешь ещё по стаканчику? – Предложил юноша.       — Всегда за. Смогу в таком случае всю ночь проработать.       — Это разовая акция!! – Возмутился паладин, — и то, потому что от твоего великого ума зависят наши жизни…        Эспрессо хихикнул и забрал свой картонный стаканчик. На улице дул прохладный ветерок – как никак, портовая часть не так уж и далеко. Мадлен быстро вошёл обратно в кабинет приятеля и бросил мусор в пустую урну. Учёный и его друг снова проделали путь по тому же коридору, только остановились, чтобы взглянуть на огромные часы. Было около двенадцати часов. Паладин сказал, что у него немного времени, иначе тётушки будут волноваться – за то у профессора вся ночь впереди. Ещё по стаканчику – ещё по глупому разговору – ещё по уделённой минуте, растянувшейся в часы.