92

Вишнёвый пирог «Amare te è facile come odiare la polizia» (Любить тебя так же легко, как ненавидеть полицию) Дни шли легко, складываясь в недели; почти ничего не менялось – вопреки ожиданиям Леви: он думал, Ханджи станет смотреть на него по-другому, и всё станет натянутым, полным недосказанности – нет. Она не смотрела на него с жалостью, презрением или просто косо: её глаза всё так же выражали любовь, гордость и нежность. Казалось даже странно – всю жизнь на себе косые взгляды чувствовал, никто их и не пытался скрыть – но если он получил бы такой взгляд от Ханджи… Не тот, которым она смотрит на его способ держать чашку или обратный захват с ножом – хотя там тоже больше скрытого восхищения, чем недовольства… Тот, которого он так боялся: осуждающий, презрительный взгляд – вот только Леви не знал, что она никогда на него так не взглянет. Никогда. Разве можно было мечтать о большем – она встречала утро с готовым завтраком на столе, коротала дни за работой, по совместительству хобби, проводила вечера в его молчаливой компании, а ночи – в тёплых объятиях. Единственное, чего не хватало для полного счастья – это Аккермана, который лежал бы с ней до часу дня. Но он, вероятно, просто не умел нормально спать. Она всё ему прощала: от неумения проявить заботу до молчания в ответ на слова о любви. Прощала его «северные» привычки – он ведь вырос в холоде. Впрочем, так думал он, про себя называя её всепрощением, а для самой Ханджи это ничего не значило. Она не могла его простить – так ведь прощать было нечего. Она чувствовала любовь в каждом его взгляде и прикосновении. А этого было более, чем достаточно – больше, чем она когда-то могла мечтать. И Леви поддавался. Поддавался странному спокойствию, скользящему между ними, не чувствовал себя «должным» что-то сделать. Она его портила – откровенно баловала, а он позволял, позволял, позволял – и не мог остановиться. Сначала казалось, что даже её нежности не хватит на то, чтобы соединить осколки воедино – но Ханджи упорно касалась, целовала, смеялась. Так, что хотелось прошептать ей о том, что его душа никогда не знала любви, похожей на её. Но он не шептал и не говорил – знал, что она читает в его глазах. На их жизни пришлось достаточно жестокости. Теперь наступило время покоя. Она не была идеальной – может, хреново убиралась, часто пропадала за работой или просто портила моменты внезапными идеями, больно отталкивая его или раскидывая только что рассортированные фотографии – но была совершенна в своей неидеальности. Было ли что-то лучше её некрасивого хвоста и съехавших на бок очков, за которыми скрывались неимоверной глубины глаза – один из которых обрамлялся шрамом, напоминающим солнце? Да не было. И быть не могло. В этой Вселенной – не могло. И в любой другой – тоже. Но даже так нужно оставаться в этой вселенной. Сегодня Леви чуть раньше освободился с работы – хотел сделать Ханджи сюрприз. Он помнил, как недавно, идя по магазину, она кинулась на вишнёвый пирог: неимоверно хотела попробовать. Он, как обычно, сказал, что у них и дома есть еда, и на всё подряд кидаться не надо. А что особенного? Она всегда всё выпрашивала. Почему-то подумалось украсть – как какой-нибудь беспризорник, пытающийся добиться внимания соседской девчонки. Чушь – но всё чаще приходило в голову, что любил бы её даже если бы это было преступлением. Чушь вдвойне – он и без любви бывал в розыске, и ничего это не значило. Но почему тогда она так любила ту украденную чашку – говорила, что он для неё её тогда своровал. И не просто разочек посмеялась и забыла. Часто повторяла, словно это и правда что-то значило. Идеальная пара – бывший преступник-беспризорник и больная на голову дура, всё ещё не вышедшая из фазы подросткового максимализма. И оба друг к другу неровно дышат. Очень неровно. Ханджи вернулась поздно: выведывала всё о том, как работают другие кафе и магазины: снова собиралась делать их Чайному грандиозную рекламу. Честно говоря, Леви ещё не отошел от прошлого раза, когда она купила костюм огромной чашки и стояла на улице, криком зазывая покупателей. Надо признать, клиентов в тот день было меньше, чем обычно – Леви бесстыже наврал о том, что продажи увеличились. Она зашла домой с фотоаппаратом на шее и румянцем на щеках – с каждым днём холодало всё стремительнее. – Я дома! – прокричала она, сразу уносясь в кабинет – скинуть сумку, а потом бежать на ужин. Леви всё-таки смог приучить её разуваться и мыть руки, когда она приходила с улицы – удивительно, как она начинала перенимать его привычки. Сводило с ума даже её саму: она начинала буквально ощущать грязь на теле – «Я что, в тебя превращаюсь?» – с кем поведешься, от того и наберешься. Странно, что на Леви её неаккуратность не перекинулась – видимо, сильно сопротивлялся. Сильнейшего таким не сломить. – Я тоже, – донеслось с кухни: Леви не знал, чем отвечать на каждодневное «я дома». Теперь это уже стало своего рода традицией: неважно, кто из них приходил домой, а кто уже ждал за столом: обмен фразами «я дома» и «я тоже» стал абсолютно обязательным. Быстро переодевшись в домашнее – растянутую заляпанную футболку и мешковатые штаны, Ханджи помчалась на кухню. Пахло чем-то очень вкусным, а ещё там было тепло, особенно после улицы. – Садись, уже остыло всё, – произнёс Леви, устроившийся за столом. – На ужин вишнёвый пирог, который ты чуть с полками не вынесла из магазина.  Ханджи не поверила своим ушам – неужели запомнил? Она опустила взгляд на стол и… – Но это же другой? – слегка разочарованно сказала она, не успев подумать. Переводя взгляд с пирога на Леви, она села. Да, он выглядел не так, как в магазине – хотя и был, судя по виду, тоже вишнёвым. – Ну да, этот я сам приготовил, – ответил он. Огорчение промелькнуло на его лице, когда он заметил её взгляд, но быстро принял безразличный вид. – Если не нравится, то ладно. – А? – Ханджи непонимающе уставилась на него. – Ну, я думал, что лучше дома испечь, чем в магазине покупать непонятно что… Ладно, забудь, – сухо добавил он. – Ты это приготовил? – спросила она с широко раскрытыми глазами. Леви пожал плечами, пытаясь отмахнуться, но она не заметила. – Ты вот это приготовил? Первой мыслью было «И зачем было тратить время, когда можно просто купить?», второй – «Он потратил на меня время, когда можно было просто купить?» и Ханджи вскочила. Он нахмурился, теперь окончательно запутавшись в её реакции. Она быстро обогнула стол и смяла его в объятиях – так, что он даже не успел среагировать. – Подумаешь, пирог, – стараясь скрыть смущение, сказал он, но Ханджи его перебила. – Он выглядит даже лучше того в магазине, – воскликнула она, крепче сжимая его в объятиях. – Спасибо, Леви! – Ну всё, хватит. Знал бы, что ты меня за это задушишь – просто купил бы, – проворчал он, в душе плавясь от благодарности. Хватка и правда была слегка слишком, но в целом было приятно. Ей об этом знать необязательно. – Надо пробовать, пока не остыло, – продолжала Ханджи, игнорируя его колкости. – Когда ты успел? – Ловкость рук. – Да, руки у тебя золотые! – в порыве чувств она схватила его за руку и прижала к губам – его глаза расширились, словно она сделала что-то совершенно непотребное. – Ешь давай, – опуская взгляд, пробормотал он. Ханджи села за стол, засмеявшись – руку-то он не отдёрнул. Пирог вышел и правда отличным, хотя Леви и не был любителем таких блюд, Ханджи заставила его съесть хотя бы треть. Сложно было отказать таким просящим глазам – пришлось, как всегда, потакать её капризам. Более того, пирог вымел из её головы все мысли о чем-то другом: она почти не говорила о разведке кафе и рекламе – теперь темой стали они двое, и, в частности, Леви. А он ловил себя на мысли о том, что, может, однажды ещё что-нибудь приготовит – её блестящие глаза и широкая улыбка того стоили. Он не любил тратить время на кухне, тем более если это было что-то такое грандиозное, как пирог. А вообще… Хотел как безмозглый подросток – спиздить. А в итоге что? Приготовил – как муж, что ли? Гребаная семейная пара. Аж до тошноты мило – или у него просто крыша съехала? – Леви, мне нужно научиться готовить. Решительный голос прервал его мысли. – Боюсь представить, что будет с кухней. – Научи меня, – серьёзный взгляд карих глаз казался слишком честным. – Я? – Нет, соседа снизу же тоже зовут Леви, – язвительно ответила Ханджи – что же он такой тормоз, а? – Ты конечно, кто же ещё. Он моргнул пару раз, обдумывая её просьбу – если не приказ. А что он терял? Ну, разве что нервные клетки и чистую кухню – но это всё и рядом не стояло с довольной Ханджи. Он пожал плечами. – Ладно. О да, эти признательные искорки в её глазах определённо того стоили.