Глава 14. Пьяное признание

Стук бокалов, приглушенные возгласы подвыпивших мужчин, настойчиво добивающихся внимания девушек, оглушительная музыка, проникающая сквозь стены, и мягкий, рассеянный свет, едва освещающий столики. Все это было неотъемлемой частью рабочей смены Люмин. До конца еë работы оставалось всего двадцать минут, когда она подняла глаза и увидела знакомую фигуру, входящую в заведение. Это был рыжеволосый парень. — Привет, Люми. — Произнес Тарталья, склонившись чуть ближе к девушке, чтобы его голос, хоть и низкий, пробился сквозь грохот музыки. Он выглядел очень уставшим. — Привет. — Ответила блондинка, вытирая один из столиков. — Зачем пришел так поздно? — Выпить и расслабиться. — Пожал плечами рыжеволосый. — Длинный был день. Принеси, пожалуйста, что-нибудь покрепче. — Хорошо. — Кивнула девушка, уже направляясь к полкам с алкоголем. Она знала его пристрастия. Тем временем Чайльд выбрал ближайший свободный столик, подальше от самых громких компаний, и присел, нетерпеливо ожидая напитка. Спустя всего пару минут Люмин вернулась, держа в руках бутылку выдержанного коньяка и изящную рюмку. — Ты прямо так, без закуски будешь? — Спросила блондинка, ставя бутылку на стол с легким стуком. Еë брови слегка поднялись в удивлении. — Блин, точно, забыл. — Воскликнул Тарталья, хлопнув себя по лбу. — Принеси, пожалуйста, какие-нибудь сухарики, а то голова утром раскалываться будет. Когда девушка принесла рыжеволосому тарелку сухариков и отправилась выполнять другие заказы, Чайльд наконец начал пить. Каждый глоток крепкого алкоголя обжигал горло, но не заглушал бурю в его мыслях. Его разум был полностью поглощëн Люмин, еë смехом, еë усталыми, но сияющими глазами. Он прекрасно понимал, что еë сердце принадлежало Сяо, но никак не мог принять этой реальности. Рюмка за рюмкой, золотистая жидкость убывала из бутылки, пока ее содержимое не сократилось почти до дна. Тарталья был уже изрядно пьян. Мир вокруг него покачивался, а музыка казалась еще громче. Он подозвал Люмин ленивым, почти беспомощным жестом руки. Когда она подошла, уловив в его глазах странный блеск, рыжеволосый начал говорить, с трудом подбирая слова, и от его пьяного дыхания пахло коньяком. — Люм-мин, мне нужно тебе к-кое-что сказать... — Заплетающимся языком произнес он, пытаясь сфокусировать взгляд на еë лице. — В общем, т-ты мне нравишься ещ-щë с самого нашего знакомства, д-дай я тебя обниму... Чайльд с трудом начал подниматься из-за стола, протягивая к блондинке руки. Но в этот самый момент, откуда ни возьмись, за спиной Люмин возникла тень, и чья-то сильная рука опустила рыжеволосого обратно на стул, прижав к спинке. Ни Люмин, ни Тарталья не заметили, как минутой ранее в заведение вошел новый посетитель. Это был Сяо. Он стоял прямо за блондинкой, одетый в длинное, безупречно чëрное пальто и такого же цвета брюки, а его взгляд, устремленный на рыжеволосого, был полон нескрываемой агрессии и холода. — Ты не усвоил прошлый урок, Чайльд? — Низким, опасным голосом спросил брюнет, его тон не предвещал ничего хорошего, а в глазах полыхал холодный огонь. Это был не вопрос, а скорее констатация факта и предупреждение. — Сяо? О каком уроке идет речь? — В недоумении спросила блондинка, переводя взгляд с одного парня на другого. Ее сердце начало колотиться быстрее. — Чайльд прекрасно знает. — Отрезал брюнет, не отрывая взгляда от своего соперника. — Чë тебе надо? Она будет моей девушкой. — Пьяно сказал Тарталья, пытаясь освободиться от сдерживающей руки. — Торт, пошли-ка выйдем на улицу ненадолго. — Спокойно, но с нескрываемой угрозой в голосе сказал Сяо. Его спокойствие было страшнее любого крика. Взяв рыжеволосого за руку так, что тот не смог сопротивляться, он вывел его из заведения. Никто из посетителей не рискнул вмешаться, предпочитая отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Люмин инстинктивно хотела последовать за ними, броситься следом, но еë остановила резкая, неприятная мысль: до конца смены оставалось всего четыре минуты. Начальство было строгим до жути, и никто бы еë не отпустил пораньше, даже если бы в заведении начался хаос. Чувство беспомощности и нарастающей паники душило еë. Блондинка нервно, почти дрожащими руками закончила работу, быстро, на грани бега, переоделась в свою уличную одежду и выскочила на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставляя ее вздрогнуть, но гораздо сильнее был шок от увиденного: в глубоком снегу лежал Тарталья, его рыжие волосы были припорошены хлопьями, а вдалеке, стремительно удаляясь, почти растворяясь в темноте, маячил еле различимый силуэт Сяо. — С тобой всë нормально? Сам дойдешь? — Подбежала она к рыжеволосому, присаживаясь рядом. — Д-да... Справлюсь. — Ответил Чайльд, с трудом поднимаясь со снега и растирая ушибленную голову, но в его глазах читалась обида и поражение. Тем временем Люмин уже бежала за Сяо, и каждый шаг давался с трудом, отзываясь тупой болью в мышцах. Еë руки дрожали от пронизывающего до костей холода петербургской ночи, которая окутала город своей непроглядной мглой. Было абсолютно темно. Уличные фонари, как и всегда в это время, были давно выключены, погружая улицы в сюрреалистическую тишину. На часах было уже три часа ночи, и лишь изредка доносился далëкий скрип снега под чьей-то невидимой поступью. Даже в окнах многоэтажных домов не горел свет, и лишь благодаря свежевыпавшему, искрящемуся снегу вокруг было хоть немного светло, позволяя различать очертания зданий и силуэты деревьев. Девушка пробегала по мрачным, извилистым дворам старого Петербурга, похожим на лабиринты, где каждый поворот сулил что-то неизвестное. Еë легкие горели, каждый вдох был болезненным, а сердце бешено колотилось в груди. Ей было совершенно всë равно на обжигающий холод, проникающий под легкую одежду, и нарастающий страх, который шептал ей остановиться. Главное было догнать брюнета, понять, что произошло между ним и Тартальей, и почему Сяо всегда так резко реагировал на любые проявления чувств к ней. Она чувствовала, что должна была что-то предотвратить или хотя бы узнать правду. Но бежать по глубокому, вязкому снегу было невероятно трудно, каждый шаг требовал колоссальных усилий, а брюнет всë отдалялся и отдалялся, превращаясь в маленькую, почти неразличимую точку на фоне темных зданий. Надежда таяла с каждым метром, как снежинка на горячей ладони. Пробежав ещë немного, Люмин почувствовала, как силы окончательно покидают еë. Ноги подкосились, она внезапно запнулась о невидимую преграду и свалилась в глубокий сугроб от полного изнеможения, оказавшись в самом тëмном и безлюдном переулке. Голова ударилась о мягкий снег, и на мгновение перед глазами вспыхнули звëзды. Холодный ком подступил к горлу. Она уже хотела было позвать Сяо по имени, собрать остатки сил и крикнуть, чтобы он хоть как-то обратил на неë внимание. Ей было плевать, что на дворе глубокая ночь и еë крик разнесëтся по всему району, нарушая тишину. Мысль о том, что она может потерять его в этой тьме, была невыносимее любого холода и страха. Но тут, прежде чем она успела открыть рот и крикнуть, к еë лицу резко приложили что-то холодное и мокрое - какую-то плотную тряпку, пропитанную резким, едким запахом, который тут же ударил в ноздри, вызывая головокружение. Еë зрение поплыло, звуки стали глухими, а мир вокруг закружился. Мгновенно, без предупреждения, сознание Люмин померкло, и она провалилась в бездонную, чëрную пустоту.