Глава 17. Странные сны

Холодный зимний вечер неумолимо близился к ночи. За окном в очередной раз разыгралась метель, окутывая город плотной снежной пеленой. Брюнет неподвижно лежал на кровати в своей комнате, погруженный в тяжелые, вязкие мысли. Состояние Сяо было близким к отчаянию: до Нового года оставалось всего пара дней, а Люмин так и не нашлась. Праздничная суета, доносящаяся с улиц, лишь сильнее ранила его сердце. Тишину комнаты нарушил едва слышный, деликатный стук в дверь, и через мгновение на пороге появился отец. — Сяо, у нас есть новости. Мы установили личность того человека и получили список его предполагаемых адресов. — Произнëс Чжун Ли. Слыша эти слова, парень мгновенно сел на кровати, не отрывая полного надежды взгляда от отца. — Но есть одна странность: по официальным документам этот человек покинул страну и сейчас находится в отпуске за границей. Мне кажется, это явная попытка запутать следы, ведь улики указывают именно на него. Держи, я распечатал для тебя все данные. — Отец протянул сыну лист бумаги, исписанный строчками. — Зелёным цветом я отметил официальные адреса, принадлежащие ему или его родственникам. Жёлтым – места, где он часто бывал в последнее время. Чжун Ли присел на край кровати и продолжил: — Машина, которую он арендовал, оказалась с "сюрпризом". На ней был установлен жучок, подброшенный кем-то из его недоброжелателей – скажем так, врагом этого человека. Мы вышли на него, и он согласился сотрудничать. Именно благодаря этому нам удалось вычислить его маршруты. И вот его досье, я тоже сделал для тебя копию. Его полное имя – Алвиан Вередис. Отец передал второй лист, указав на имя в копии паспорта. — Я попробую выжать еще больше информации из этого недоброжелателя, возможно, он знает что-то, что поможет сузить круг поисков. Сяо слушал отца затаив дыхание, а внутри него бушевала настоящая буря. Казалось бы, самый логичный шаг – немедленно передать данные в полицию и вместе с ними объехать каждый адрес. Но брюнету эта мысль казалась невыносимой. Полицейская бюрократия, согласования, ожидание – всё это могло растянуться на долгие дни, которых у него просто не было. В его мыслях была только Люмин, попавшая в беду. Он всем сердцем желал найти еë до наступления Нового года. Парень мечтал наконец увидеть её живой и невредимой, признаться во всём, что так долго скрывал, крепко обнять и больше никогда не отпускать. — Я поеду прямо сейчас. Хотя бы пару адресов проверю. — Уверенно произнëс Сяо, решительно вскакивая с кровати. В его движениях сквозила лихорадочная готовность немедленно броситься в бой. — Нет. — Твëрдо отрезал Чжун Ли. Он положил руку на плечо сына и с неожиданной силой заставил его сесть обратно на постель. — Во-первых, уже слишком поздно, на улице метель, и я за тебя беспокоюсь. Во-вторых, нам сперва нужно сообщить об этом человеке в полицию. Самостоятельно проверять эти адреса незаконно. А так как мы действовали, скажем так, не совсем официально, нам нужно преподнести эти данные следствию максимально аккуратно. Мы вместе поедем в участок завтра утром и во всём разберемся. — Но… Папа! Я должен её спасти! Каждая минута на счету, мне безумно страшно за неё! — Голос Сяо дрогнул, и по щеке скатилась одинокая, горькая слеза. — Сынок, я понимаю твою боль. Но Алвиан – человек непростой. Наверняка его дома оборудованы скрытыми камерами и сигнализацией. Если ты засветишься на них, тебя могут посадить раньше, чем мы доберемся до него. — Чжун Ли притянул сына к себе, пытаясь успокоить его крепким объятием. — Ложись спать. Встанем на рассвете и сразу примемся за дело. Отец ещë раз ласково погладил сына по тëмным волосам и тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сяо так и остался сидеть на кровати, не мигая глядя в пустоту. Затем он медленно взял копию паспорта Алвиана и впился взглядом в лицо на фотографии. "Я тебя уничтожу. Глотку перережу, если хоть один волос упадет с её головы" — Яростно думал брюнет, и от этой мысли по его телу пробежала холодная дрожь. Он сжимал листы бумаги так сильно, что костяшки пальцев побелели, а на краях распечатки остались рваные следы. Затем его взгляд переместился на список адресов. Внимательно изучая строчки, Сяо внезапно замер: один из пунктов находился совсем неподалеку, буквально в десяти минутах ходьбы от их дома. Это был один из тех адресов, где преступник часто бывал в последнее время. "Нет, я не смогу просто сидеть и ждать утра, пока Люмин страдает в руках этого ублюдка. Проверю хотя бы это место, просто посмотрю со стороны. Лишним не будет". — Решил он про себя. Стараясь не шуметь, Сяо начал быстро переодеваться. Он выбрал максимально неприметную черную одежду, а из глубины шкафа извлек старую чëрную балаклаву. Он и сам уже не помнил, откуда она здесь взялась – возможно, осталась со времëн каких-то детских забав или была куплена отцом для зимних походов много лет назад. Сейчас это было совершенно не важно. Натянув маску на лицо и оставив открытыми только полные решимости глаза, он приготовился незаметно покинуть дом. Аккуратно, стараясь не издавать ни звука, Сяо спустился на первый этаж. Прислушавшись у двери отцовской спальни, он удостоверился, что Чжун Ли мирно спит в своей кровати. Быстро накинув куртку, брюнет выскользнул в холодную темноту ночи. На улице было по-настоящему жутко: пронизывающий ветер мгновенно обжëг лицо, а метель слепила глаза. Сяо шëл вперед, подсвечивая дорогу фонариком телефона, его единственной целью был тот самый ближайший адрес. Спустя минут семь тяжëлого пути по сугробам, когда до цели оставалось всего пара поворотов, парень остановился. Ему нужно было свериться с картой, чтобы не пропустить нужный переулок в этой снежной круговерти. Внезапно тишину метели прорезал шорох. Прежде чем Сяо успел обернуться, тяжелое тело навалилось на него сзади. Чья-то сильная рука мëртвой хваткой вцепилась в его шею, перекрывая кислород, а в следующую секунду живот пронзила невыносимая, обжигающая боль. Один удар, второй, третий... Большое лезвие ножа безжалостно входило в плоть. Сяо согнулся, из последних сил прижимая ладони к ранам, сквозь пальцы которых тут же начала сочиться горячая кровь. Фонарик выпал из ослабевших рук, освещая лишь окровавленный снег. Сознание начало стремительно угасать, картинка перед глазами расплывалась. Последнее, что успел зафиксировать его угасающий взор – пряди ярко-рыжих волос, выбившиеся из-под капюшона чëрной куртки нападавшего. Мир погрузился в безмолвную тьму.

***

Люмин открыла глаза и на мгновение ослепла от нестерпимо яркого света. Она приподнялась, чувствуя под ладонями не холодный пол подвала, а тëплые, гладкие камешки. Голова была абсолютно пустой: блондинка не помнила ничего, кроме своего собственного имени и того, кем она является. Вокруг неë раскинулся фантастический пейзаж. Шум прибоя мягко ласкал слух, а впереди простиралось бескрайнее море, чья голубизна казалась нереальной. Пляж был усыпан маленькой светло-серой галькой, которая приятно грела кожу. На девушке был только простой белый купальник, а вокруг не было ни души, ни похитителя, ни страха, ни боли. Люмин медленно пошла к кромке воды. Когда прохладные волны коснулись ее пальцев, она вдруг осознала нечто пугающее: она совсем не чувствовала боли. Камни не кололи ступни, а когда она, засомневавшись, легонько царапнула себя по руке ногтями, на коже не осталось даже следа, а нервные окончания не отозвались привычным сигналом. — Где это я? Неужели... я умерла? — Прошептала она в пустоту, и её голос прозвучал удивительно чисто. Обернувшись, она заметила в нескольких метрах от берега странное маленькое озерцо, окруженное ореолом из ослепительно белых кристаллов. Вода в нем была такой прозрачной и лазурной, что казалась жидким небом. Какая-то неведомая сила, мягкая, но настойчивая, потянула её туда. Словно во сне, Люмин подошла к источнику и села в прохладную воду. Сидя по пояс в озерце, она завороженно рассматривала кристаллы. Они переливались на солнце всеми цветами радуги. Девушка взяла несколько штук в ладонь – они были идеально гладкими и тяжелыми. Поддавшись странному порыву любопытства, она поднесла один из кристаллов к губам и легонько лизнула его, пытаясь понять природу этого странного, прекрасного места. — Солёные. Видимо, они из чистой соли. — Сделала вывод для себя блондинка, поражëнная тем, что даже такой резкий вкус не вызвал у неё привычного жжения. Всё здесь было ненастоящим, призрачным. Но внезапно идиллия была нарушена. Люмин вздрогнула, почувствовав, как в прозрачной воде что-то скользкое и холодное коснулось её ноги. Девушка испуганно отпрянула и вскочила, тяжело дыша. На её глазах лазурная гладь озерца начала стремительно окрашиваться в багровый цвет. Из глубины, медленно покачиваясь, на поверхность стало всплывать тело. Кожа человека была пугающе синей, мертвенно-бледной, а на животе зияли три рваных разреза, из которых толчками выходила кровь. Увидев знакомые тёмные волосы с бирюзовыми прядями, Люмин замерла. В ту же секунду воспоминания, словно прорвавшаяся плотина, хлынули в её разум. Она вспомнила всё: его голос, его взгляд, его имя. — С-Сяо?.. — Её голос сорвался на хриплый шепот. Она бросилась обратно в воду, подхватила тело и крепко прижала его к себе. Внутри всё похолодело, сердце будто сжала ледяная рука, а в горле застрял болезненный ком. Слёзы потекли неудержимым потоком, обжигая лицо. Словно откликаясь на её невыносимое горе, мир вокруг начал стремительно меняться. Море мгновенно разбушевалось, мирное небо затянуло свинцовыми тучами, прогремел оглушительный гром, и ослепительная молния разрезала пространство. Блондинка продолжала сидеть в озере, не обращая внимания на ледяной ветер и хлещущий дождь. Она лишь сильнее прижимала к себе брюнета, молясь о том, чтобы это оказалось лишь кошмаром. В какой-то момент огромная, черная волна стеной выросла перед ними и с грохотом обрушилась на берег, накрывая их с головой. Люмин захлебнулась, во рту стало горько от соли, но она до последнего старалась не выпускать Сяо из рук. Однако у моря были другие планы. Какая-то неведомая, мощная сила стала буквально вырывать парня из её объятий, затягивая в пучину. Пальцы девушки соскользнули, силы покинули её, и очередная волна окончательно забрала его, унося во тьму разбушевавшегося океана. Блондинка осталась одна на истерзанном штормом пляже. Она стояла на коленях, опустив голову, и рыдания сотрясали её хрупкое тело. Прошло не больше пары минут, как пространство вокруг начало схлопываться. Дышать становилось всё тяжелее, словно воздух превратился в плотный туман. Ноги подкосились, и перед глазами, поглощая остатки света, стала нарастать густая, непроглядная мгла. Когда тьма перед глазами наконец рассеялась, блондинка обнаружила себя в совершенно ином, пугающем месте. Это был бесконечный, тянущийся в никуда коридор, уставленный бесчисленным множеством дверей. Она больше не была в купальнике – теперь на ней были простые светлые брюки и уютное худи, но одежда не приносила тепла. Стены коридора, обклеенные желтоватыми, выцветшими от времени и словно изношенными самой вечностью обоями, казалось, физически давили на сознание. Находиться здесь было морально невыносимо, каждый шаг давался с трудом. Коридор был узким, а по обе стороны, через равные промежутки, располагались двери самых разных цветов. Самое странное заключалось в освещении: здесь не было ни ламп, ни окон, ни одного видимого источника света. Но при этом в пространстве было неестественно ярко. Свет был повсюду, он словно исходил от самих стен, не отбрасывая ни единой тени, вопреки всем законам физики. Память Люмин снова подвела её. Как и в странном сне на пляже, она почти ничего не помнила. В голове пульсировала лишь одна четкая мысль – у неё есть брат, и их связывает целая жизнь. Но лица друзей, образ Сяо, учёба в институте и всё остальное, что составляло её личность, стерлось, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Девушка медленно пошла вперëд. Коридор казался зацикленным, бесконечным лабиринтом без единого намëка на выход. Чувство безысходности нарастало, и тогда она решилась: нужно заглянуть за одну из дверей. Выбрав ту, что показалась ей самой безобидной – неброского бежевого цвета, Люмин подошла к ней и, помедлив секунду, решительно дëрнула за ручку. Из проема мгновенно хлынул ослепительный, кристально чистый свет. Блондинка зажмурилась и смогла рассмотреть происходящее за порогом лишь спустя несколько мгновений, когда глаза привыкли к яркости. За дверью она увидела... саму себя? Но это была маленькая девочка. "Что это за место?.. Стоп, это же я, мне тут лет семь, не больше..." — Пронеслось в мыслях у девушки. Маленькая Люмин, звонко смеясь, бежала по изумрудно-зëленой лужайке под тëплым летним солнцем. Это воспоминание выглядело таким живым и настоящим по сравнению с душным коридором, что блондинка, не раздумывая, шагнула за порог. Она хотела догнать ту маленькую версию себя, надеясь, что это приведет её к ответам или хотя бы к выходу из этого странного чистилища. — Итэр! Я догнала тебя! Теперь ты водишь! — Звонко выкрикнула маленькая Люмин, её лицо сияло от искренней детской радости. — Люми, подожди… я очень устал. Давай сначала немного посидим на лавочке. — Отозвался её брат. В его голосе слышалась забавная усталость, совсем не свойственная такому активному ребëнку. — Ну ты и слабак, братик! — Озорно поддразнила его девочка. — Ладно, так и быть, давай немного отдохнëм. Оба ребëнка, смеясь и толкая друг друга, уселись на старую деревянную лавочку, стоявшую неподалеку. Они совершенно не замечали взрослую блондинку, которая замерла в паре шагов от них, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить это хрупкое видение. Вокруг скамьи колыхалась невысокая сочная трава. Погода была просто идеальной: яркое солнце заливало всё вокруг своим ласковым светом, а на лазурном небе не было ни единого облачка. Легкий ветерок едва заметно шелестел листвой деревьев, принося с собой ароматы лета и прогретой земли. Находиться здесь было удивительно комфортно – не жарко и не холодно, словно в самом уютном воспоминании. Это была небольшая полянка рядом с детской площадкой – той самой, что находилась возле их старого дома, где прошло их счастливое детство. Лавочка примостилась у самого тротуара под раскидистыми кронами деревьев, которые дарили детям спасительную прохладу и кружевную тень. — Итэр, а можно мне поиграть с твоими волосами? Ну пожалуйста! — Умоляюще протянула маленькая Люмин, заглядывая брату в глаза. Уже тогда она предпочитала носить короткую стрижку, в то время как блондин отращивал густую косу, доходившую ему почти до самой талии. Получив согласный кивок брата, девочка принялась осторожно распускать его волосы. Она бережно перебирала золотистые пряди, которые после долгого нахождения в косе стали чуть кудрявыми и волнистыми. В лучах солнца они переливались, словно настоящее золото – самое чистое и дорогое сокровище в мире. Ещё немного поиграв, Люмин со смехом соорудила брату два забавных хвостика. С этой "прической" маленький Итэр стал выглядеть еще милее, чем обычно, вызывая у взрослой Люмин невольную улыбку сквозь подступающие слëзы ностальгии. — Ты такой милый с этими хвостиками! — Хихикнула девочка, довольно рассматривая результат своих трудов. В ответ на это маленький Итэр лишь застенчиво улыбнулся и крепко обнял сестру. Взрослая блондинка смотрела на эту сцену с тихой, грустной улыбкой. Это было её собственное, глубоко запрятанное воспоминание, частичка того времени, когда мир казался простым и понятным. Им было по-настоящему весело в детстве… до того самого переломного момента. Когда близнецам исполнилось по девять лет, их привычный мир рухнул: отец ушёл из семьи. Денег катастрофически не хватало, а мизерные алименты едва покрывали базовые нужды. Счастливое время в уютном частном доме закончилось – им пришлось продать его и переехать в тесную однушку в не самом благополучном районе города. Было тяжело, порой невыносимо, но после их поступления в институт жизнь наконец начала налаживаться. Сейчас блондину и его сестре в общежитии жилось гораздо лучше, хотя они оба сильно скучали по матери. Впрочем, и ей в коим-то веке жилось неплохо: в квартире стало больше свободного пространства, и спустя долгие годы изнурительного труда она наконец смогла позволить себе полноценный отдых. Посидеть в абсолютной тишине после тяжелого рабочего дня было для неё жизненной необходимостью, а Итэр и Люмин всегда были довольно шумными и энергичными детьми. Конечно, она тосковала по ним, но они старались приезжать почти каждые выходные, когда выдавалось свободное время, не давая матери надолго погрузиться в одиночество. Люмин так вообще, достаточно часто заходила, так как иногда смены на работе заканчивались часа в три ночи, а общежитие к тому моменту было уже закрыто. Ничего не оставалось, как идти домой и поспать там пару часов, а потом вставать пораньше, так как до университета оттуда далеко. Блондинка вышла из глубоких раздумий, вновь сосредоточив внимание на детях. Маленькие версии её и брата всё ещë продолжали о чëм-то весело болтать, наслаждаясь солнечным днем. Но вдруг маленький мальчик замер, его лицо стало неестественно серьезным, и он произнес нечто пугающе странное: — Люми, а ты не замечаешь, что за нами следят? — Вдруг произнëс он, и его взгляд, лишëнный детской наивности, впился прямо в глаза взрослой Люмин. — Да, братик. Я тоже это чувствую. Пора сказать ей, что подглядывать это нехорошо. — Маленькая девочка медленно повернула голову в ту же сторону, куда смотрел еë брат. Взрослую блондинку прошиб холодный пот. Не раздумывая ни секунды, она развернулась и со всех ног помчалась назад, к двери, которая одиноко высилась посреди лужайки. Дети сорвались с места и погнались за ней с пугающей скоростью. Казалось бы, это были всего лишь дети, но Люмин затылком чувствовала исходящую от них угрозу – интуиция кричала, что если они догонят её, случится нечто непоправимое. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, но она успела. Люмин буквально ввалилась в проем и с силой захлопнула дверь, привалившись к ней спиной. Она снова оказалась в том же бесконечном коридоре с давящими жëлтыми стенами. — Значит, эти двери – мои воспоминания? — Спросила она в пустоту. Голос прозвучал глухо, тени по-прежнему отсутствовали, а свет заливал всё пространство, не давая ни единого шанса скрыться. Немного успокоив пульс, Люмин решила заглянуть в другое воспоминание. Вдоль стен тянулось множество разноцветных дверей, но её выбор пал на ярко-зелëную. Она намеренно обходила стороной чëрные и кроваво-красные двери – те вызывали слишком тяжëлое предчувствие. Дëрнув за ручку, она увидела короткую сцену: маленькая она стоит посреди кухни, у её ног лежат осколки любимой маминой вазы. К ней подходит маленький Итэр, и они шëпотом начинают планировать, как скрыть следы преступления. Это воспоминание было безобидным, но Люмин, опасаясь, что дети снова могут её заметить, предпочла быстро закрыть дверь. Она пошла дальше по коридору, мимо бесконечных рядов дверей, пока её взгляд не зацепился за нечто странное. Одна дверь разительно отличалась от остальных. Она была окрашена в глубокий, тëмный бирюзовый цвет. От этого оттенка в душе Люмин что-то болезненно отозвалось – он казался ей до боли знакомым, напоминал о чëм-то важном, о ком-то, чьë имя почти сорвалось с губ, но тут же растаяло. Этот цвет манил её, обещая ответы, которые она так отчаянно искала. Заинтригованная и ведомая странным предчувствием, блондинка взялась за холодную ручку и шагнула внутрь.. За бирюзовой дверью перед ней открылась картина из недавнего прошлого. Люмин увидела саму себя, уже взрослую, неловко барахтающуюся в глубоком снегу рядом с каким-то парнем. "Кто это? Я совсем не помню его имени, но он выглядит таким знакомым… На душе становится так тепло, будто это… самый близкий мне человек?" — Подумала блондинка, наблюдая, как она и этот таинственный незнакомец со смехом поднимаются и отряхивают одежду от снега. Решив рассмотреть всё поближе, Люмин полностью переступила порог. Её ноги погрузились в пушистый снег, но, как и прежде, холода она не почувствовала – это пространство подчинялось лишь эмоциям, а не физике. "Там, чуть дальше, стоят другие люди и Итэр… но кто они все? Стоп… я, кажется, начинаю вспоминать!" — Образы в голове стали проясняться, словно туман, тающий под лучами солнца. — "Это же мои друзья! А это… Сяо? Да, точно! Это наше общее воспоминание!" Люмин расплылась в нежной, тëплой улыбке, глядя на то, какими смущëнными и счастливыми они с брюнетом выглядели со стороны. Но в тот момент, когда радость узнавания достигла пика, реальность вокруг начала стремительно разрушаться. Пространство исказилось, словно отражение в разбитом зеркале. Всё вокруг затряслось, небо моментально почернело, а яркие краски зимы выцвели до мëртвенно-серых тонов. Улыбки на лицах друзей и брата превратились в злобные, неестественно широкие оскалы. Их глазницы провалились, становясь чëрными бездонными дырами, из которых густыми струями потекла тëмная кровь. Люмин в ужасе вскрикнула и бросилась назад к двери, но и привычный коридор было не узнать. Мир воспоминаний бился в конвульсиях. Стены ходили ходуном, желтые обои клочьями слезали со стен, а двери начали беспорядочно распахиваться и с грохотом захлопываться сами собой. Неестественный свет, который раньше был повсюду, начал мерцать и гаснуть, погружая лабиринт в удушливый полумрак. Голова Люмин раскалывалась от невыносимой боли. В этот момент она осознала пугающую закономерность: как только она вспоминала о Сяо, пространство вокруг неё неизбежно превращалось в кошмар и разрушалось. Силы окончательно покинули её. Блондинка упала на колени посреди дрожащего коридора, закрыла уши руками и, зажмурившись, стала просто ждать, когда эта мучительная реальность окончательно распадëтся и перебросит её в следующее пространство.