1

6 июля 1995 года Она не могла не нервничать, ожидая, когда её друг выйдет из камина. Она посмотрела на часы, покоящиеся над камином, — пять минут до десяти утра. Почти пришло время ему прийти. Если бы она не была так взволнована, то, возможно, больше радовалась бы предстоящему зрелищу — комическим выражениям лиц Дафны и её родителей, когда появится её друг. Они сидели на диванах позади неё, тоже ожидая встречи с этим загадочным другом. В конце концов, раньше она никогда никого не приводила домой, а в первый раз, когда пригласила кого-то, даже не назвала его имени. — Тори, ты уверена, что не можешь сказать нам имя своего друга, чтобы мы хотя бы знали, кого собираемся встретить? — в который уже раз за эту неделю спросила её мать. Она покачала головой и развернулась к ним. — Нет, вам придётся подождать. — Может, это Малфой, — бросила Дафна, сидевшая рядом с матерью, за что получила от неё яростный взгляд. Отец же лишь слегка приподнял уголки губ, хотя казалось, что он молится, чтобы это было не так. Она уже собиралась ответить, когда камин вспыхнул зелёным пламенем, и из него вышел тот, кого они ждали. В тот же миг вся её тревога улетучилась, сменившись облегчением. Она бросилась к нему и крепко обняла. Он рассмеялся, поймав её в объятия, и обнял в ответ с не меньшей силой. Они постояли так мгновение, прежде чем она отступила назад, чтобы рассмотреть его. Он выглядел измождённым — под глазами были тёмные круги, словно он почти не спал. Его волосы, как обычно растрёпанные, сегодня казались ещё более тусклыми. Ей с трудом удалось сдержаться, чтобы не обнять его снова — родители наверняка удивились бы этому. Поэтому она повернулась к ним и, глядя на их абсолютно ошеломлённые лица, не смогла сдержать смешок. Пожалуй, самое время представить его, чтобы они убедились, что не ошибаются. — Мама, папа, Дафна, познакомьтесь — мой друг с первого курса Хогвартса, Гарри Поттер. — Гарри, ты уже знаешь Дафну, а это, конечно, мои родители. Гарри слегка улыбнулся, подошёл к её отцу, который всё ещё казался застывшим, и протянул ему руку. К счастью, отец её пожал. — Приятно познакомиться, лорд Гринграсс. Надеюсь, вы не против моего визита. Эти слова, похоже, привели отца в чувство, и он внимательно посмотрел на юношу, которого привела его дочь. — Взаимно, мистер Поттер. Вы всегда желанный гость в нашем доме. Хотя, должен признаться, и говорю это от лица своей жены и старшей дочери, мы никак не ожидали, что её другом окажетесь именно вы. Думаю, тут кроется какая-то история, которую нам стоит услышать. Она заметила, как мать кивнула в знак согласия, а Дафна смотрела на неё так, будто впервые видела. Она ведь не для того пригласила Гарри, чтобы выставлять его перед семьёй, но они, пожалуй, действительно заслуживали объяснения. — Давайте присядем, чтобы я могла быстро рассказать вам всё, а потом мы с Гарри сможем выйти на улицу. Все вновь устроились на диванах, Гарри сел рядом с ней, и, обменявшись с ним коротким взглядом, она начала рассказ. — На первом курсе, когда студентов начали окаменевать, мне не хотелось находиться среди когтевранцев. Они были просто невыносимы, обвиняя Гарри в том, что это его рук дело. Хотя я его тогда не знала, но это казалось нелепым — зачем ему нападать на кого-то, если его собственная мать была маглорождённой, да и выглядел он совсем не как убийца. Чтобы не слушать их, я начала тайком выбираться на поле для квиддича и летать на школьных метлах, чтобы проветрить голову. Однажды я уже собиралась взлететь, когда Гарри поймал меня в школьном сарае для метел. Ему это, конечно, показалось очень забавным, а когда он увидел, как я летаю, решил, что мне не помешает несколько советов. Так мы и начали летать вместе по выходным. Иногда встречались, чтобы учиться, иногда просто чтобы поболтать. Особенно часто мы проводили время вместе после того, как Гермиону окаменели. Мы не собирались скрывать нашу дружбу, но нас забавляло, что никто о ней не знает, поэтому мы просто никому не говорили. В конце того года Гарри внезапно пропал, а через несколько часов вышел из Тайной комнаты вместе с двумя Уизли и Локхартом. Когда он рассказал мне, что натворил, я его отчитала и чуть не придушила. Вся семья Гринграсс улыбнулась, представляя себе Гарри Поттера с виноватым видом, которого отчитывает разъярённая первокурсница. — Думаю, я до сих пор иногда чувствую, как звон стоит в ушах после этого, — усмехнулся Гарри, сидя рядом с ней. Она закатила глаза и продолжила: — На втором курсе мы стали ещё ближе, особенно когда он не разговаривал с Роном и Гермионой из-за всей этой истории с метлой. Гарри начал помогать мне с защитой и трансфигурацией, а я помогала ему разобраться в его наследии. Он совершенно ничего не знал о том, что значит быть Поттером, и я учила его всему, что знала сама. Летом после второго курса он тайно заявил права на кольца наследника и узнал, почему большая часть его жизни была предопределена человеком, который вообще не должен был иметь на это никаких прав. Тогда же он смог подать запрос Фаджу о пропавшем суде над Сириусом Блэком, сыграв на образе одинокого сироты-героя. На этот раз уже Гарри закатил глаза при этом имени. — В прошлом году Гарри был подвергнут остракизму за то, что стал чемпионом, и я была в бешенстве от того, что люди настолько глупы, что поверили, будто он мог подать своё имя, минуя возрастную линию, да ещё и вопреки Албусу, чёртову Дамблдору, но вот так. Мне даже хотелось пойти и отхлестать Грейнджер за то, что она вела себя, как тупая грымза, но Гарри не позволил мне. Я помогала ему весь год с Турниром, а после всего, что случилось на последнем задании, я не хотела, чтобы он проводил больше времени, чем необходимо, со своими «прекрасными» родственниками, куда Дамблдор продолжает настаивать, чтобы он возвращался. Поэтому я позвала его сюда. А ещё мне хотелось, чтобы вы все познакомились с моим лучшим другом. Она глубоко вздохнула, закончив свой рассказ, и почувствовала, будто груз свалился с её плеч. Когда она посмотрела на родителей, то увидела, что они смотрят на неё с блеском в глазах. Затем её мать вдруг встала, подошла к ней и крепко обняла. — Мы так гордимся тобой, Тори, за то, что ты не следовала слепо за другими и была рядом с человеком, несмотря на то, что думали окружающие. Я знаю, что это было непросто, но вижу, что ваша дружба с мистером Поттером принесла пользу вам обоим. Отец тоже смотрел на неё с гордостью, а Дафна едва заметно улыбнулась. Мать отпустила её и тут же повернулась к Гарри. — Ну что же, мистер Поттер… — Называйте меня Гарри, леди Гринграсс, а то «мистер Поттер» звучит так, будто вы сейчас дадите мне наказание, — перебил её Гарри, одарив её своей фирменной улыбкой. — Тогда зови меня Алана или, если уж совсем необходимо, миссис Гринграсс, — продолжила его мать, схватив его за руку и начиная тащить в сторону кухни. — А теперь пойдём, мне хочется побольше узнать о друге моей дочери. Гарри в отчаянии взглянул на неё, умоляя о помощи, но она лишь пожала плечами, прежде чем он скрылся за углом вместе с её матерью. 31 июля 1995 года Её родители приняли Гарри, как собственного сына, и хотя он сам не считал себя чем-то особенным, он был таким. После всего, через что он прошёл, у него было полное право быть заносчивым, хвастливым и высокомерным, но он не был таким. Он никогда не считал себя лучше других, он был до нелепости скромен и скорее бы умер, чем признал, что он действительно необычный. Её родители и даже Дафна быстро это поняли. Теперь его приглашали почти каждый день, и когда он не проводил время с ней, он был в садах с её матерью, играл в квиддич с её отцом или разговаривал с Дафной. Её сестра удивила её. Ледяная королева, которой она становилась в школе для всех, кроме семьи, рядом с Гарри словно исчезала, и казалось, что они даже начали сближаться. Она на мгновение представила себе, как принц Гриффиндора и принцесса Слизерина оказываются вместе, но быстро отогнала эти мысли – сестра её бы убила, если бы узнала. Сегодня был пятнадцатый день рождения Гарри, и хотя она не рассказывала семье о его жизни дома (чего даже она сама не знала полностью), они поняли, что там было не всё хорошо. Когда они узнали, что у него никогда не было дня рождения, они пришли в ярость. И именно тогда они решили, что первый настоящий праздник Гарри должен быть грандиозным. Всю неделю они тайно готовили сюрприз, не говоря Гарри ничего. Никто даже не упоминал о его дне рождения или о том, что он приближается. Гарри знал только, что, как обычно, придёт в десять утра. — Тори, подними свою сторону немного выше, Дафи, твоя сторона в порядке. Ещё чуть-чуть, Тори… Ах, вот так! Мать быстро зачаровала арку из воздушных шаров, чтобы она закрепилась в нужном месте. Затем она переместила огромную надпись "С Днём Рождения" прямо над ней и прикрепила к стене. — Теперь, Дафи, принеси все подарки и положи их в гостиной. Я потом наложу на них чары невидимости, пока не придёт время дарить их Гарри. Тори, иди посмотри, не нужна ли Минси помощь на кухне. С этими словами мать поспешила из гостиной. — Ну, такими темпами ещё неделя — и мама начнёт называть Гарри своим сыном, — заметила Дафна. Она обернулась к сестре, которая оглядывала гостиную, оценивая их работу. Она тоже осмотрелась и не смогла сдержать улыбку. Везде были воздушные шары, гирлянды, ленты, баннеры — куда ни глянь. Она даже не была уверена, что для её собственного дня рождения когда-либо прикладывали столько усилий, но её это совсем не волновало. — Отец, кажется, тоже в восторге от того, что в доме наконец-то появился мальчик, с которым можно поговорить, — ответила она, затем бросила взгляд на сестру. — И кто-то, похоже, начинает сближаться с самым молодым ловцом за последнее столетие. Она ожидала, что Дафна соврёт или отмахнётся, но вместо этого сестра лишь пожала плечами. — Он слишком хороший, чтобы его не любить. Тут уж она не могла поспорить. — Он действительно такой. — Ты к нему что-то чувствуешь? — неожиданно спросила сестра. Она тут же резко повернулась к ней. — И с чего вдруг тебе это интересно? Казалось, на мгновение на щеках Дафны мелькнул румянец, прежде чем она снова взяла себя в руки. — Он из древнего и могущественного рода, и скоро станет главой одного, а может, и двух древних и благородных домов, как только после сегодняшнего дня посетит Гринготтс. Он был бы хорошей партией для тебя. Она тут же нахмурилась. Гарри уже ненавидел, когда к нему тянулись из-за его славы, и он никогда бы не выбрал жену по статусу или социальному положению. — Не то чтобы это тебя касалось, но я не вижу его в таком свете. Он мой лучший друг, и так и останется. Он тоже не испытывает ко мне таких чувств. Но если ты собираешься сблизиться с ним только потому, что однажды он станет могущественным, я сделаю всё, чтобы этому помешать. Маска ледяной королевы мелькнула на лице Дафны на одно короткое мгновение, но затем снова исчезла. Она вздохнула и отвела взгляд к камину, из которого вот-вот должен был выйти Гарри. — Он также добрый, заботливый и, признаю, довольно привлекательный. Он бы не стал мешать моим мечтам. И… он понимает меня так, как я никогда не ожидала, что мальчик сможет. — Голос её был тихий и почти испуганный. На мгновение у неё перехватило дыхание, когда она осознала, что то, что она мельком вообразила раньше, может действительно стать реальностью. Её сестра начала испытывать чувства к Гарри — то, чего она никогда не ожидала. Она слегка встряхнулась, чтобы прийти в себя, и медленно подошла к Дафне, которая всё ещё не смотрела на неё. Аккуратно взяв её за руку, она повернула её к себе, чтобы видеть её лицо. — Даф, я знаю, что вы с Гарри разговаривали в течение последнего месяца, но есть ещё много вещей, о которых ты не знаешь, да и я сама не знаю всего. То, что мне удалось узнать, я вытянула из него с огромным трудом. Его жизнь была непростой, и последнее, что ему сейчас нужно, — это мимолётное увлечение. Дафна уже собиралась резко возразить, но она подняла руку, давая понять, что хочет договорить. — Но я также думаю, что для него было бы хорошо, если бы рядом оказался кто-то, кому он мог бы доверять, кроме меня и Грейнджер. Кто-то, кому он мог бы доверять ещё больше, и я думаю, что ты могла бы стать этим человеком. У вас много общего, и я уже вижу, что Гарри начинает к тебе тянуться. Просто не причиняй ему боль, он этого не заслуживает. На лице Дафны появилась мягкая улыбка, и она протянула к ней руки, приглашая в объятия. Она шагнула вперёд и крепко её обняла. — Никогда не думала, что услышу такую речь от тебя, сестрёнка, но ты всегда была мудрой не по годам. Я рада, что ты привела Гарри в нашу жизнь, и обещаю, что буду искренней в любых отношениях, которые сложатся между нами. 12 августа 1995 года Её гнев всё ещё бурлил внутри, и чем дольше она смотрела на самодовольное лицо Фаджа, тем сильнее ей хотелось проклясть его до Атлантиды и обратно. Судя по тому, как Дафна холодно сверлила министра взглядом, она была не единственной. Конечно же, это было всего лишь очередное пополнение в длинном списке несправедливостей, совершённых против Гарри, и, как всегда, он переносил это стоически, слишком привыкший к тому, что мир настроен против него. Прошло десять дней с тех пор, как Гедвига принесла письмо от Гарри поздним вечером. Оно было коротким, написанным в спешке, но и этого хватило, чтобы вся семья Гринграссов разразилась проклятиями. Она не могла вспомнить, когда в последний раз видела свою мать настолько расстроенной. Та была готова тут же сорваться и отправиться в укрытие, где, по словам Гарри, он находился. Она тоже была расстроена, но ещё больше злилась на то, что не могла быть рядом с ним. Единственное, что удерживало её от безумия в дни, предшествующие процессу, — это ежедневные письма от Гарри. Но пока она просто кипела от злости, её отец и Дафна перечитали каждую книгу, каждую строчку закона, каждый возможный способ помочь Гарри во время суда. Дафна лично отправила ему не одно письмо, рассказывая о различных аспектах предстоящего фарса. Это оказалось полезным, так как они уже предупредили его ожидать, что Фадж изменит зал заседания и устроит полноценный процесс вместо обычного слушания, каким оно должно было быть. Она очнулась от своих мыслей, когда Фадж громко стукнул молотком, объявляя начало суда. Его напыщенный голос эхом разнёсся по залу. — Мы собрались здесь 12 августа 1995 года для дисциплинарного разбирательства по делу о нарушении ограничений на использование несовершеннолетними магии. Обвиняемый — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу Тисовая улица, дом 4, Литтл Уингинг, Суррей. Где ваш представитель, мистер Поттер? Она перевела взгляд на Гарри, который сидел в центре зала на стуле. На его лице не отразилось никаких эмоций, но она видела, насколько он напряжён. Затем он выпрямился, расправил плечи и, глядя прямо на Фаджа, заговорил. — Как последний потомок Древнего и Благородного Дома Поттеров, я представляю сам себя в качестве лорда Поттера. Я также заявляю права на место в Визенгамоте от Дома Поттеров и восстанавливаю все заключённые ранее союзы. Любые ложные обвинения, выдвинутые сегодня против меня, будут рассматриваться как прямое покушение на мой Дом и не останутся без последствий. Можешь начинать, Фадж. По залу прокатился ропот, и к тому моменту, как Гарри закончил говорить, лицо Фаджа из красного стало багровым. Розовая жаба рядом с ним выглядела не лучше. Гарри фактически пригрозил, что любое несправедливое отношение к нему будет воспринято как удар по всей коалиции Поттеров, а поскольку в неё входили почти все оставшиеся Древние и Благородные Дома, было бы безумием для Фаджа зайти слишком далеко. Однако умом министра никогда не отличался. Так начался полный разгром Фаджа и его прихвостней. Поддержка Малфоя, на которую он явно рассчитывал, отсутствовала, и по тому, как Фадж всё чаще бросал в его сторону испуганные взгляды, он воспринимал это как предательство высшей степени. Малфой же, похоже, совершенно не желал пойти ко дну вместе с министром. Дамблдор появился примерно в середине процесса и был явно недоволен, когда ему сообщили, что его помощь не требуется. Она не могла не гордиться Гарри. Он сделал всё правильно, и, благодаря помощи её отца, Дафны и, как выяснилось, портрета Арктуруса Блэка, он в одиночку доказал, что больше не позволит обращаться с собой, как с пешкой. Процесс быстро подошёл к концу, и подавляющее большинство проголосовало за снятие всех обвинений. Фадж практически выбежал из зала, поджав хвост, а розовая жаба поспешила следом. Её семья тут же собралась и вышла из зала, направляясь к Гарри. Они увидели его немного поодаль от двери и уже собирались подойти, но их опередил кто-то другой. — Ах, Гарри, мой мальчик, тебе стоило позволить мне говорить за тебя. Не думаю, что разумно было так злить Корнелиуса. Лицо Гарри мгновенно исказилось от злости. — И что, по-твоему, мне следовало делать? Просто молча терпеть всё, что они мне бросают? Вести себя так, будто я виновен, даже когда это не так? — Гарри, политика — очень сложная игра, и к ней следует подходить осторожно. Нужно было просто подождать, пока я приду. Гарри уже собирался ответить, когда Дафна, стоявшая рядом, внезапно сделала шаг вперёд и встала между ним и Дамблдором. — Добрый вечер, директор, — холодно произнесла она. — Прошу прощения за вторжение, но Гарри опаздывает на ужин с моей семьёй, а это абсолютно недопустимо. Не дожидаясь ответа, она схватила Гарри за руку и повлекла за собой туда, где их ждали. Гарри, проходя мимо, весело пошевелил пальцами в знак прощания, и она поняла, что выражение абсолютного потрясения на лице Дамблдора, пожалуй, наконец поможет ей вызвать свой патронус, когда она вернётся в школу. 1 сентября 1995 года Она ухмыльнулась, прикрывая рот рукой, и нарочно зевнула, наблюдая, как её мать снова принимается опекать Гарри. Сейчас она отчаянно пыталась приручить гнездо, которым были его волосы. Гарри поймал её взгляд и тут же бросил на неё притворно сердитый взгляд, прекрасно понимая, что она развлекается. Он попытался убедить её мать оставить его в покое, но было ясно, что на самом деле он не против её заботы. В конце концов, её мать, кажется, признала поражение, но вместо этого просто крепко обняла Гарри. Если был хоть один плюс в том суде, так это то, что он привёл Гарри в поместье Гринграссов, где он жил с тех пор. Её родители предложили – точнее, настояли – чтобы он остался у них, и Гарри согласился. В ту же ночь он позвал домового эльфа, который принёс ему все его вещи. С тех пор он получал множество писем от Дамблдора с требованиями немедленно вернуться, но Гарри лишь перечитывал их, фыркал и сжигал в камине. – Мама, если мы не поторопимся, твоё желание оставить Гарри здесь сбудется, потому что мы все опоздаем на поезд, – сказала Дафна, взглянув на часы над камином. – Ох, хватит, мы уже готовы, идём. Я пойду первой, а вы трое за мной. Дэниэл пойдёт последним и убедится, что мы ничего не забыли. Вскоре они стояли на платформе посреди сотен студентов и их родителей, и после очередной порции объятий и прощаний забрались в поезд. Они уже решили, что больше нет смысла скрывать свою дружбу, поскольку все видели, как Дафна тащила Гарри из Министерства после суда. Вместо этого они собирались попробовать посидеть со всеми своими друзьями – благо, их было не так уж много. Сначала они нашли Трейси, лучшую подругу Дафны, сидящей в купе вместе с Забини и ещё одним слизеринцем, которого она не знала. Её сестра рывком открыла дверь купе и вытащила Трейси наружу. Трейси даже не сопротивлялась, а просто широко улыбнулась ей и Гарри. Она была уверена: если бы Трейси не предупредили заранее, неделю назад, весь поезд уже гудел бы от её крика. Затем они нашли Арианну, её лучшую подругу, которая сидела в одиночестве и ждала их прихода. Они поприветствовали её и решили, что здесь же оставят сундуки и проведут оставшуюся часть поездки. Гарри и она отправились искать его друзей, а ей самой ещё нужно было найти Луну. Они снова пошли по вагону, пока наконец не нашли Грейнджер, Уизли и Луну, сидящих вместе в конце поезда. Гарри взялся за ручку двери купе, глубоко вздохнул и затем сдвинул дверь в сторону. Она знала, что большую часть лета Гарри почти не общался со своими друзьями – те едва ли удосужились написать ему письма и рассказать хоть что-то. А если было что-то, что он ненавидел, так это когда его держали в неведении. Их единственная полноценная встреча произошла, когда его забрали в безопасное убежище, но даже там он не получил ответов, поэтому держался обособленно. И всё же он не хотел терять друзей, поэтому собирался дать им шанс. Грейнджер и Уизли сидели рядом, тихо разговаривая, а Луна, сидя напротив, читала газету. Все они подняли головы, когда дверь купе открылась и они вошли внутрь. – Привет, Астория, – первой заговорила Луна, как только её светлые глаза заметили её. В них мелькнула радость. – Привет, Гарри. Она уже собиралась ответить, но тут её обзор заслонила копна каштановых кудрей, внезапно исчезнувших в Гарриной груди. – Мне так жаль, Гарри, – раздался приглушённый голос Грейнджер откуда-то из хаоса их объятий. – Прости, что я ничего тебе не рассказывала этим летом. Я последовала за Дамблдором, даже когда понимала, что он не прав. Она заметила, как напряжённость в плечах Гарри немного ослабла, когда он обнял одну из своих старейших подруг. По крайней мере, одна из них уже решила, что их дружба важнее всего остального. Лишь через мгновение Грейнджер наконец отстранилась и вытерла скопившиеся в уголках глаз слёзы. Затем она заметила её, стоящую за Гарри, и прошла мимо него, встав прямо перед ней. – Привет, Астория. Я знаю, что мы не знакомы, но ты наверняка знаешь, кто я. А вот я тебя не знаю, но я знаю, что именно ты помогала Гарри в прошлом году. Я просто хочу сказать спасибо, что была рядом с ним, когда это должна была делать я. Такого она точно не ожидала от Грейнджер, но та явно старалась, и она уважала это. – Тебе не нужно благодарить меня за помощь Гарри, Гермиона. Он мой лучший друг, и я бы помогла ему в любом случае. Грейнджер, нет, Гермиона, лишь слабо, но искренне улыбнулась ей, после чего снова заняла своё место. Гарри сел рядом с Луной, а она устроилась рядом с ним. Пятый человек в купе нервно ёрзал, избегая смотреть на Гарри. Она уже знала, что это не предвещает ничего хорошего. – Эй, дружище, – наконец выдавил рыжий. – Я думал, ты наконец сядешь с нами, а не с этой змеёй, которая потащила тебя из Министерства. Тебе не стоит быть с ней. К тому же её сестра, наверное, тоже уже успела промыть тебе мозги против нас. Она едва сдержалась, чтобы не ударить себя по лицу от упрямого идиотизма. Помимо того, что Гарри был яростно защищающим её как друга, рыжеволосая знала, что последние несколько недель Гарри жил у неё и её семьи. Людей, которые ему явно нравились, двое из которых были слизеринцами. Она почувствовала резкий покалывающий отклик в своих чувствах, когда магия Гарри отреагировала на его раздражённые эмоции. — Рон, я скажу тебе это один раз и только один раз. Астория и Дафна — мои друзья, так же как ты и Гермиона. Я бы не позволил им плохо отзываться о тебе, и не позволю тебе делать то же самое в их адрес. Так что если ты оскорбишь их ещё раз, наша дружба будет на паузе, пока ты не извинишься перед ними. Астория и её семья были для меня исключительно добры, и я не потерплю, чтобы ты их поносил. Гарри говорил всё это тихим голосом, но все знали, что его слова были далеко не пустыми. Ну, все, кроме рыжеволосого, которому они были адресованы, конечно. — НО, Гарри, они же отдадут тебя тому-кого-нельзя-называть при первой же возможности! Она почувствовала ещё один резкий всплеск магии, на этот раз сильнее, когда Гарри резко встал. — Гермиона, ты можешь присоединиться к нам с Асторией и ещё несколькими ребятами в другом купе дальше по коридору. Мне бы хотелось, чтобы ты пошла с нами, но я не буду тебя осуждать, если ты решишь остаться с Роном. Затем он повернулся к Луне, которая всё это время спокойно наблюдала за происходящим. — Луна, я хотел поздороваться раньше, но отвлёкся. Хочешь пойти с нами? Астория много мне о тебе рассказывала, и мне бы хотелось быть твоим другом. Гарри едва успел закончить, как Луна вскочила со своего места и схватила его за руку. Её глаза сияли от радости. — Я бы с радостью стала твоим другом, Гарри, — сказала блондинка, почти подпрыгивая, пока трясла его руку. — Я тоже пойду с тобой, Гарри, — раздался голос Гермионы, которая тоже поднялась. Гарри просто улыбнулся Гермионе и, не удостоив Рона даже взглядом, кивнул ей, чтобы она начала идти. Они оставили в купе разъярённого рыжеволосого, который считал, что его друзья его "предали". Оставшаяся часть поездки прошла куда лучше. Их купе оказалось довольно необычным сочетанием людей, но никто не испытывал проблем друг с другом, так что весь путь прошёл за оживлёнными разговорами. Однако ей, как и остальным в купе, бросилось в глаза, что Гарри и Дафна сидели довольно близко и почти всю дорогу беседовали друг с другом. Возможно, ждать следующего шага осталось недолго. Хогвартс точно не был готов к надвигающейся буре. 4 ноября 1995 года Если она когда-нибудь снова увидит эту жабу в розовом кардигане, то это будет слишком рано. К счастью, она сомневалась, что такое случится, наблюдая, как Амбридж выволакивают из Большого зала четверо мракоборцев во главе с начальницей ДМП мадам Боунс. Она была не единственной с подобными мыслями – казалось, все вокруг были готовы напоследок отправить прощальное заклинание в сторону их чудесного профессора… Ой, простите, бывшего профессора. Однако никто не был бы так рад, как Гарри, который, без сомнения, пострадал больше всех. Её постоянные придирки, язвительные замечания и словесные нападки на него были ещё полбеды, но использование запрещённого артефакта, такого как кровавое перо, в качестве наказания было явным признаком того, как далеко эта женщина была готова зайти. Гарри рассказал их небольшой группе о её методах сразу после первого же задержания. И как только он показал им тыльную сторону своей руки, ему пришлось буквально удерживать Дафну от того, чтобы она не бросилась убивать жабу. Она тихонько хихикнула, вспоминая, как Дафна, скорее всего, продолжала бы спорить и вырываться, если бы Гарри не поцеловал её в щёку и не сказал, что ему приятно, когда она так его защищает. Она никогда в жизни не видела Дафну такой красной. С тех пор между ними что-то изменилось, но оба были слишком слепы, чтобы это осознать. Вернувшись к настоящему моменту, она снова посмотрела на конец стола Слизерина, где обычно сидели Дафна и Трейси. Обе девушки, похоже, спокойно наблюдали за уходящей процессией, но Дафна выглядела особенно самодовольной. И, пожалуй, у неё были все основания – в конце концов, именно она каким-то образом всё это провернула. Когда Дафна успокоилась, она откопала всё, что только можно было найти про Амбридж, включая тот факт, что та никогда не сдавала ЖАБА по Защите, как, впрочем, и по любым другим предметам. Сказать, что общественность была возмущена назначенным Министерством профессором Защиты, значило бы ничего не сказать. Она медленно перевела взгляд на гриффиндорский стол и увидела Гарри, сидящего рядом с Гермионой в центре. Она ожидала увидеть на его лице облегчённую улыбку оттого, что эта мерзкая женщина наконец-то покинет школу, но он даже не смотрел в её сторону. Вместо этого он смотрел на конец стола Слизерина, туда же, куда несколько мгновений назад смотрела она сама, с очень определённым выражением лица. Таким, которое одновременно ничего не говорило и говорило обо всём. Таким, которое, она знала, станет лишь катализатором для чего-то большего. 24 декабря 1995 года Она потянулась за своим халатом, медленно выбираясь из постели. Она не знала, что её разбудило, но раз уж она проснулась, то решила, что не помешает выпить чашку горячего шоколада перед тем, как снова лечь спать. Она взглянула на часы у кровати – они показывали, что было чуть больше 11:45. Осталось всего 15 минут до Рождества. Пожалуй, не было ничего плохого в том, чтобы встретить этот праздник ровно в полночь, а не утром. В этом году Рождество уже было особенным – ведь Гарри остался у них на каникулы и впервые примет участие во всех традициях семьи Гринграсс. Он одновременно радовался и нервничал при мысли о праздновании Рождества в поместье Гринграссов. Он не переставал задавать вопросы ей и Дафне – что принято, а что нет, что если его подарки окажутся плохими, что если их родители на самом деле не хотели его приглашать. Однако все его переживания улетучились в тот момент, когда они сошли с платформы, а её мать тут же обняла его и сказала, что очень рада отпраздновать с ним Рождество. Она потерла глаза, надела тапочки и направилась в сторону кухни. Она почти дошла, когда услышала приглушённый разговор, за которым последовал тихий смех. Заинтригованная, она осторожно подкралась и заглянула внутрь. Ей пришлось сдержать смех, когда она увидела, что там происходило. Гарри сидел за обеденным островом, бросая на Дафну раздражённый взгляд, а сама Дафна лишь весело хихикала. Он держал руки на поясе и сверлил её глазами, но весь эффект от его гнева был испорчен из-за огромной капли взбитых сливок, которая красовалась у него на носу. Она могла только догадываться, что это было дело рук Дафны, и решила подождать, чтобы посмотреть, как Гарри отомстит, прежде чем заходить на кухню. Она наблюдала, как Гарри медленно фыркнул и уже потянулся, чтобы стереть сливки, когда Дафна внезапно наклонилась вперёд… и слизала их с его носа. Они оба замерли – она, потому что никогда не видела Дафну такой смелой и открытой, а Гарри, скорее всего, потому что его мозг просто отключился. Дафна же, похоже, смотрела прямо на Гарри с приподнятой бровью, будто только что не вылизала сливки у него с носа. Она увидела, как широко раскрытые глаза Гарри метнулись к Дафне, которая смотрела на него почти… ожидающе. В следующее мгновение Гарри схватил её за голову и притянул к себе в жарком поцелуе. Месяцы сдерживаемых эмоций и чувств вырвались наружу, и, наблюдая, как её сестра и Гарри полностью растворяются друг в друге, она благоразумно решила забыть о своём горячем шоколаде, развернуться и на цыпочках уйти обратно в комнату. Ей придётся постараться выглядеть удивлённой, когда они наконец расскажут, что начали встречаться, потому что она никогда, ни за что не признается, что стала свидетелем их первого поцелуя.